"Мистер Рипли" + Отдельные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— Потому что они хотят быть уверены на сто процентов, что ты вернешься домой, — примирительно сказал Том.
Затем он заказал по телефону два билета до Гамбурга на семь двадцать.
Пока он звонил, вернулся Эрик. Том посвятил его в их новые планы, которые Эрик встретил с энтузиазмом. Незаметно для Фрэнка, укладывающего вещи, Эрик подал знак, чтобы Том вышел с ним в соседнюю комнату.
— Звонил Макс, — сообщил Том, идя за ним следом. — Он сказал, что еще перезвонит.
— Спасибо. — Эрик прикрыл за собой дверь и, протягивая Тому сложенную газету, негромко сказал: — Думаю, тебе полезно взглянуть вот на это. — При этом уголки его рта едва заметно приподнялись и сразу вернулись в прежнее положение, отчего создавалось впечатление не столько улыбки, сколько нервного тика. — И никаких улик... пока, — добавил он многозначительно.
На первой странице «Абенда» — «Вечерней газеты» — пространство в две колонки занимало фото сторожки с навесом и лежавшей лицом вниз безжизненной фигуры под ним. Голова лежавшего была повернута чуть влево, и проломленный висок, а также залитое темной кровью лицо были видны вполне отчетливо. Том быстро пробежал глазами сопроводительный текст. Из него следовало, что в среду рано утром на улице Любарс был обнаружен труп неизвестного. Верхняя одежда на нем была итальянского производства, нижнее белье куплено в Германии. У мужчины проломлен череп. Вероятно, причиной смерти явились удары, нанесенные тупым предметом. Полиция пытается установить личность убитого и опрашивает жителей района, с тем чтобы выяснить, не слышал ли кто-нибудь в ту ночь чего-либо необычного.
— Ты все понял? — спросил Эрик.
— Да, — ответил Том. Он стрелял дважды, и, хотя мужчина умер не от выстрела, наверняка найдутся люди, которые слышали стрельбу, а может, найдется и свидетель, видевший незнакомца с тяжелым чемоданом в руках...
— Не хочу на это смотреть, — сказал он, сложил газету и, оставив ее на письменном столе, взглянул на часы.
— Я довезу вас до аэропорта, у нас еще есть время в запасе, — предложил Эрик и оживленно заметил: — А мальчику-то совсем не хочется ехать домой — или я не прав?
— Абсолютно прав. Сегодня брат сообщил ему, что его девушка нашла себе другого. Если бы ему уже было лет двадцать, он воспринял бы это совсем иначе, — произнес Том. Он не был уверен в том, что сказал. К тому же нежелание Фрэнка возвращаться домой имело и другую причину — совершенное им убийство отца.
  
17
 
Самолет подлетал к Гамбургу. Том очнулся от дремоты, едва успев поймать сползавшую с колен газету. Фрэнк глядел в окно, но они были еще высоко, и из-за облаков трудно было что-либо разглядеть. Том торопливо выкурил сигарету. Стюардессы уже сновали взад и вперед, собирая оставшиеся стаканы и подносы. Том заметил, что Фрэнк взял в руки немецкую газету и глядит на фотографию с мертвым мужчиной. Фрэнк смотрел на нее равнодушно. Том не рассказал ему о том, где должна была состояться встреча с киднепперами в первый раз, просто сказал, что сумел их перехитрить. «Вы их выследили?» — спросил тогда Фрэнк. Он ответил, что догадался о том, где держали Фрэнка, благодаря тому, что сообщил ему Турлоу, а также благодаря помощи друзей из бара для геев. Эту часть его повествования Фрэнк выслушал с живым интересом и с восхищением смелостью Тома — так, во всяком случае, Тому хотелось думать. По поводу того, были ли пойманы похитители с Бингер-штрассе, в газете не сообщалось ничего. Это было вполне понятно, ведь о том, что они собой представляют, никто, кроме Тома, не знал, хотя, может, они и были известны полиции по каким-то прежним нарушениям закона. Самое главное — что у них наверняка не было постоянного места жительства.
В аэропорту они без всяких затруднений прошли паспортный контроль, получили багаж и сели в такси. В сумерках Том все же пытался показать Фрэнку местные достопримечательности — купол собора, первый из многочисленных каналов с горбатыми мостиками, затем район Альстерс. Они вышли из машины на подъездной аллее, которая вела к дому, где жил Ривз. Это был внушительного вида особняк, в настоящее время поделенный на несколько отдельных квартир. У Ривза Тому уже доводилось бывать раньше. Он нажал кнопку домофона, и их тотчас же впустили. Когда они поднялись, Ривз ждал их у лифта. Том представил Фрэнка, назвав его Беном, и Ривз гостеприимно распахнул перед ними двери. Квартира Ривза всегда поражала Тома своей безукоризненной чистотой и размерами. На белых стенах всюду были развешаны картины импрессионистов, а также представителей более современных художественных школ. Вдоль стен тянулся ряд низких книжных шкафов — главным образом с книгами по искусству. Помещение украшали несколько высоких фикусов и филодендронов. Оба больших окна, в настоящий момент задернутые желтыми шторами, выходили на Ауссенальстер. Стол был накрыт на троих. Том заметил, что картина Дерватта (не подделка) в розовато-бледных тонах с изображением лежащей на постели и, очевидно, умирающей женщины по-прежнему висела над камином.
 
— Ты сменил ей раму — я не ошибся?
— Как ты наблюдателен, Том. Рама была повреждена. Картина упала во время взрыва, и рама треснула. Эта, бежевая, мне больше нравится, та была светловата.
Ривз проводил их в комнату для гостей.
— Располагайтесь, — радушно сказал он. — Надеюсь, вас не кормили в самолете, потому что у меня все готово к ужину, но прежде давайте выпьем по бокалу белого вина и немножко поболтаем.
В комнате для гостей стояло широкое двуспальное ложе, и Том припомнил, что на нем какое-то время спал Джонатан Треванни.
— Как, ты сказал, зовут твоего юного друга? — как бы невзначай спросил Ривз, когда они все переходили в гостиную, и по его улыбке Том понял, что Ривз догадался, кого привез к нему Том.
— Потом все объясню, — скороговоркой произнес Том, хотя у него не было никаких причин скрывать что-то от Ривза. Фрэнк отошел в дальний угол комнаты и остановился возле одной из картин. — В прессе об этом не сообщалось, но в Берлине парня похитили, — негромко сказал Том.
— Да ну?! — Ривз со штопором в одной руке и бутылкой вина в другой застыл на месте. Он приоткрыл рот от удивления, и при этом безобразный розовый шрам, шедший через всю правую щеку до верхней губы, казался еще длиннее.
— Это случилось в прошлое воскресенье, в Грюнвальдском лесу.
— Как это произошло?
— Мы были вместе, я потерял его из виду буквально на пару минут — ну, и... Фрэнк, иди, присядь. Здесь тебя никто не выдаст.
Фрэнк взглядом дал понять Тому, что не возражает, если Том расскажет Ривзу все как было.
— Фрэнк только вчера освободился, — продолжал Том. — Его пичкали транквилизаторами, так что он еще немного не в себе.
— Ничего подобного, я чувствую себя нормально, — отозвался Фрэнк. Он подошел к картине над камином и, обернувшись к Тому, с улыбкой воскликнул: — Правда, здорово?
— Ты прав, это очень хорошо. — Картина и ему очень нравилась: он любил этот приглушенный розовый тон — то ли покрывала, то ли ночной рубашки на мутно-коричневом и темно-сером фоне. И эта старая женщина — просто ли она устала от жизни или действительно умирает, как следовало из названия?
Словно развивая его мысль, Фрэнк вдруг спросил:
— Может, это не женщина, а мужчина?
Том как раз подумал, что Джефф Констант и Эдмунд Банбери, вероятно, сами дали картине такое название, потому что Дерватт не утруждал себя придумыванием названий, и на самом деле трудно было сказать с уверенностью, кто это — мужчина или женщина.
— Вам нравится Дерватт? — спросил Фрэнка Ривз, приятно удивленный.
— Фрэнк сказал, что у его отца в Штатах есть один Дерватт — один или два, Фрэнк?
— Один. «Радуга».
— Ах да, та самая... — произнес Ривз. Он сказал это так, словно любовался ею в настоящий момент.
Фрэнк перешел к следующей картине — некоего Дэвида Хокни.
— Ты передал им выкуп? — продолжил свои расспросы Ривз.
— Нет, не передал, хотя деньги были при мне.