Ловцы книг
Ясно уже, наверное, что книжные издательства в Лейне – гораздо более крутые организации, чем у нас. На них не всё, но очень многое держится. От их работы, на минуточку, зависит продолжительность жизни большинства населения всего Сообщества Девяноста Иллюзий. И их сновидения. И, что считается особенно важным, духовное становление – через многократно переживаемый опыт чужой невозможной жизни в придуманных писателями обстоятельствах и мирах.
В Лейне (и в целом в Сообществе Девяноста Иллюзий, культуры тут встречаются разные, но фундамент у них один) быть крутым означает, в первую очередь, делать больше, чем прочие, помогать, кому можешь, и заботиться о других. Это даже не то чтобы требование общества, а просто норма, естественное поведение сильного. Иначе – ну просто не может быть.
Поэтому деятельность книжных издательств не ограничивается переводом, изданием и распространением книг. Немалая часть их доходов идёт на поддержку Гуманитарного Университета, где учатся будущие Ловцы; некоторые сотрудники издательств там постоянно преподают или периодически выступают с лекциями на актуальные профессиональные темы – это самое очевидное, не стоит и говорить. Гораздо интереснее та часть их деятельности, которая не на виду. В частности, работа Большого Издательского совета, куда входят представители всех издательств, плюс самые опытные отставные Ловцы – такие как, к примеру, Кано Лой Орни, который вышел в отставку ещё полвека назад, а перед этим четырежды менял специализацию, в смысле, реальность, где промышлял. Вообще для Ловцов такое поведение не характерно, обычно с годами они всё больше привязываются к выбранной когда-то реальности и дорожат своей связью с ней, но Кано Лой Орни быстро становится скучно, ему больше нравится начинать с нуля, чем использовать преимущества опыта, иногда бывает и так.
Тут ещё надо добавить, что среди сотрудников книжных издательств Лейна много Ловцов, которые по каким-то причинам решили сменить профессию или, как уже знакомый нам Тэко Машши, четвёртый глава крупнейшего издательского дома Сэњ∆э, выбрали редкую, непопулярную специализацию; дело даже не в том, что она не приносит дохода, просто в этой области слишком мало работы. При всём желании много не наработаешь, когда интересующая тебя цивилизация пока создала всего шесть, или, ладно, одиннадцать книг. В такой ситуации вполне естественно освоить дополнительную профессию, чтобы заполнить досуг. Таких Ловцов, страстно влюблённых в едва зародившиеся литературные традиции и не желающих им изменять, в издательском мире много, а руководство практически только из них состоит, они костяк и опора любого издательства – энергичные, опытные, жадные до работы и одновременно выключенные из активного процесса охоты Ловцы.
В общем, Большой Издательский совет состоит почти исключительно из Ловцов, отошедших от дел, и просто мастеров Перехода, не специализирующихся на поиске книг. Понятно, что все они – адрэле великой силы, иначе не смогли бы посещать иные миры.
Большой Издательский совет был создан для решения многих задач, которые даже самым крупным издательствам проще выполнять, объединившись с другими, но прежде всего, чтобы присматривать за своими Ловцами, помогать им в трудные времена и по мере возможности обеспечивать их безопасность в так называемых потусторонних мирах.
На первый взгляд, это проще сказать, чем сделать. Поди уследи за Ловцами, которые, во-первых, не обязаны никому отчитываться, да и не имеют такой возможности, из потусторонней реальности домой по телефону не позвонишь, а во-вторых, их вот прямо сейчас две тысячи восемнадцать активно работающих, плюс четырнадцать практикантов – в двухстах с чем-то там мирах. Невозможно приставить охрану к каждому, даже если бы Ловцы разрешили себя охранять. Но в Большой Издательский совет входят адрэле, что значительно упрощает задачу. Сила адрэле – в словах.
На практике это выглядит так. Члены Большого Издательского совета дежурят по очереди, группами. Дежурные делят между собой список действующих Ловцов; обычно каждому достаётся не больше пары сотен имён, чтобы нагрузка была посильной и оставляла время на другие дела.
Задача дежурного стража – ежедневно произносить вслух имена из списка, добавляя к каждому: «этот в полном порядке», или «у такой-то всё хорошо». Когда сильный адрэле ежедневно говорит, что с тобой всё в порядке, оно так и будет – вот и разгадка легендарной удачливости Ловцов. Но всё-таки в этом деле не бывает гарантий: благополучие утверждается в текущем моменте, а не навек.
Когда Ловец попадает в беду, дежурный спотыкается на его имени, ощутив сильное внутреннее сопротивление. Теоретически, может сказать «такой-то жив-здоров, ничего плохого с ним не случилось», – но очень не хочет, буквально не поворачивается язык. Каждый знает, что это означает. Когда адрэле не хочется произносить вслух какую-то фразу, значит она – неправда, ложное утверждение. И чем сильнее внутреннее сопротивление, тем вероятней, что у говорящего недостаточно сил, чтобы овеществить эту ложь.
В таких случаях дежурный страж должен не рисковать своей жизнью, пытаясь совершить невозможное, а начинать расследование. Подбирая разные формулировки и исследуя своё внутреннее состояние, опытный адрэле быстро определяет, какого рода несчастье случилось с Ловцом, на чьём имени он запнулся. Ну и дальше по обстоятельствам – звать коллег и отменять беду общим хором (то, что никто не способен сказать в одиночку, часто легко получается вдесятером), или организовывать поиски, или просто оплакать потерю; к счастью, последнее редко случается. Ловцы обычно как-то выкручиваются, на то они и Ловцы.
Тэко Машши сел на пол рядом с Кано Лой Орни и Тучей. Дал другу рюмку, освободившейся рукой погладил кота. Туча заурчал ещё громче, Кано Лой Орни залпом выпил черешневую наливку. Выдохнул:
– Ай, хороша!
– Да, отличная, – согласился с ним Тэко Машши.
Что случилось, конечно, не спрашивал. Сам скажет, как только сможет. Надо ждать.
– Давай повторим, – попросил Кано Лой Орни, отдавая пустую рюмку.
Повторили; рюмки на самом деле маленькие, не о чем говорить. Но в сочетании с целительным воздействием Тучи Кано Лой Орни хватило, чтобы прийти в себя. Расслабился, уселся на полу поудобней, выдохнул и сказал с заметным усилием:
– Там Кин.
– Он в Шигестори?
– Ну да. Ушёл туда неделю назад. Ты вот что, – попросил Кано Лой Орни. – Позвони нашим. Надо собрать человек двадцать хотя бы. Лучше больше. Мне пока трудно объяснять, что случилось. Даже его имя, сам видишь, едва произнёс. Ты знаешь, кому в такое время можно звонить?
– Да много кому, – пожал плечами Тэко Машши. – На самом деле, не так уж поздно. Раньше двух мало кто спать ложится. Ладно, соображу.
Встал, пошёл в кабинет, где стоит телефон, пошатываясь и хватаясь за мебель – не от наливки, сколько там той наливки, а от внутреннего напряжения. Потому что сразу попробовал – не мог не попробовать – и понял, что вряд ли сможет заставить себя произнести вслух простую фразу: «Там Кин жив». Такое с ним до сих пор только однажды было, Тэко Машши ещё достаточно молодой; но лучше бы вовсе не было. Вполне нормальная рабочая ситуация, когда язык не поворачивается сказать «в порядке», но запросто получается: «он живой». Обычно о ком угодно легко говорить «живой», потому что Ловцы везучие, да и жизнь у них на самом деле вовсе не такая опасная, как воображает романтичная молодёжь. Но правда именно в Шигестори действительно довольно опасно. Цивилизация ТХ-04, даже хуже, чем ТХ-19, там уже много столетий тянется с редкими временными перемириями охватившая все государства и континенты война. А книжки отличные, одна интересней другой. Похоже, уровень развития литературы коррелирует с невыносимостью бытия, – думал Тэко Машши, набирая первый номер из списка тех членов Большого Издательского совета, которых имеет смысл сейчас дёргать, самых сильных адрэле, потому что – чёрт знает, а вдруг всё получится, если нас соберётся человек тридцать-сорок? Или даже полсотни? Сам такому не был свидетелем, но профессор Уташа Шин Ата рассказывал, что хор адрэле отменял смерть как минимум трижды за всю историю существования книгоиздания и Ловцов.