Горец. Оружейный барон
На эти звуки человек восемь от пролеток решительно побежало к моему дому. Явно не с поздравлениями по поводу тезоименитства его величества.
Когда первый из них стал открывать створку ворот, я, уже не раздумывая, стволом пулемета выбил оконное стекло и выдал вниз неприцельную очередь. Некогда было прицеливаться. Стреляные гильзы зацокали по полу. Воздух в комнате сразу пропитался тухлым привкусом сгоревшего кордита.
В ответ снизу послышались крики, стоны, матерная ругань и звон бьющегося об отмостку стекла.
Я добавил в том направлении еще очередь на десяток патронов.
— Атас! — заполошно крикнул кто-то, и поредевшая толпа налетчиков ломанулась обратно к экипажам.
Снизу вдогонку раздались знакомые сухие выстрелы пистолета Гоча.
«Охрана все же бдит», — удовлетворенно подумал я и дал еще одну очередь вдогонку, задев экипажи и лошадей, которые жалобно заржали.
Повозки стали разворачиваться.
Я еще выстрелил пятком патронов поверх их голов — лошадок жалко. Процесс отступления неведомых супостатов резко ускорился. Вскоре только одна пролетка оставалась на месте. И только конский топот затихал вдали.
Над полом с лестницы показалась голова отдышливого егеря. Потом он сам с лампой в одной руке и пистолетом в другой.
— Вы живы, ваша милость? — спросил прерывистый голос темноту спальни.
На фоне беленой стены я в исподнем ему, наверное, не был виден.
— Даже не ранен. А ты как?
— Пустяк. Царапина. А вот Йёссену не повезло. Всего один выстрел, и наповал.
— Возьми пулемет. Постой на стрёме. Я хоть оденусь.
— Они сначала нас в ножи хотели взять, ваша милость. А когда не удалось, стали стрелять. И я стал стрелять… — говорил он и поглядывал в окно на улицу, оглаживая пулемет.
— Что там? — спросил я, натягивая сапоги.
— Пусто, ваша милость. Только фаэтон стоит, запряженный парой. Похоже, одна лошадь убита.
— Пошли, — сказал я, когда оделся. — Посмотрим, остался ли кто живой из нападавших. Очень мне хочется узнать, кто же так жаждет моей смерти.
На первом этаже запалили еще одну лампу. Картина маслом — три трупа. Два штатских и один егерь-охранник. Один штатский убит собственным ножом, все еще сжатым в его правой руке.
— Как это он так? — удивился я.
— Это он не сам, — ответил егерь. — Это его Йёссен так упокоил. После чего второй варнак бросил нож и стал стрелять.
Я только головой покачал, поднимая с пола маленький револьверчик. Почти велодог. Хромированная игрушка под патрон 6,5 на 18 миллиметров. Такие удобно носить в кармане.
Во лбу взломщика, ровно посередине, маленькая окровавленная дырочка.
— Это ты его так?
— Я, ваша милость, — подтвердил егерь. — Простите, но мы поначалу не хотели вас будить шумом. Думали, и так справимся. Но воры очень верткие оказались. Пришлось стрелять.
— Стразу надо было стрелять. Тогда и Йёссен был бы жив, — ляпнул я, не подумав, что егерь и так переживает смерть напарника.
А Йёссена действительно жалко — хороший снайпер был. И человек легкий в общении.
Покрутил ручку телефона. На той стороне сразу взяли трубку.
— Суточный дежурный по заводу…
— Слушай сюда, дежурный, — приказал я, не дослушав его. — Кобчик говорит. Срочно, по тревоге, одно отделение охраны с ручным пулеметом к моему дому. Не медлить. И не пешком их отправляй, а на колясках. Понял? Отбой.
Медленно крутанул три раза ручку аппарата, обрывая связь.
Егерь ждал моих распоряжений.
— Смени диск в пулемете на полный, — приказал я. — И за мной на двор. Может, кто и выжил из нападавших. Вопросы имеются.
27
Вечером следующего дня я ужинал в ресторане «Дуб и омела». Прикрывали меня офицеры из ведомства генерала Моласа. Притащить с собой рецких офицеров и сесть порознь после той буйной пьянки, что мы тут устроили в прошлый раз, значило заранее провалить все дело. Вот и пришлось идти на поклон к генералу. Впрочем, он откликнулся охотно.
Столик я выбрал специально тот, за которым в прошлый раз сидели Маара со своим кавалером.
Услужливому халдею я сделал такой заказ:
— А подать мне красного вина, буженины с хреном, салат из свежих овощей, хорошо прожаренную отбивную — не люблю мясо с кровью, что-нибудь сладенького к кофе. А на десерт — Крона.
— Простите, ваша милость, не понял, чего вам подать на десерт? — переспросил официант, округлив глаза все же от понимания произнесенной фразы и пугаясь ее.
— Крона. Человека, который часто сидит за этим столом у вас, — спокойно повторил я имя регента Ночной гильдии Будвица. — Только живого и невредимого. И пусть поторопится. Это в его интересах.
Крон мне понадобился, потому что налетчики на мой дом были из Ночной гильдии, и мне требовалось прояснить окончательно, чья это инициатива. Принц и Молас также были недовольны резким переходом Ночной гильдии от банального воровства и крышевания проституток к откровенному разбою, и подозревали тут активизацию происков вражеских разведок.
Как я это узнал? Да просто… Сознался один тяжело раненный перед смертью. Облегчил себе душу. Даже полевой экспресс-допрос из моего мира толком применять не пришлось. Хватило ему к полученным ранам дополнительно прострелить коленную чашечку. И при угрозе прострелить вторую он выболтал все, что знал. А знал он немного.
Кто-то хорошо заплатил за мою смерть. Кто? Не знает. А кто знает — сбежал. У сбежавшего главаря кличка Лось. Перед акцией им выдали только аванс по два золотых. По завершении обещали еще по десять. Я аж присвистнул, учитывая, что нападавших было как минимум десятеро. Щедро оценили мою голову, можно гордиться.
В трофеи нам достались самые разнообразные ножи, кастеты, аванс с убитых — восемь золотых, не считая мелочи в их кошельках, четыре гражданских револьвера под патрон 6,5 на 18 миллиметров в разной степени сутенерской пафосности да новенькая пароконная коляска и к ней рослый имперский рысак — красивый, серый в яблоках мерин. Второй такой же, любовно подобранный в пару, был убит мною из пулемета. Из-за чего их и бросили на месте преступления. Хорошая коляска на железной раме и с рессорами — сойдет за тачанку даже под «Гоч-Лозе». Конь дорогой. Был бы с яйцами, стоил бы как «роллс-ройс» в моем мире.
Светало, когда на двух экипажах прибыла группа быстрого реагирования с завода. Тараканы беременные. Где их только носило? Тут всего четыре километра от завода.
К этому времени пленный успел склеить ласты от кровопотери. Так что прежде, чем работать похоронной командой, выложили мы трупики нападавших — всех четырех в рядок на улице для опознания. И соседских женщин позвали обмыть и собрать в последний путь нашего погибшего. Скончался егерь от пули в сердце. Маленькая дырочка входная, не сразу и заметишь такую на голом теле, а на мундире ее совсем не видно. А выходной нет…
Полиция с ленцой явилась только к полудню — район у нас не престижный, вообще-то они и не чаяли тут увидать целого королевского комиссара, да еще флигель-адъютанта его величества в качестве объекта разбойного нападения. Ох и забегали тогда господа полицейские, как тараканы под тапкой. Сам полицай-президент столицы через час пожаловал с фотографом и старым сыщиком, который подтвердил причастность всех нами убиенных к Ночной гильдии — они своих адептов клеймили как скот маленькой татушкой на левом запястье.
— Как же это так, господин комиссар? — изумился седой начальник полиции, глядя на трупы.
— Это мне вас надо спросить: как же это так? — вернул я ему вопрос. — До сегодняшней ночи у нас был очень тихий и спокойный пригород. Прошу в беседку, ваше превосходительство. Простите, но дом занят похоронными хлопотами. Я в этой стычке человека потерял. Верного человека.
До приезда Онкена с Моласом в сопровождении Вальда с рецкими егерями успели мы с полицай-президентом на двоих уговорить в садовой беседке бутылочку зеленого вина из виноградников маркграфа и договориться о поставках в департамент полиции партии компактных револьверов под большой калибр. Очень уж хотел его превосходительство хоть чем-то загладить недосмотр своего департамента.