Купи меня (СИ)

Рывком приподнимаюсь, и рояль, издав последний громкий возглас, наконец-то стихает. Усаживаюсь на колени Гранта, вжимаясь в его грудь своей, и принимаюсь целовать его, запустив пальцы во влажные волосы.
— Помоги мне, — только и могу выдохнуть.
Встаю на ноги, и Грант стягивает с меня спортивные штаны вместе с трусиками. Когда он касается внутренней стороны моих бедер, обводит невидимые ему в темноте шрамы, я замираю, вцепившись в его плечи.
Но и этого Гранту мало. Он наклоняется и касается губами последних оставшихся на моей коже шрамов. Сердце взмывает к горлу, а желание огненной лавой проносится по венам.
— Хочу тебя…
Слышу звон пряжки, пока сама веду бедрами из стороны в сторону, в нетерпении переступая с ноги на ногу, а после хватка на моей талии становится сильнее. Грант тянет меня обратно к себе, и я опускаюсь. Сразу. И полностью.
Ахаю и перестаю дышать. Он дает мне время прийти в себя. Снова целует. Глубоким страстным поцелуем, а после помогает начать двигаться. Находит правильный угол, и бьет бедрами мне навстречу. Слизывает стоны с моих губ и не дает оторваться, отпустить, прервать этот поцелуй, который до сих пор ощущается как первый.
Но банкетка перед роялем все-таки не самое удобное для секса место, а я хочу больше. Не хочу быть ведущей. Хочу быть ведомой. 
— Пожалуйста… — всхлипываю. — Пожалуйста...
— Ложись на ковер. На спину.
Ноги дрожат, когда я опускаюсь на мягкий темный ворс. Грант избавляется от остатков одежды на себе и нависает надо мной сверху. Перехватывает мои бедра и разводит их, а я скрещиваю щиколотки у него на пояснице.
— Наконец-то я могу целовать тебя и быть в тебе.
Он делает едва уловимое движение бедрами, и я ахаю в его приоткрытые губы. Царапаю его спину, обвивая руками и ногами. Я целиком растворяюсь в нем, в его прикосновениях, движениях и новом частом ритме. 
Доверяю не только свое тело.
Отдаю всю себя. 
Без остатка.  
* * *
После я принимаю быстрый душ, а Грант в это время, натянув на голое тело только штаны, идет в мою квартиру за Чарльзом.
Кот и правда мяукает. Громко, требовательно, с обидой в голосе. Хорошо, что ночь и в коридоре не толпятся любознательные жильцы дома.
Грант приносит кота, как раз когда я выхожу из душа.
— Видишь? Я говорил тебе, что она тут. А ты не верил. 
На груди Гранта красуются свежие царапины — и это не моих рук дело. Это Чарльз не желал покидать моей квартиры, так меня и не дождавшись. При виде меня Чарльз, впрочем, хмурится. Отворачивается и с деловым видом начинает намывать светло-рыжие штаны на задних лапках. 
— Обиделся, что я его бросила.
Аккуратно опускаюсь на постель Гранта и провожу рукой по мохнатой голове с острыми ушками. Чарльз дуется, и мытье хвоста занимает его куда больше, чем общение со мной.
Грант стягивает с себя штаны и без одежды ныряет под одеяло. Отбрасывает одеяло с моей стороны и хлопает по простыне.
— Проведи эту ночь со мной, Джеки. Хочешь?
Делаю глубокий вдох… и киваю. Только прошу у него какую-нибудь футболку. Грант вылезает из постели и копается в шкафу. Потом оборачивается и смотрит на меня. А я с трудом нахожу его глаза, где-то выше. Хотя зрение все равно чуть косит — я не могу отвести глаза от его задницы.
Он швыряет мне футболку, а после возвращается в постель и притягивает к себе. Снова целует, но легкий поцелуй очень скоро превращается в глубокий, нежный и медленный. Не понимаю, как, но снова оказываюсь под ним, а футболка, которую я успела натянуть, оказывается у меня под подбородком.
Он снова сверху, и я впиваюсь ногтями в его крепкие ягодицы и ни на секунду не перестаю его целовать. Я слишком долго жила без поцелуев.
После двух раз подряд сил хватает только, чтобы притянуть к себе подушку. Уже сквозь сон чувствую, как между мной и Грантом обрушивается тяжелый теплый кот, который с утробным мурчанием и легким раздражением принимается домывать лапы. Мол, ну наконец-то вы успокоились. Запускаю пальцы в его густую шерсть и так и засыпаю со счастливой улыбкой на губах.
 
Утро наступает чересчур быстро. Кажется, я только моргнула, а уже рассвело. С кухни доносится знакомый аромат — подгоревшего омлета. В вопросе завтраков мистер Грант себе тоже не изменяет.
Слышу, как он тихо ворчит на Чарльза и просит того не шуметь. Судя по звукам, Грант прежде всего кормит кота. Урок усвоен, а мокрые матрасы нам больше ни к чему. Адам направляется к спальне, а я не могу стереть с лица счастливую улыбку, которая сразу выдает, что я не сплю.
— Привет, — шепчет Грант. — Прости, что разбудил.
Распахиваю глаза и смотрю на него. Хочу запомнить, каждую деталь этого утра, которое так не похоже на все остальные. Грант пришел с подносом, на котором дымится омлет с корочкой. 
— Привет… — тихо отзываюсь. — Знаешь, оказывается, я тебя люблю.
Грант едва не переворачивает поднос с едой на кровать, настолько сильно вздрагивает.
— Держу! — подхватываю я край подноса. — И не говори ничего! — быстро отвечаю. — Ты не должен спешить, если не хочешь…
— Глупышка Джеки.
Грант все-таки убирает поднос с едой в безопасное место и садится на кровать. Притягивает меня к себе и покрывает поцелуями лицо.
— Не говорить? Но как? Мне столько надо тебе рассказать! И я думал, что признаюсь первым, а ты меня вот так огорошила. Джеки, да я влюбился в тебя с самого первого взгляда. Просто не ожидал, что услышу эти слова от тебя так скоро! Что изменилось за это утро? Эту ночь?
— Ты собрал весь ряд.
— Не понимаю, какой еще ряд?
— Сейчас покажу. Жди здесь!
Выпрыгиваю из кровати и натягиваю собственные штаны, впрочем, оставаясь в футболке Адама. Бегу к себе домой и нахожу ту самую карточку, которую я так и не выбросила, хотя и разорвана ее пополам.
С ней и возвращаюсь обратно в спальню, где Грант рассеянно скармливает Чарльзу кусочки омлета.
— Решил, что приготовлю тебе новый. Может, хотя бы он не пригорит. Что за картонки?
— Мое личное «Бинго». Оно помогало мне избегать чувств. Эту я начала заполнять сразу после того, как приехала к тебе. Всю неделю, каждый день.
— Но она разорвана пополам.
— Я злилась, — улыбаюсь. — На то, какую власть ты смог обрести надо мной.
Соединяю две половинки и объясняю, что для каждого клиента всегда составляла свое «Бинго». Жду, что он взорвется или проявит свою ревность, но у него получается сдержаться. Это удивительно.
— И с помощью такой картонки ты избегала проявления чувств? — переспрашивает удивленный Грант. — И делала это каждый вечер, пока я готов был в лепешку расшибиться, чтобы заполучить тебя?
— Да. И вот почему, у тебя ничего бы не вышло. 
— А почему вышло теперь? — улыбается он. — Что я сделал?
— Смотри, — показываю последний ряд. — «Моя эрогенная зона» — галочка. Ты нашел ее день на третий и с тех пор всегда пользуешься этим. 
— Разве тебе не нравится, когда я касаюсь твоих бедер?
— Очень нравится. Но никто до тебя не интересовался моими шрамами, а еще я не позволяла никому понять, что они — самая чувствительная часть моего тела. Дальше… «Музыка» — вчера ты снова играл для меня. А еще ты волновался обо мне и нашел меня в парке. Это тоже галочка в графе «Чувства».  Самая опасная графа для меня.
— Но она почти везде заполнена. За всю неделю, что мы были вместе, почти везде галочки!
— За это скажи спасибо Чарльзу. А еще это твои завтраки. Никто не готовил для меня завтраки, Адам. Ты был первым.
— Не думал, что мои паршивые омлеты сгодятся хоть на что-то.
— «Совместный сон» — галочка. Мы спали вместе в последнюю ночь и спали вчера.
 
— И будем завтра? — с надеждой спрашивает он.
Вместо ответа быстро целую его в губы.
— «Кот» — галочка. 
— Стой, стой, стой! Почему в моей карточке есть целая графа для Чарльза? Не много ли чести для шерстяного обормота?
— Обычно, я заполняю эту графу после знакомства с клиентом. Люди сразу выстраивали личные границы в отношениях со мной. И эта графа — как раз та личная штука, за которую мне нет ходу. А если есть — то это уже плохо. Для меня, разумеется. Ты сразу обозначил, что кот — твоя слабость, Чарльз твой самый близкий друг. До тебя никто не брал с собой любимых собак, хомяков или котов. В этом ты тоже стал первым.