Вирус

— И что все это значит для нас?
— Нас?
— Для ОВН, — уточнил я.
Черч пожал плечами.
— Мы по-прежнему готовы к работе.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Кто вы такой, Черч?
— Да просто правительственная канцелярская крыса.
— Фигня.
— А кто я, как вы думаете?
— Грейс считает, вы держите в узде самых сильных игроков в Вашингтоне, потому что знаете, где собака зарыта.
Он улыбнулся мне безрадостной, тоскливой улыбкой.
— Ничего удивительного, — произнес он тихо. — Я сам помогал ее закапывать.
  
4
 
Той ночью, когда Грейс лежала в моих объятиях, мы говорили о разном. Мы были нагими. Нетронутое пиво стояло на полу среди вороха одежды. Кое-что из вещей порвалось. Моих и ее.
— Значит, ты остаешься с нами? — спросила она.
Я знал, что Грейс имеет в виду ОВН, однако она всегда вкладывала в слова множество разных значений.
— Верно. Руди тоже записался. И Джерри. — Я помолчал и сжал ее пальцы, переплетенные с моими. — Кажется, я обрел здесь дом.
Грейс долго-долго не отвечала.
— И я тоже, — произнесла она.
Я закрыл глаза и теснее прижал ее к себе.
  
5
 
Госпитальный военный корабль ее величества «Агата» отчалил и медленно развернулся в лениво катившихся волнах Аравийского моря. Стоял жаркий вечер середины июля, и персонал вывел на палубу пациентов, чтобы ветерок принес им хотя бы небольшое облегчение. Но некоторым из тяжелораненых даже свежий воздух не доставлял радости, а больше всех страдали обожженные, у Жара, плохое кондиционирование на нижних палубах, соленые брызги сами по себе были для них пыткой.
Однако человек, который сидел на корме в кресле-каталке, ни разу не произнес слов жалобы. Его лицо и руки скрывал толстый слой бинтов, один глаз затянула молочно-белая пленка. Врачи сказали, что он буквально сварился в глазнице. Говорили, раненый сумел преодолеть пустыню, но как — настоящая загадка. Отпечатков пальцев у него не осталось, однако по анализу ДНК установили, что его зовут Стивен Гарретт, врач, приписанный к британскому полку, который буквально развеяли по ветру во время самоубийственных рейдов мятежников. Пациент был не в себе от боли и с того момента, как его привезли на аэродром, а затем переправили на «Агату», погрузился в совершенное молчание. Пережитое сломило его, сошлись во мнении медики. Бедняга.
Корабль взял курс на запад, в залив Аден, затем повернул на северо-запад, направляясь в Красное море. Обожженный смотрел, как солнце опускается за зубчатые горы. Потом закрыл глаза и опустил голову на грудь.
От него не отходил стройный молодой человек с зелеными, словно у кошки, глазами и темными волосами. Он тоже обгорел, однако не так сильно, и носил повязку на лице и шее. Забинтованными ладонями он бережно взял руку Стивена Гарретта, словно тот был его отцом или братом.
Человек в кресле долго глядел на него, затем снова обратил свой единственный глаз к заходящему солнцу.
— Амира… — выдохнул он.
Товарищ погладил его по рукаву и улыбнулся.
— Тсс, — прошептал Тойз. Корабль плавно покачивался на пенных волнах.