История всемирной литературы Т.8
В произведении дается подробное объяснение закона кармы, большую роль играет магия, волшебство. Рассчитанная не только на высокообразованного читателя, но и на простого слушателя, эта поэма призвана была воспитывать людей в духе буддийской морали.
В том же году Иох Нгин написал поэму «Чоу Сратоп Чек» — «Человек, украшенный листьями баньяна». В этом произведении впервые героями стали не короли и принцы, а люди более низкого происхождения, что говорит о некоторой демократизации жанра поэмы. Произведение изобилует приключениями, чудесными перевоплощениями. Не отходя от традиционного построения поэм, автор сосредоточивает внимание на эмоциональном состоянии героев, дает некоторую психологическую оценку поведения персонажей. Вместе с тем, попав в драматическую ситуацию, лишившись родителей, став бедняком, не получив в жены любимую девушку, герой способен найти выход, только обратившись к религии. Изучая буддийскую доктрину, он обретает себя, а благодаря вмешательству божества снова становится богатым и знатным.
Начало XX в. ознаменовано появлением трех поэтов: Ботум Тхерак Сома (1852—1932), Ну Коназ (1874—1947) и Сеттхи (1881—1963). У всех них тесно переплетены трагическое и романтическое начало. Красота нищеты, возвышенность смерти — таковы лейтмотивы их творчества. Жизнь — это драма, потому что в ней противоборствуют две силы: идеальное и реальное. Богатое воображение и обостренная чувствительность, четкое композиционное построение, почти полный отказ от преувеличений и гиперболизации, экспрессивность — отличительные особенности их произведений.
Поэма «Тум Тиеу» Ботум Тхерак Сома, опубликованная в 1915 г., и сейчас является одним из популярнейших произведений. Автор описывает трагическую историю любви юноши и девушки, напоминающую «Ромео и Джульетту». Ему удается передать возвышенное чувство, перед которым жизненные неурядицы кажутся ничтожными.
К первому десятилетию XX в. относится также расцвет творчества поэта Крам Нгоя (1865—1936), писавшего в основном дидактические поэмы. Нгой дает конкретные образцы морального поведения, говоря о нормах, которые необходимо соблюдать, чтобы выстоять под ударами судьбы. По мнению Нгоя, соблюдая такие нормы, общество достигнет счастья и гармонии. Французская администрация преследовала поэта. Она опасалась его популярности в народных массах, боялась сарказма и иронии, которыми были пропитаны дидактические поэмы, исполняемые Нгоем под аккомпанемент чапея — народного струнного инструмента.
В начале XX в. плодотворно работал и Сотан Преачеа Ин (1859—1924), создавший большое количество философских сказок. Сказка «Орел Шивы» содержала иносказательный призыв отбросить рабскую покорность.
В первое и второе десятилетия XX в. появляется много переводных романов, особенно французских. Но такая литература находила отклик только среди по-европейски образованных кампучийцев. Основная масса населения оставалась равнодушной к этим произведениям. Кампучийская литература оставалась литературой средневекового типа. Она только накапливала, вбирала в себя новое. Изменения произошли немного позднее, в 30-е годы, когда литературу Кампучии ждали радикальные перемены.
* Глава седьмая*
ВЬЕТНАМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
В 1887 г. Вьетнам, попавший в колониальную зависимость от Франции и расчлененный на три части (Тонкин, Аннам и Кохинхина), имевшие различный политический статус, был включен в Индокитайский Союз, созданный для удобства управления новой колонией и ее эффективной эксплуатации. Колониальное закабаление страны, расхищение ее богатств, жестокий гнет колонизаторов, унижение национального достоинства вьетнамцев, их культуры — все это вызвало антиколониальные выступления и решительный протест в различных социальных слоях.
На рубеже XIX и XX вв. во Вьетнаме наиболее прозорливые представители старого образованного сословия — ученые-конфуцианцы — усваивали и активно распространяли просветительские идеи. Одна из наиболее своеобразных черт этого движения в колониальной стране состояла в том, что на первый план выдвигались политические цели, борьба за национальное освобождение. Усиление национального самосознания «в передовых, патриотически настроенных кругах вьетнамского общества хронологически совпало с эпохой пробуждения Азии, эпохой, наиболее характерной чертой которой было втягивание в процесс освободительного движения многомиллионных масс колониальных и полуколониальных стран Востока» (С. А. Мхитарян). В области культуры освободительные веяния проявились, в частности, в стремлении как можно шире распространить грамотность, чему способствовала вьетнамская латиница.
Вьетнамские просветители были склонны к историческому оптимизму, продиктованному верой в социальный прогресс. Они полагали, что с помощью знаний можно сделать страну могучей и сбросить колониальное иго. Они выражали общенациональные интересы.
Вьетнамское просветительство, достигшее своего развития сравнительно поздно и активно опиравшееся на опыт предшественников, имело сложные идеологические основы. На рубеже веков во Вьетнаме с большим интересом изучались труды западноевропейских просветителей — Вольтера, Руссо. Одновременно сюда стали проникать идеи революции Мэйдзи, которая вывела Японию на новый, капиталистический путь развития, а также идеи китайских реформаторов Кан Ювея и Лян Цичао.
Рушились некогда священные конфуцианские догмы. Прежний идеал «просвещенного правления», гарантирующего благоденствие народу, находил все меньше сторонников. Патриоты уже не считали, что любовь к родине неотделима от верноподданничества.
Энтузиазм, вызванный у передовых людей «новым учением», то есть европейской наукой и культурой, был исключительно велик и порою принимал курьезные формы. «Некий чиновный господин тиенши (старшая ученая степень в старом Вьетнаме. — Н. Н.), — писал вьетнамский литературовед Данг Тхай Май, — продал землю и приобрел оборудование для опытов по химии и электричеству, а часовню с алтарем предков превратил в физико-химическую лабораторию». Впрочем, знакомство с «новым учением» поначалу не являлось ни систематическим, ни глубоким и шло во многом через посредство Японии и Китая.
Получила развитие периодическая печать. Просветители предлагали учредить газеты, противопоставляя их чтение начетническому усвоению конфуцианского канона: «Чем зазубривать старые книги, куда лучше читать новые газеты, на страницах которых разум». Начали выходить журналы «Донг-зыонг тапти» («Журнал Индокитая», изд. с 1913 г.), а позже «Нам фаунг» («Южный ветер», изд. с 1917 г.). Кроме публицистических выступлений, выдержанных в тонах раболепия перед французскими хозяевами и метрополией, эти издания публиковали переводы западной (главным образом французской) классики. Началось хотя и выборочное, ограниченное, но все же более или менее систематическое знакомство с западной литературой.
Симптоматично, что деятели просветительского движения той поры осознавали свою преемственную связь с передовыми вьетнамскими мыслителями XVIII — середины XIX в. В «Рассуждении о цивилизации и новом учении» (1904), которое тремя годами позже стало манифестом и программой движения «Тонкинской общественно-просветительской школы», есть знаменательное высказывание по этому поводу. Перечислив как важное достояние национальной культуры энциклопедические труды Ле Куй Дона и Фан Хюи Тю, а также другие исторические и географические сочинения авторов XVIII и XIX вв., автор «Рассуждения о цивилизации и новом учении» подчеркивал, что эти книги «доставляют нам сведения о родных горах и реках, обычаях, культуре, установлениях родной страны, а также являют для последующих поколений пример, достойный подражания».
Просветительские тенденции, движимая чувством патриотизма борьба со старой системой образования и средневековой схоластикой, с феодальным мировоззрением, со всем отжившим дали жизнь движению «Тонкинской общественно-просветительской школы» (март — ноябрь 1907 г.), объединившей прогрессивные силы. Колонизаторы впоследствии жестоко расправились с ее наиболее радикально настроенными участниками.