Заложница миллиардера (СИ)
— У Макара остались старые медицинские доверенности, еще с прошлого года, когда он был тут в прошлый раз. Там первой идет Марина, а потом его девушка. Ингеборга.
Ох.
— И она уже объявилась, — с презрением цедит доктор. — Я не хочу зависеть от ее подписей. Марины сейчас здесь нет, а значит юридически последнее слово за его бывшей девушкой.
— А нельзя ее просто выставить вон?
— Можно, — Алекс кивает. — Но такие дамочки умеют поднимать шум, они дружат со светскими редакторами и могут устроить шоу из любой мелочи. Так что я лучше налью ей чай или кофе на выбор и буду держать в комнате для родственников, пока Макар не придет в себя.
— Он без сознания?
— Мы готовимся к операции.
Я останавливаюсь, не в силах больше сделать шаг. В ушах шумит, а мыслей становится столько, что они не вмещаются и вспыхивают беспокойным калейдоскопом. Слишком много новостей, много слов и эмоций…
— Все хорошо, Саша, — нажимает Алекс, беря меня под локоть.
— Ты начал не с того. Что за операция? Это опасно?
— Нет, если мы не будем медлить.
Алекс заводит меня в кабинет, до которого практически донес на руках. Тут уже ждет юрист в строгих очках. Мужчина поднимается с места и протягивает мне ладонь с невыносимым официозом, на что Алекс нетерпеливо отмахивается рукой. Он сам подтягивает ко мне папку с документами и показывает, где нужно поставить подпись.
— Ты станешь его доверенным лицом, — говорит Алекс. — Макар подписал, остался твой росчерк.
Он протягивает мне ручку.
— Мне нужна эта подпись. Ингеборга терпеть меня не может, она устроит тут ад, если почувствует, что может указывать.
Я киваю и ставлю подпись в нужных графах. Алекс заметно выдыхает, словно решался вопрос жизни и смерти и следом отвлекается на сигнал сотового. Он обещает, что пришлет ко мне медсестру, которая всё объяснит, а сам вылетает из кабинета пулей.
Я тоже не могу долго находиться в компактном кабинете и иду в коридор пройтись. Заодно найти автомат с кофе. Я замечаю его на развилке и лезу в кармашек сумки, чтобы найти мелочь. Должна же быть…
— У вас не будет сотни? — знакомый обволакивающий тембр наплывает сзади. — Эти автоматы не принимают карты, прошлый век какой-то!
Ее эмоциональный возглас не оставляет сомнений. Я понимаю, что это та самая девушка, которая записала тысячу сообщений для Макара, прежде, чем поворачиваюсь к ней лицом. Она оказывается платиновой блондинкой с идеально гладкими блестящими волосами. Легкий макияж подчеркивает высокие скулы и пухлые губы с ямочкой посередине. Губы не смыкаются полностью, оставляя небольшой секси просвет, который, мне казалось, уже вышел из моды.
— У меня только одна, — сообщаю ей, доставая сотню из кармашка. — Не получится поделить.
Я вообще не хочу с ней делиться.
Ничем и никем.
Я отправляю купюру в автомат, а девушка взмахивает ладонью, посылая эмоции кому-то невидимому, и шумно выдыхает. Она отворачивается в сторону, резковато осматриваясь по сторонам, но потом вновь возвращается ко мне. Смотрит цепко, с холодным вниманием.
— А вы кто? — спрашивает она таким голосом, словно привыкла получать отчет по первому требованию. — На этот этаж не пускают посторонних.
Я забираю стаканчик из автомата.
— Вы знаете Макара? — девушка щурит глаза, рассматривая меня с ног до головы. — Его новая помощница? Только не говорите, что вы человек Марины.
Я делаю глоток.
— Точно ее! Вы выглядите как помощница, которую выбрала бы она. Ноль косметики, странный пиджак, затравленный взгляд…
— Вас зовут Ингеборга? — я все-таки решаю уточнить.
— Ластовиц! — добавляет она тоном, которым произносят известные фамилии. — Ингеборга Ластовиц.
— Саша, — произношу в ответ. — Я не помощница Макара, и меня не подбирала Марина. Хотя для меня это звучит как комплимент. На мне ноль косметики, потому что мне сейчас не до нее. Пиджак не странный, а помятый. Взгляд уставший, а не затравленный. Такое бывает, когда дорогой тебе человек попадает в больницу. Я рада, что вы фонтанируете энергией, которая позволяет повышать голос каждые три секунды, и ухоженностью, но меня это мало волнует.
Я прохожу мимо нее, чтобы устроиться рядом с коридором. Мне хочется сесть, но и пропадать из виду тоже не нужно. Я жду, когда появится обещанная Алексом медсестра.
— Дорогой вам человек?
Ингеборга со скрипом разворачивается на каблуках и через мгновение нависает надо мной грозовой тучей. В ее глазах бегает сотня предположений на мой счет, каждое из которых ей определенно не нравится. И я ей чертовски не нравлюсь, это написано на ее высокомерном лице. Впрочем, это взаимно.
— Вы его сиделка? Тренер?
— Вам не надоело?
— Донор?
Мне становится смешно.
— Подруга.
Я отпиваю еще из стаканчика и с интересом наблюдаю, как Ингеборга осмысливает мой ответ. Она смотрит на меня так, что будь мне шестнадцать, я бы уже поежилась и почувствовала себя ничтожеством. Есть такие люди, они подчеркивают свой статус исключительно пренебрежительными взглядами в сторону других. Словно каждую минуту ставят печать “Я лучше вас всех! Я богаче, красивее и успешнее!” Смотрится довольно жалко и комично, если честно. И по-настоящему успешные люди, которые не живут в страхе, что уже завтра их сказка закончится, выглядят совершенно по-другому.
— Подруга? Какая еще… Почему я не видела вас раньше?
— А вы виделись с Макаром в последнее время? Что-то я вас не припоминаю.
— Макар жил в глуши последний год! Он ни с кем не виделся кроме своей дрожащей сестренки! — она произносит фразу на злом запале, объясняя мне прописные истины, но в конце сдувается.
Ее задевает мое спокойствие. И, кажется, она начинает догадываться, что жизнь Макара не встала на паузу, пока ее не было рядом.
— Нет, — она качает головой, словно не в силах поверить, что я могу иметь какое-то отношение к Макару. — Господи, он совсем свихнулся! Он не видел нормальных людей год и вот результат! Кидается на объедки!
Она бросается к сумочке, из которого пытается достать сотовый. Но тот постоянно ускользает, и Ингеборга высыпает содержимое на стул рядом со мной. Падает золотая пудреница, еще косметика, следом чехол с эйрподами и визитница.
— Где Алекс? Где этот мерзкий выскочка?
Она оглядывается по сторонам, попутно набирая чей-то номер. Я же замечаю в коридоре медсестру и поднимаюсь ей навстречу. Ингеборга тоже замечает женщину в белом костюме и кидается к ней, оттесняя меня. У меня перехватывает дыхание от столь “базарного” поведения, и куда только делся налет элитарности?
Медсестра тоже теряется, но профессиональная привычка помогает ей выдержать натиск. Потом же к нам подходит охранник и настойчиво просит Ингеборгу вернуться в зал ожидания. Он ловко отвлекает ее, так что мы с медсестрой уходим в кабинет, за дверью которого сразу становится тихо.
Глава 26
После разговора с медсестрой я засыпаю в комнате для отдыха.
Здесь настолько продуман вопрос комфорта, что на диванчике спится также удобно, как на кровати в моей прошлой квартире. Я вспоминаю, как собирала вещи и загадывала, чтобы у меня все сложилось в новом городе. Я с трудом решилась на переезд, убедив себя, что нельзя трусить всю жизнь и прятаться в отлаженных мелочах, привычных маршрутах от дома до работы и назад, и удобных знакомых. Тем более, когда хочется попробовать с чистого листа и позволить себе перемену, как небольшое путешествие в неизвестность.
Я не добралась до Владимира, но мое путешествие точно запомнится мне на всю жизнь. Не знаю, можно ли знакомство с Макаром посчитать за бокал шампанского, но рискнула я не зря.
Хоть бы у него всё было хорошо…
Операция.
Лечение.
Возвращение к жизни.
К нормальной, полной, яркой.
Я просыпаюсь от того, что кто-то дотрагивается до моего плеча. Сквозь остатки сна я признаю Алекса, который протягивает мне сотовый телефон.