Практикум (СИ)

Я видел смерть совсем рядом, в соседнем отряде. Сейчас старуха с косой ходила между нами, заискивающе глядя в глаза магам.
— Кристаллы, которые нам выдали! — крикнул я, грозя сорвать голос. — Используйте их.
И не дожидаясь реакции остальных, сам достал один, впитывая энергию из него. Пусть не сразу, но практиканты стали делать то же самое. И не только члены моей группы. Ручьи потекли с новой силой, наполняя треснувший щит. Даже Князькин сначала недоуменно посмотрел на нас, а потом кивнул и показал большой палец. Мол, так держать.
Редкие одиночные молнии еще яркими вспышками проходили по нашему воинству, однако основную мощь атаки воздушников мы сдержали. И не успели передохнуть, как Князькин поднял руку вперед лишь с двумя словами: «Землянам волна».
Он оказался не совсем прав. Вряд ли подобное можно вообще было сравнивать с банальными волнами. Уж скорее с цунами, которое разрушает дома и тащит за собой многотонные грузовики подобно легким щепкам. Земля поднималась, вместе с травой и мелкими камнями, перекатываясь и набирая высоту,
— Больше щиты! — крикнул Князькин. — Необходимо увеличить купол, иначе нас погребет.
Тут я понял, о чем он говорит. Мало попросту отбиться от этого вала, нужно еще потом попытаться выбраться из-под него. Благо, мы хорошо накачали наше «озеро», продолжая отдавать магическую энергию. Но мне пришло в голову еще кое-что.
Я вышел чуть вперед, встал на колени и коснулся земли, мысленно уплотняя ее. Поднять мерзлую почву — это одно дело, а практически затвердевший камень — совсем другое. И пусть погасить волну полностью вряд ли получится, но снизить вал, вполне вероятно. До «шебутного» поборника, как назвал его адьютант, явно дошло, что я пытаюсь сделать.
— Землевики, помогите практиканту!
Тут же около полутора десятков магов присоединились ко мне, Катя в том числе, и я почувствовал, как земля начинает превращаться в подобие каменной плиты. Более того, маги из других взводов стали повторять наши действия. А мне что, мне не жалко, лишь бы помогло.
Волна уже докатилась до нас и стихла. Одна магическая сила столкнулась с другой. Если раньше земля вздымалась без особых усилий, то теперь высота вала стала резко снижаться. С другой стороны, поднятая уплотненная почва представляла большую опасность, чем ранее.
— Щиты! — успел крикнуть Князькин, прежде, чем нас накрыло.
А я почувствовал, будто меня ударило, изнутри. Несильно, но больно, словно со всего размаху въехал локтем о парту. Так отреагировали щиты. В наступившей темноте я ощущал лишь присутствие «наших», работала-таки спасительная аура.
— Землевики, нам надо выбраться наружу! — услышал я голос поборника.
И даже среагировать не успел, а маги уже стали разбирать завалы. Быстрее самых мощных бульдозеров. Этим и отличались опытные волшебники от нас, школьников — количеством времени при принятии решений. Я сделал лишь декоративную составляющую, вырубил в образованной земляной куче ступени, чтобы легче было выбраться наружу. За что получил от Куракина емкое: «Выпендрежник». Вот посмотрел бы я на эту высокородную морду, когда ему пришлось бы карабкаться по наваленной земле наверх.
Стихийные атаки пусть не уничтожили наше войско, но довольно сильно потрепали. Большая часть магов невозмутимо выбиралась из-под земляной ловушки, но имелись и такие, которых остались погребены навсегда. Они угадывались по огромным неподвижным курганам. Либо щиты оказались слабы, либо необходимо было поработать магам земли. Теперь об этом уже поздно размышлять.
— Маги земли, — прозвучал у меня в голове голос воеводы. — Раз уж эти слизняки сделали нам такой подарок, глупо было бы от него отказываться. Выровняйте насыпь, займем позиции на ней.
Я обернулся и понял, что приказ прозвучал исключительно для нас, землевиков. Ну еще командиров. Потому что Князькин тут же стал подгонять остальных.
Не скажу, что это было легко. Действовать пришлось с особой осторожностью, чтобы не дай бог какой-нибудь высокородный не провалился под землю. С другой стороны, кто мне потом что скажет? Погиб в сражении. Хотя Куракин мне нужен. Еще приказ осложнялся работой в группе. Раньше мне подобным заниматься не приходилось.
 
Я чувствовал, как опытные маги направляют меня, сглаживая слишком бурные потоки моей силы. И мысленно был благодарен им за это. В достаточно короткое время бесформенные глыбы земли превратились ровный насыпной холм. Я старался не думать, что под ним покоятся наши соратники. Этим было попросту некогда заниматься.
— Воздух! — разорвал напряженную тишину зов воеводы.
Войско противника пришло в движение. И мы тут же ощутили его мощь. Небо заполнилось криком и клекотом крылатых бестий. Наездники грифонов и пегасов набирали высоту. Наперерез им поднимались наши «истребители», располагавшиеся все это время позади, на относительно безопасном отдалении. Но что могло сделать несколько десятков грифонов против сотни?
— Может Иглы? — спросила Светка, произведя предкаст заклинания.
— С такого расстояния не попадем. Или заденем своих.
— Воздушники, приготовится! — с тревогой приказал Князькин. — Они сейчас будут сбрасывать отраву.
Аганин поиграл желваками и задрал голову. К моему удивлению, вместе со всеми вперед подалась и Зыбунина. Она-то что там увидела?
Наверху уже кипел бой. Наши с отвагой бросились на врага, не жалея ни себя, ни своих грифонов. Летели перья, лилась кровь, падали мертвые существа со своими наездниками.
— Чтобы вырастить и обучить одного грифона требуется семь лет, — с досадой прообормотал Куракин. — Пегаса три.
Ну да, я на мгновение и забыл, чем занимается его семья. Думаю, все пташки и крылатые кони наших «истребителей» исключительно труды отца. И сейчас он переживал смерть родителя второй раз. Через потерю его наследия.
Однако помимо мук душевных, у высокородного, как и у нас всех, возникла новая угроза. Часть польской «авиации» прорвалась сквозь преграду и подлетела к выстроившемуся воинству. И тогда началась бомбардировка. В нас полетели странные свертки и магические бомбы. И если с последними справлялись артефакторы, сбивая из портативных магических установок, напоминающих миниатюрные зенитки, то со свертками случилась небольшая неприятность. Небольшая — как покупка домика у подножия вулкана накануне его извержения.
При попадании в сверток он распадался на мелкие шарики преимущественно дух цветов: зеленых и черных. Последние, едва касаясь земли, тут же прорастали длинными стеблями с острыми шипами. Растения сразу пытались добраться до всего живого, до чего только могли. Именно с ними и завязалась основная борьба. Маги жгли, рубили, выкорчевывали, однако сброшенные эко-бомбы оказались невероятно живучи.
Куда страшнее обстояло дело с черным шариками. Те лопались, испуская какой-то ядовитый газ. Может быть Князькин и был шебутной, но оказался невероятно прозорливым. Ветровики без лишних слов занялись производством смерчей в промышленных масштабах, затягивая туда отравленный воздух. После они отводили вихри в сторону наступающего врага и там рассеивали.
Тем временем один из отростков добрался до Зыбуниной, но вопреки своему обычному поведению, не попытался накрутить ее на колючие шипы, а замер, стоило ей коснуться растения.
— Не трогайте его, — только и сказала Катя.
Наверное, в любой другой ситуации ее слова бы проигнорировали, но в противостоянии с вражеской флорой мы заметно проигрывали. И пока мы размышляли, стебель протянулся сначала к одному, потом к другому, постепенно утихомиривая их.
 
— Фига себе, — отреагировал Рамиль.
— Нас с детства учат общаться с животными и растениями, — сказала Катя, будто в этом ничего особенного не было.
— А я все отказывался набирать к себе ведьмаков, — сокрушенно признался Князькин. — Молодец, будешь представлена к награде.
«Авиация» зашла еще на один круг, но теперь крылатых стало не в пример меньше. Помогли наши артефакторы и «истребители», которые остались в строю. К слову, до нас не долетело ни одной бомбы.