Шёпот ветра (СИ)

— О своей новой работе, — хлопнув наращенными ресницами, недоуменно пояснила Вика. — Я же говорила тебе, что устроилась админом в ночной клуб. Там танц…
— Вика! — Юля жестом велела ей умолкнуть, медленно выдохнула и посмотрела в лицо сестры, как всегда отмечая их непохожесть. Они были абсолютно разные: Юля — натуральная блондинка, с точеными скулами, аккуратным носиком и пухлыми, немного ассиметричными губами; и Вика — с «греческим профилем», темными буйными кудрями и тонкими губами-ниточкоми. И только глаза — зеленые, будто листья комнатных растений их непутевой матери, говорили о том, что они связаны одной кровью. Пусть и наполовину. — А теперь скажи, пожалуйста, еще раз, — чеканя слова, медленно попросила блондинка: — О каком поцелуе шла речь?
За Юлиной спиной открылась дверь, выпуская наружу каких-то парней, а вместе с ней и узнаваемый тембр Курта Кобейна. Этот голос лучше любых указателей говорил ей о том, что Краснов находиться там. Значит и ей надо туда. К нему.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот только…
— Извини, но я немного не разобрала твой картавый лепет. Кто-то из музыкантов поцеловал танцовщицу во время выступления?
Вика проводила хмурым взглядом незнакомцев и, уставившись на носки своих кроссовок, немного обиженно протянула:
— Угу, кто-то из музыкантов. Пашка твой ненаглядный танцовщицу на шесте поцеловал! Да ещё как поцеловал! Вся арена ахнула! — всё с той же обидой выпалила она, и тут же взглянув в потемневшее лицо сестры, ободряюще затараторила: — Ну, чего ты, Юль! Это же просто номер! Подумаешь, постановка! Он там вообще на тросе над сценой лет…
— Прошу тебя. Только не надо меня жалеть, — устало оборвала её Юля, вернув на лицо снисходительную усмешку. Такую же фальшивую, как и она сама.
— Не надо, значит? Да будет тебе известно… — вновь вспыхнула Вика, намереваясь высказать старшей сестренке за все эти её заносчивые фразочки, да так и умолкла на полуслове, ошарашено уставившись поверх плеча сестры.
— Проходной двор какой-то, — сквозь зубы тихо процедила Юля и, не оглядываясь, шагнула в сторону, когда дверь позади нее в который раз распахнулась. — И что же мне будет… — ехидно начала она и осеклась, заслышав до боли знакомый смех.
Наверное, будь они сейчас на какой-нибудь шумной улице Манхеттена или Лондонского Сити, она бы и там распознала этот смех. Вычислила его из тысячи посторонних звуков. Как и его голос — насмешливый, игривый. Такой родной и чужой одновременно. Голос, которым он сейчас флиртовал с другой:
— Да ладно тебе, Китти-Кэт. С каких пор ты не любишь сюрпризы?
Юля резко повернула голову, вперившись взглядом в до боли знакомую спину. И тут же переключилась на длинноволосую незнакомку, которую парень бережно приобнимал за плечи. Она не видела её лица, как и не слышала её ответа, но откуда-то точно знала, что это она.
Подружка по песочнице.
Стерва, укравшая её счастье.
В горле запершило, то ли от сдерживаемых слез, то ли от сумасшедшего желания выкрикнуть вдогонку что-нибудь этакое. Испортить им этот четов вечер, а лучше — жизнь. Но Юля только и могла, что опять кусать щеку до крови и смотреть, как скрывается за поворотом хохочущая парочка.
— Очуметь! Это же Катька! — присвистнула рядом Вика, заставив её опомниться и взять себя в руки. — Слушай, так это получается, на сцене тоже она была? Очуметь!
— Господи! Где ты откопала это словечко? — Юля раздраженно потерла виски, размышляя, что делать дальше. Идти на вечеринку, по понятным причинам, резона не было, но и очередной нудеж сестрицы по поводу их ухода она тоже вряд ли выдержит. И так сыта по горло её нытьем.
«Очуметь! Это же Катька! Очуметь!» — мысленно передразнила она и громко ахнула, наконец, сообразив, о ком именно говорила Вика.
Наше время…
Милана покрутила в руках пустой стакан из-под виски и, легко оттолкнувшись от перил балкона, направилась к своему столику.
 
— Слушай, может, хватит уже? А? — жалобно протянула Леся, стоило ей присесть рядом.
— А она ничего, — проигнорировав подругу, задумчиво протянула Мила, откинувшись на спинку диванчика.
— Все шлюхи ничего, Лукъянова. На то они и шлюхи, — фыркнула в ответ Леся и, поморщившись от очередной музыкальной композиции, вновь заканючила: — Серьезно, Мил. Давай уже уйдем отсюда. У меня сейчас токсикоз разыграется от этого мельтишения, — она кивнула в сторону мерцающих стратоскопов и успокаивающе погладила ладонью живот.
— Он что, уже толкается? — спросила Мила, заворожено рассматривая немного округлый живот подруги. Внутри привычно кольнула зависть — ребенок. Чудо природы. Чудо способное вернуть ей Стаса. Прошить их судьбы одной нитью на всю жизнь. Навечно.
Чудо, которого у нее нет.
Пока что нет.
— Не то, чтобы толкается, — криво усмехнулась Леся, откинув за плечи блестящие светлые волосы. — Но такое ощущение, знаешь… — она защелкала пальцами, пытаясь подобрать более точное сравнение. — О! Будто рыбки внутри плавают!
— А ты значит, аквариум? — со смешком переспросила Мила, за что тут же схлопотала негодующий взгляд.
— Вот когда окажешься на моем месте, я над тобой тоже поржу, Лукьянова. И по всяким ночным клубам также таскать тебя буду! — мстительно заявила Леся и, скривившись от очередной вспышки света, попросила: — Ну, пошли уже домой? Девицу ты увидела, нервы себе зачем-то потрепала. Чего тебе еще надо?
— Ладно, не ной. Сейчас поедем, — сдалась Мила. Она подозвала официанта, попросив того пригласить к их столику менеджера. — Вот только парочкой словечек кое с кем перекинусь и поедем.
— И что ты опять задумала? М? — остро глядя на нее, осуждающе протянула Леська. — Ты же ничего такого не выкинешь, правда?
— Он её любит, — уперевшись взглядом в лакированную поверхность стола, глухо ответила Мила.
— И что? Женится-то Серебров на тебе! Как ты и хотела, да?
— Ты не понимаешь…
— Это ты не понимаешь! — оборвала её Леся. — То, чем ты занимаешься — эти частные детективы, слежка, эта, мать его, мнимая беременность! Бессмысленно! Насильно мил не будешь, Лукьянова! Избавишься от этой, — девушка указала рукой на центральную клетку. — Так он через месяц найдет себе другую! А потом ещё одну. И ещё. И что? Так всю жизнь выслеживать будешь? Да ты же рехнешься, Мил!
— А я уже и так рехнулась, Лесечка! — широко усмехнулась в ответ девушка. И, не снимая с лица натянутой усмешки, повернулась к подошедшему менеджеру. — Спасибо, что смогли выделить для нас время, — она посмотрела на бейджик на груди мужчины и с придыханием произнесла: — Денис Анатолиевич.
Леся у нее за спиной насмешливо фыркнула. Но Милане, как никогда, было плевать на мнение подруги. Той её не понять. Леська любит и любима. Муж её целых два года добивался! И добился.
Значит и Мила добьется. Пусть и методы у неё немного жестковаты.
И всяким там Катям она своего Стаса отдавать не планирует. Серебров только её. Так было и так будет. Всегда.
— Чем могу быть полезен, Милана Владимировна? — откуда-то прознал её имя по батюшке менеджер, превратив на миг её искусственную улыбку в настоящую. Это хорошо, что он знает, с чьей дочерью разговаривает. Значит, он так же хорошо знает и то, что таким как она не принято отказывать.
Очередная холодная капля скатилась с мокрых волос и впиталась в хоккейный реглан. Лиза поежилась и спрятала ладони в длинных рукавах мужской кофты, стараясь не обращать внимания на пронизывающий ветер и дождь, которые, несмотря на защитный козырек, умудрялись доставать её даже здесь — на крыльце пятиэтажной сталинки.
 
— Сейчас-сейчас, потерпи секундочку, — упрашивал Дима, в четвертый раз перетряхивая спортивную сумку. С волос парня тоже капала вода, а белая футболка просвечивала и липла к телу. Но он будто бы и не замечал этого, а вот Кузнецова замечала. Как и бушующую в метре от них грозу, и закрытую наглухо дверь, из-за которой в последние десять минут так никто и не показался. И не удивительно. Наверняка все нормальные люди в такую погоду дома сидят. А им, ненормальным, и посидеть негде.