Не бойся, тебе понравится! (СИ)

Он почти подобрал пару коротких слов для ответа, когда Холеру вдруг поддержал врач.
— Дар Шахаб, не мог бы ты и правда встать рядом с ней, — вежливо попросил Мутабар. — Близкий контакт усиливает подобного рода связи.
Молодой шайтар нехотя приблизился к постели. Его запястье тут же обхватили тонкие цепкие пальцы, эльфийка одарила широкой улыбкой и обратилась к врачу.
Шахаб еще не до конца забыл теорию, а постоянные обсуждения в лаборатории давали немало новой пищи для разума, поэтому он неплохо понимал и вопросы Холеры, и ответы врача. Они еще не озвучили вывод, еще что-то проверяли, а ему уже стало понятно и оттого — муторно и тошно.
Да, конечно, в тонкости он вникнуть не смог, да обсуждавшие и сами пока не понимали, но, главное, Предками проклятая ушастая дрянь умудрилась накрепко сцепить их своим безумным экспериментом. Причём настолько, что энергетические оболочки не просто склеились — срослись до той степени, что передавали даже физические повреждения. У него на голове ныла её шишка. А он гадал откуда…
Сородичи придумали ей исключительно меткое прозвище. Повилика. Живучий, безжалостный, один из самых страшных паразитов растительного мира. Вот и к нему тоже присосалась. И если её сейчас убить, неизвестно, как это скажется на нём самом…
Всё это, немного смягчив, и изложил Мутабар Шаду, когда брат, далёкий от общемагической теории, задал прямой вопрос.
— А разлепить их можно?
— Теоретически — да, а практически… Это вне моей компетенции. — Врач развёл руками. — Разве что, если позволишь, я могу связаться с парой своих коллег, которые занимаются подобными исследованиями. В частности, с Шафиком Быстрым Ветром. Без имён, конечно, но…
— Дилетант! — вдруг раздражённо фыркнула Повилика. — За него все работы помощники пишут. Если уж хочется привлечь кого со стороны, у орков в этой теме Рузаль Красная Звезда понимает. Да он, наверное, единственный хоть что-то понимает! Только без имён он даже разговаривать не будет, вздорный старикан. А вот если сказать, что тут сижу я в неловкой ситуации, — примчится первым порталом, бросив своих студентов, просто чтобы убедиться и заявить, что «он же говорил».
— А «я» — это кто? — уточнил Мутабар растерянно.
— Ну он знает меня под псевдонимом Халлела Жёлтая Лента, я под ним пишу статьи.
— О! Кхм. Читал, — растерянно признался врач, посмотрев на женщину совсем иначе. — Не знал, что под этим именем публикуется эльфийка…
— «Безродная» звучало бы не столь красиво, — безмятежно улыбнулась она.
Они сразу съехали на какие-то общие темы, общих знакомых и известные только им двоим работы, и Шахаб молча вышел.
На смену злости вдруг пришла чудовищная, неподъёмная усталость. Запульсировала болью в затылке и висках, легла грузом на плечи.
— Ты куда? — Шад нагнал его на лестнице.
— Еды куплю, — сказал он и сбился с шага.
И что он купит? На что?..
— Пойдём, я просил принести, на кухне должно быть, — предложил брат. — А лучше иди спать, я сам твою Холеру покормлю. Горло не забудь прополоскать, лекарства тоже должны были привезти.
— Спасибо. — Шахаб глубоко вздохнул и крепко сжал плечо брата. — У родителей лягу.
— Я рад, что ты с нами.
Младший только коротко улыбнулся и кивнул в ответ. Наверное, тоже был рад. Или будет. Потом.
* * *
— И что ты разглядел, кроме научных заслуг и изысканий этой ушастой? — спросил Шад, когда они вместе с Мутабаром вышли из дома.
Тот, кого он представил как врача, считался лучшим во всём Кулаб-тане специалистом по травмам мозга, причём изучал он все аспекты — и физические, и психические, и даже магические. Судя по всему, круг интересов старого знакомого простирался за пределы и этой темы, но сейчас это мало интересовало Шада.
— А что должен был? Ты спроси, пожалуйста, точнее, а то я могу долго рассказывать, — улыбнулся он.
— Мой брат. Он явно не в себе. Что там, помимо этой связи?
— Он не сумасшедший, — заверил Мутабар, сразу сообразивший, о чём именно беспокоится собеседник. — Проблема точно есть, это заметно и очевидно, учитывая травмирующий опыт, но — не фундаментальная. Я не смогу сказать точно без личного общения, такие вещи по одной энергетике не поймёшь. Вернее, поймёшь, но именно тогда, когда всё уже слишком плохо. У него контуры сбиты, но это не психическое, а застойное, наверняка в ограничителях держали всё это время. Ну и связь, конечно, сказывается…
 
— Она опасна? — нахмурился Шад.
— Вряд ли, тут в другом дело. У Халлелы проблемы с головой посерьёзнее. Не до органических изменений, но я немного пообщался, сделал выводы. Это не заразно, но влияет. Их бы обоих хорошенько пролечить. Разделить и пролечить. Но не уверен, что дадутся. Выясни про них обоих всё что можно, ладно? Что с ним происходило в плену, что у неё в прошлом. Вдруг получится установить главное травмирующее воздействие и даже без комплексного лечения хоть немного купировать…
— Да плевать мне на эту… Холеру! — резко возразил Шад, не позволив договорить. — Отцепи её от брата и вылечи его… Что? — осёкся он под странным, пронзительно-задумчивым взглядом Мутабара.
— А ты не обратил внимания, да?
— На что?
— Да эта их связь… Впрочем, наверное, мне показалось, и всё дело в эксперименте. Тут сложно судить…
— Я это ненавижу, — веско оборвал Шад. — Говори как есть.
— Между тюремщиком и жертвой нередко возникает сложная психическая связь, созависимость, если угодно. Я не возьмусь делать заключение без тщательного исследования обоих, но… Шад, он притащил её с собой и поселил, как я понимаю, в своей детской комнате!
— Насколько всё может быть плохо?
— Я не думаю, что всё настолько драматично, возможно это результат его растерянности в новой жизни, а Халлела — это…
— Короче.
— Это может быть неизлечимо. Во всяком случае, быстро и без активного содействия с его стороны. Такая связь, да еще подкреплённая этим проклятым экспериментом… Даже если их энергетически разделить и выслать её в Абалон, да даже если её убить, подобная травма может сказаться гораздо сильнее плена. Но, повторюсь, я не возьмусь делать заключение без внимательного изучения всех обстоятельств. И уж точно лучше не предпринимать серьёзных шагов по разрыву связи, пока не станет понятно, насколько всё плохо. Конечно, если брат нужен тебе живым, здоровым и вменяемым.
— Понятно, — сумрачно буркнул Шад. — Тряхну связи.
Проще всего оказалось получить доступную информацию по плену Шахаба. В конце концов, именно Шаду в конечном итоге подчинялись шайтары, которые выпотрошили лабораторию вместе со всей документацией и наличными работниками, вызвать кого надо — не так уж долго.
Сведения оказались не ужасными, но — тревожными. Почему Шахаб все эти годы молчал, его брату объяснять не требовалось: он прекрасно знал, что малой никогда не умел связно врать, да и вообще переговорить его, хитростью что-то выведать — проще некуда, а эльфийские дознаватели тем более быстро «раскололи» бы бесхитростного мага, так что выбор он сделал единственно возможный. И молчал настолько убедительно, что его во все бумаги записали как немого и сумасшедшего. Дружелюбному когда-то и открытому шайтару наверняка дорого пришлось за такое заплатить.
По всему выходило, что именно в этом одиночестве и отсутствии общения состояла самая драматичная часть плена. Детальной информации о том, что происходило с братом первые два года, получить не удалось, а вот последний был как на ладони, и… да, наверняка тяжёлым, но не настолько, как Шад боялся. Никто его не пытал, иногда брали кровь и магию, и только. Держали фактически на цепи, и это тоже не могло не сказаться, и объясняло отношение к эльфийке. Но не пугало.
А вот то, что он узнал о пленнице, впечатлило гораздо сильнее.
Выяснение деталей заняло немало времени, так что домой Шад вернулся хмурым, задумчивым, и к полуночи. Ярая уже вернулась, но еще не спала и пыталась совместить два дела: выбор отделки для своего кабинета и работу. Муж застал её сидящей на полу посреди пустой комнаты, обложившейся какими-то набросками, документами и образцами. Остановился на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди. Прервать не боялся, просто — любовался. Отдыхал душой, так она выглядела спокойно, уютно и умиротворённо. Именно этого ему не хватало сейчас.