Очаровательная наставница

 
Глава 35
Дни неслись, как опавшие листья по булыжной мостовой. Жаклин ежедневно навещала Гейбриела, приносила еду, вино, чистое белье, поддерживала его дух и молилась о чуде.
Благодаря ее заботе раны хорошо заживали. Она следила за тем, чтобы у него были книги для чтения, и неустанно трудилась, чтобы держать в чистоте его камеру. Обнаружив, что по соломенному матрасу, на котором он спит, ползают вши, она тут же сожгла его и заменила новым.
Это был день, когда он топнул ногой.
– Все. Уходи! – приказал он. – Каждый раз, приходя сюда, ты подвергаешь себя опасности. Я не могу видеть тебя здесь.
– А где еще ты хотел бы видеть меня? – возразила Жаклин с дерзостью, которая сделала бы честь ее матери. Она так старалась быть храброй, она не могла позволить себе обидеться на его отказ. Поэтому нашла утешение в гневе. – Думаешь, ты здесь единственный, кто страдает?
– Нет, но я единственный, кого повесят.
Когда у нее выступили слезы, он глубоко вздохнул и сжал ей руки. На ее левом указательном пальце была тяжелая печатка его отца. Гейбриел надел ей это кольцо, потому что другого, чтобы скрепить брачные клятвы, у него не было.
– Лин, послушай. Мне осталось всего два дня. Если ты меня любишь, сделай, что я хочу. Садись в экипаж и уезжай в Драгон-Керн. Уезжай сегодня. Живи.
– Но я…
– Знаю, ты собираешься быть со мной до конца, и я люблю тебя за храбрость, – нежно сказал он. – Но мне не доставит удовольствия видеть тебя на месте казни.
Ноги у Жаклин стали ватными. Хотя простой народ и считал дни казни праздничными, но для тех, кто обеспечивал им развлечение, это было страшным делом. В Тайберне, где казнили уголовников, совершивших тяжкие преступления, осужденным везло сломать шею в падении, хотя тело дергалось и опорожняло кишечник в танце смерти. А виселицы на причале были рассчитаны на пиратов, веревки использовались слишком короткие, давая очень слабый шанс на мгновенное забвение. Гейбриела могло ожидать пятнадцати– или двадцатиминутное удушение, пока толпа будет его освистывать и биться об заклад, как долго он протянет. Тело оставят в воде трех приливов, затем просмолят и повесят в назидание другим морякам, которых может соблазнить пиратство.
– Это зрелище не для беременной женщины. – Гейбриел ласково провел рукой по ее округлившемуся животу, где росла маленькая жизнь. – Подумай о ребенке.
– Лучше я подумаю об его отце.
– Тогда думай обо мне, каким я был. Думай обо мне в Драгон-Керне. Я могу вынести смерть, зная, что ты носишь в себе часть меня. Даже смогу вынести повешение. Но я не могу даже думать о том, что ты это увидишь.
Жаклин согласилась не приходить на причал смотреть на казнь. Он выглядел удовлетворенным, пообещал в ответ, что исповедуется перед священником.
– Во всяком случае, насколько у нас хватит времени, – с улыбкой сказал он.
Жаклин оказалась за воротами тюрьмы, не помня, как она сюда попала, должно быть, в полном трансе переставляла ноги. Все застилала тонкая пелена, все острые углы расплывались, становились неотчетливыми. Сидя в четырехместной коляске матери, Жаклин тупо думала, пройдет ли когда-нибудь ее оцепенение.
Она в этом сомневалась.
– Ну, вот и она, дети, – встретил ее хриплый голос Мериуэзера.
Девочки бросились к ней с радостными приветствиями, обнимали, целовали, чуть не сбивая с ног. Стоявший за ними отец Юстас протянул ей руку.
– Теперь хватит, маленькие варвары, – сказала миссис Бидли, позаимствовав их ласкательное имя у Мери. – Дайте мисс Жак вздохнуть.
– Честно говоря, дорогие мои, – вмешалась Изабелла, – мне хочется, чтобы все мы вышли в сад. Нанетта специально для нас приготовила великолепный чай. Пусть Жаклин поговорит с этими скучными взрослыми, пока молодые вроде нас будут развлекаться. Вы можете увидеть ее позже. – Изабелла весело им подмигнула, и дети счастливой гурьбой пошли за ней.
Жаклин снова поблагодарила Господа за свою мать. Девочкам незачем видеть ее слезы. К счастью, миссис Би, Мериуэзер и отец Юстас позволили ей рыдать, пока она не выплакалась.
 
Когда ее рыдания стихли до икоты, они наконец смогли узнать, как обстоят дела.
Да, ее мать написала своим высокопоставленным друзьям, прося у них помощи. Нет, они пока не получили ответа. Изабелла даже не уверена, находятся ли они сейчас вообще в стране.
– Почему вы приехали в Лондон? – спросила она у Мери. – Я же вам не писала.
– Виноват мой большой палец. Он пока еще меня не подводил. – Мери объяснил дар предвидения своего пальца и, чудо из чудес, находку легендарных сокровищ Драгон-Керна. – Я подумал, кэп в беде, и прихватил оттуда пару ящиков с золотом. Как вы считаете, удастся нам подкупить тюремщиков, чтоб они дали ему бежать?
– Золото немногого стоит, если ты мертв, – сказал отец Юстас. – А надзиратель, без всякого сомнения, займет место Гейбриела на виселице, если позволит ему бежать.
– Кроме того, дело здесь не в деньгах, мама уже заплатила выкуп. Как вы сумели привезти так много? – спросила Жаклин.
– Ну, мы начали путешествие по суше, – ответила миссис Бидли. – Потом Джозеф вспомнил, что в Плимуте стоит на якоре «Реванш». Мы повернули и направились туда, потому что девочки не очень хорошо переносили дорогу. Зато им очень понравилась мысль о плавании на пиратском корабле их дяди. Товарищи Джозефа согласились взять пассажиров, и мы привезли такую часть сокровищ, какая, по мнению Джозефа, необходима для помощи лорду Дрейку.
Сначала Жаклин усвоила потрясающую новость, что миссис Би называет Мери по имени, затем у нее в мозгу что-то щелкнуло.
– «Реванш» еще в порту?
– Да, – подтвердил Мери. – Я убедил их, что они могут нам понадобиться для возвращения в Корнуолл. Так что кэп Хелмсби, как говорится, дал команде увольнение на берег. Теперь они занимаются перевозкой грузов. Они смертельно устали от этой честной работы, им требуется небольшое развлечение.
– Думаете, ваша старая команда еще верна Гейбриелу? – спросила Жаклин.
– Все как один, – заверил ее Мери.
– Вы думаете, они могут согласиться на слегка нечестную работу?
Конечно, ее план не продуман до конца и выглядит авантюрой, но игра стоит свеч. Она должна попытаться.
– Какие пчелы жужжат у вас в голове, мисс? – пошутил старый пират, искоса взглянув на нее.
– Я обещала Гейбриелу, что не приду на причал смотреть на его казнь, – ответила Жаклин. Впервые с тех пор, как его посадили в тюрьму, она почувствовала, что надежда возрождается. – И, клянусь Богом, я выполню свое обещание.
 
Глава 36
Ее кожа была атласом на ощупь и пламенем по воздействию на его чувства. Он взял розовый сосок в рот и пробовал кусочек счастья. И этот ее короткий звук, когда он доставлял ей удовольствие. Он все отдал бы, чтобы услышать его снова.
Вдалеке звонил колокол.
Она выгнулась и раскрылась, чтобы принять его, издавая те же короткие требовательные звуки, грозившие ему потерей остатков самообладания.
Кто-то продолжал звонить в этот проклятый колокол.
Он вошел в нее, он в конце концов дома. Он…
* * *
Гейбриел открыл глаза. Звон был настоящим. Медленный, размеренный, погребальный звон.
– В день повешения всегда звонят в колокол. Дают людям подумать и раскаяться, если они встали на дурной путь, – сообщил ему Пинкней. – И время спуститься к причалу для казни – хорошие места зрители занимают быстро.
Вздохнув, Гейбриел поднялся с кровати. Он спал удивительно хорошо для человека, знающего, что это его последняя ночь на земле. И его сны… Лин всю ночь была с ним, то страстная, то нежная. Его член еще пульсировал. Жаль, что ему не дали досмотреть последний сон.
 
Он соскреб с подбородка щетину и надел костюм, специально заказанный для него Изабеллой Рен. Осужденному полагалось быть в пышном наряде, а благодаря матери Жаклин он мог сейчас появиться даже перед самим королем Георгом. Роскошный парик, который она ему принесла, Гейбриел игнорировал, заплетя собственные черные волосы в косичку. Он не любил носить парик при жизни, так что вряд ли стоит менять свой обычай при смерти.