Солнечная богиня

– Нет-нет, вовсе не напрасно! – воскликнула Эмма Петровна. – Ты должна все знать о Павле! Ведь ты практически член нашей семьи… Кажется, у меня есть одна его фотография, сейчас покажу… Вот! Правда, исключительный урод?
Некто в тренировочном костюме, с бритой башкой мрачно таращился в объектив. «Хорошо развитый плечевой пояс…» – машинально отметила Оля.
На самом деле Оле был глубоко безразличен Павел Степанович, младший сын патриарха, но Эмма Петровна увлеклась – ее светло-серые глаза даже побелели от ненависти. Видимо, это был ее любимый конек – поносить Павла… «Ах, ну да, Павел – это же главный соперник в деле о наследстве!»
– То, что сделал Павел со своим отцом, просто никакому описанию не поддается! Начну с того, что мать Павла развелась со Степаном Андреевичем и забрала сына с собой. Почему?.. Степан Андреевич – слишком видный мужчина, и возраст никогда ему не был помехой. Ревность, банальная ревность! Вместе они жили лет пять, не больше, потом у Степана Андреевича был третий брак, с Галочкой… Детей у них не было, хотя Галочка годилась тому во внучки. Лет десять назад Галочка погибла в автокатастрофе, и больше уж Степан Андреевич не женился. Так вот, о чем это я?.. – спохватилась Эмма Петровна. – Павел с самого детства ненавидел своего отца – это ему его ревнивая мамаша внушила, хотя, конечно, оправданием это служить не может…
Постепенно Оля увлеклась и теперь внимательно слушала Эмму Петровну.
– Мамаша умерла, когда Павлу было лет восемнадцать. Степан Андреевич, разумеется, решил помочь сыну встать на ноги, но Павел отказался в довольно резкой форме. Пошел служить в армию, а вернулся совершеннейшим зверем.
– Да? А где он служил?
– В какой-то горячей точке… в Афганистане, кажется!.. – мстительно произнесла Эмма Петровна. – Я так думаю, у него там мозги окончательно свихнулись. Убивал наверняка, как же без этого!
– А потом?
– Ну, как вернулся, тоже в каких-то там войсках служил, хотя Степан Андреевич тыщу раз ему предлагал в институт поступить. Дослужился то ли до капитана, то ли до майора, а потом в отставку ушел… Но я тороплю события. Так вот, когда Павел вернулся из армии, а было это в конце восьмидесятых, то в стране царил полный бардак. Все разваливалось буквально на глазах… И, пользуясь ситуацией, Павел скооперировался с одной скандальной газетенкой, очень известной, и организовал серию разгромных статей о своем отце. Ты не можешь представить себе, Оленька, какой грязью Павел его поливал! Нет, конечно, Степан Андреевич не ангел, но такое… – Эмма Петровна зажмурилась и затрясла головой. – …Ох, это было ужасно! Степан Андреевич слег с сердечным приступом.
– Ничего себе… – сочувственно пробормотала Оля.
– Но этого мало… Перед армией Павел некоторое время жил с отцом на даче в Подмосковье, когда Степан Андреевич еще надеялся наладить с ним отношения. А на соседней даче жила девушка, Стефания. Фаня – по-домашнему… Кстати, мы с Фаней до сих пор в приятельских отношениях. Отец ее тоже получил свою дачу от Литфонда, очень дружил со Степаном Андреевичем… Павел соблазнил ее и бросил, отказавшись жениться. Был ужасный скандал, Фаня хотела повеситься, но потом как-то сумела взять себя в руки.
– Повеситься?.. – вздрогнув, переспросила Оля.
– Да, в буквальном смысле! Ее еле успели спасти. Степан Андреевич устроил сыну разнос, и Павел сбежал к себе. Осенью попал в армию… Но позже была еще одна очень неприятная история. Где-то в середине девяностых или чуть раньше он женился. На Лерочке Тумановой… – Эмма Петровна на миг задумалась, видимо, колеблясь, как характеризовать эту самую Лерочку. Потом, с сомнением вздохнув, сообщила: – В общем, на неплохой женщине.
«Господи, неужели он и Лерочку заставил вешаться?..» – забеспокоилась Оля.
– Года три они прожили вместе, но потом Павел не смог сдержать свой дьявольский характер – в один прекрасный день без всякой причины он до полусмерти избил Лерочку и выгнал ее в чем мать родила на улицу.
– Зимой? – ахнула Оля.
– Ну почему же зимой? – насупилась Эмма Петровна. – Весной. В конце мая…
 
– Неужели без всякой причины?..
– Я тебя уверяю, Оленька! Лерочка поехала жаловаться Степану Андреевичу, но что Степан Андреевич мог сделать… Он попытался поговорить с сыном, но Павел и его выгнал из своего дома. Словом, с очередным приступом старик оказался в больнице.
– А что сейчас этот Павел делает?
– После того как уволился со службы, он работает – где-то на окраине Звенигорода. И знаешь кем?..
– Кем?
– Кузнецом! – с торжеством выпалила Эмма Петровна. – Вот кем!
– Неужели еще осталась такая профессия? – удивилась Оля. – Я почему-то думала, что кузнецов больше не существует… А для чего они нужны? Подковы лошадям ставить? Или клепать эти… обода для бочек?
Эмма Петровна торжествующе расхохоталась и поцеловала Олю в щеку. Любая, пусть даже косвенная критика в адрес ненавистного Павла ее радовала.
– Ты почти угадала! – сквозь смех закивала она. – Подковы лошадям… Ха-ха-ха!.. Надо непременно рассказать это Викентию, он тоже повеселится от души… Нет, кажется, еще ограды всякие, решетки, даже ножи он делает, этот Павел… Но, в общем, все верно – архаичная профессия.
– А почему Лерочка не подала на него в суд?
– Могла, но не стала! – с досадой воскликнула Эмма Петровна. – Дело-то семейное… А, главное, она потом вышла замуж за Ивана. Ивана Острогина, родного племянника Степана Андреевича!
– Ну надо же! – удивилась Оля.
– Иван, конечно, тоже не подарок, но… во всяком случае, он не станет колотить свою жену и выгонять ее на улицу.
Эмма Петровна хотела отложить альбом в сторону, но внезапно побагровела – так, что слой пудры на ее щеках показался Оле маской.
– Господи, совсем забыла… – пролепетала она.
– Что?.. – испугалась Оля.
– Я же… ну да, со всеми этими событиями забыла, что Лерочка звонила мне на прошлой неделе и сказала, что Павел зачем-то приехал в Москву.
– Ну и что?
– Да как ты не понимаешь! – с досадой воскликнула ее будущая свекровь. – Если Павел приехал в Москву, это значит, что он хочет встретиться со Степаном Андреевичем! А если он встретится со стариком…
– Так это же хорошо – они, может быть, помирятся!
– Оля, детка, ты не знаешь Павла… Если он и хочет помириться со своим отцом, то только корысти ради! Это не человек, это… Словом, он ничего не делает просто так! И как я такую важную новость не рассказала Кеше! Господи, даже голова заболела… Давление, кажется… – простонала Эмма Петровна.
– Ложитесь, – настойчиво произнесла Оля. – Сейчас проверим.
Она принесла тонометр и стала измерять Эмме Петровне давление. Потом послушала ее сердце. Со смирением мученицы Эмма Петровна позволила себя обследовать.
– Да, немного повышенное… и еще плюс ко всему, кажется, тахикардия. Сейчас таблетку вам принесу.
– Ну да, я же совсем забыла, что ты у нас доктор… – простонала Эмма Петровна.
– А теперь полежите, успокойтесь…
Эмма Петровна лежала на диване, сложив на груди руки, и страдальчески смотрела в потолок.
– Хотите, я позвоню Кеше? – предложила Оля. – Расскажем ему про Павла…
– Нет, боюсь, уже поздно, – мрачно возразила та. – И, кроме того, не стоит отвлекать Кешу от работы… – Она помолчала немного, потом произнесла задумчиво: – У Павла от покойной матери осталась квартира на Яузском бульваре. В таком замечательном доме… Знаешь, там есть удивительный дом, с такими огромными фигурами, очень известный. Тоже сталинский, как и наш… – пробормотала она и закрыла глаза.
Оля посидела еще немного рядом с Эммой Петровной, а потом ушла на кухню.
Там, за окном, на юго-восточной стороне, светило яркое весеннее солнце, и капель непрерывно барабанила о карниз. И такая тоска напала вдруг на Олю, что она едва сдержала слезы. Она быстро нацарапала на краешке бумажной салфетки: «Ушла ненадолго», накинула на плечи куртку с капюшоном и вышла во двор.
Только тут она ощутила, как не хватало ей свежего воздуха. Физически она чувствовала себя прекрасно, но от этого ей было еще хуже – пустота и легкость в теле были ей неприятны, невыносимы.