"Фантастика 2024-104". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Охрана заводоуправления была давно из фирмы Славяна. Как ни плевался покойный Николай Семеныч, но Жека давно заменил пенсионеров ведомственной заводской охраны на своих профессионалов. И сейчас это оказалось очень кстати. Новый директор попытался заменить охрану заводоуправления на нейтральную, из обычной городской фирмы, но не смог — контрактом с Жекой оговаривалось, что охрану и безопасность комбината гарантирует управляющая фирма «Сибирская металлургическая компания». Москвичи ходили на работу с недовольными рожами, каждый раз при входе и выходе из здания показывая пропуска на пункте контроля. Это было, конечно, унижением при их высоких должностях…
Увидев одного из боссов в малиновом пиджаке, а с ним троих корешей, охранники залыбились, и открыли проход, показывая чтоб проходили. Жека открыл дверь в приёмную, приветственно кивнув секретарше и сказал Абаю:
— Постойте в коридоре у двери. Никого не пускайте.
Сам зашёл в директорский кабинет и расположился в первом кресле за столом совещаний. Странно было видеть в привычном огромном директорском кресле, где всегда привычно восседал покойный Семеныч, абсолютно левого человека. Новый директор чем-то был похож на хмыря из стройуправы, невзрачного педофила, грохнутого Жекой пару лет назад. Такой же холёный, в дорогом пиджачке, невысокий чмырдяй, уже с 30 лет ходящий с залысинами и в золотых очках. Наверное, шибко умный… Хотя по виду чистый Берия.
— Вы Соловьёв Евгений Александрович? — криво улыбнулся новый директор, протягивая нежную влажную ладошку. — Я Александр Моисеевич Бронштейн. Назначенный министерством черной металлургии на должность временного директора комбината.
— Ясно, — сказал Жека. — Ну и? Что хотели-то, когда звонили?
— Вы знаете, я не предприниматель, а человек государственный. Естественно, мне из министерства дали новую команду, которая…
— Из министерства чего? — спросил Жека, внимательно посмотрев в глаза директора. И тот затушевался. Дело в том, что министерства черной металлургии России не существовало. Все функции надзирающего за отраслью органа передали в Министерство транспорта, промышленности и связи, но оно уже не имело никаких полномочий управлять государственными активами, ими заведовал Государственный комитет имущества. Существовало номинально министерство черной металлургии СССР, но так как Союз скончался, то министерство находилось в стадии реорганизации в департамент, входящий в состав Министерства промышленности.
«А дядя-то лукавит. Как пить дать, засланный казачок, но предъявивший настоящие бумаги. Что это за чучело? Сахаровская шестёрка?» — предположил Жека, глядя в водянистые глаза Александра Моисеевича.
— Из министерства… Промышленности России! — нашелся что сказать директор. — И мы тут удивительные договоры нашли, касающиеся вашей фирмы. Мне продолжать?
— Говори, раз начал, — разрешил Жека, вольготно развалившись в кресле и закинув нога на ногу, всем своим видом показывая, что чхать хотел на директорские базары.
Мужик думал, что Жека будет извиваться, просить о чём-то, и, увидев, что собеседнику плевать на наезд, немного сдулся. А Жека думал, кем же он засланный сюда. Наверняка с подачи Дуреева всё это проворачивается. Без губернатора тут и мышь не пискнет. Формально комбинат сейчас повис в правовом вакууме. Государство им уже не владеет, так как выпущены и раздаются акции, но и новый собственник ещё не объявлен, так как акции ходят хрен знает где, по скупкам, вокзалам и биржам, и собрания акционеров не было. Формально, кто сидит сейчас за столом директора, тот и владелец.
— Для прокуратуры будут очень интересны договора, по которым сырьё у комбината закупается в два раза дороже рыночной цены в банановой республике, мне имеющей промышленности, — заявил директор, стараясь не смотреть в глаза Жеке. — А также то, что продукция комбината в виде листового металлопроката сбывается фьючерсами в Японию, при этом комбинат терпит убытки в результате всех этих манипуляций. Не говоря уж о том, что полученный комбинатом кредит обслуживается этой же оффшорной фирмой, через которую закупается сырьё. А здесь, в городе, всё строительство кредитного объекта и содержание иностранных специалистов тоже курируется вашими фирмами.
 
— И чё дальше? — небрежно спросил Жека. — Чё не так?
— Как чё дальше? — даже растерялся директор. — Вам разве… Не страшно?
— Чегооо? — рассмеялся Жека. — Страшно??? А с чего мне должно быть страшно? Все сделки законные. С них платились и платятся налоги в казну, зарплаты рабочим, отчисления во все государственные структуры. Это белые деньги. А почему я покупаю в оффшоре сырьё? Да потому что так гораздо выгодней, чем взятки таким прилепалам как ты, давать.
— Позвольте… — возмутился директор. — Я ещё не договорил!
— Пошёл ты нахер!
Жека подошёл к директору, и заехал ему в ухо ногой. Получилось жёстко. Тот аж слетел с кресла, ударившись башкой о стену. Жека подошёл, и еще несколько раз ударил ногой по лежащему телу москвича. Вот такие они и есть, мамины миллионеры с ручками как у девочки.
Жека взял директора за шкварник пиджака, опёр его спиной о стену, и несколько раз хлопнул по щекам, приведя в чувство. Потом достал из кармана финку и кольнул лезвием кожу у глаза.
— А ну тихо, сука, не визжи, а то глаз щас вылетит! Говори, кто послал тебя? Кто директора завалил?
— Нет! Меня убьют! Это большие люди из Госкомимущества! — едва слышно сказал директор, со страхом и ненавистью глядя на Жеку.
— Дурак ты, а не директор, — рассмеялся Жека. — Ну вот смотри. Те люди тебя то ли убьют, то ли нет, ещё неизвестно. А я прямо сейчас тебя грохну, но сначала глаза вырежу и язык через горло наружу вытащу. Вот это реальная беда для тебя сейчас. Говори кто тебя послал, и кто директора грохнул, и уйдёшь живым.
— Сахаров Александр Иванович, заместитель директора Госкомимущества, — трясясь от страха сказал директор. — Это он меня послал. Кто убил директора, я не знаю!
— Хм… Вот как… — задумался Жека. Потом пинками выгнал директора из кабинета и велел Абаю гнать его взашей, а также найти других засланных и тоже пустить их вслед начальнику.
Сам вернулся в кабинет, нашёл початую бутылку коньяка и выпил сразу две рюмки. Вот ведь как интересно получается… Человек умер, а коньяк его ещё стоит. Жека порылся в директорских бумагах, но ничего интересного не нашел. Да и что тут могло быть? Всё интересное хранилось в юридическом и экономическом отделах. А вообще интересная ситуация вырисовывается. Похоже, Сахар-старший решил прибрать комбинат. А учитывая, что за ним областная и московская мафия, получается, что она за всем стоит. И что делать? Сахар знал точно, что Жека раскручивает комбинатовскую тему, и походя решил насрать в его чашку. Зачем? И тут же на вопрос появился ответ. Деньги. Имущество. Они никого не доводили до добра. Авторитет решился кинуть даже будущего зятя и наплевать на дочь.
Жека перешёл дорогу мафиозной семейке, чего уж там… Сахар младший окучивал комбинат по полной, но когда наворовался и отошёл от дел, его место занял Жека, причем с более умными и практически законными сделками. Подкопаться к нему законно не получилось бы. А незаконно… Сахар старший опасался идти с Жекой на открытый конфликт, зная, какой может быть ответ. Бригада центровых сильно выросла и усилилась.
Сахар решился прибрать комбинат, только когда отъехал в Москву. Но в одиночку даже он не посмел бы наехать на Жеку. Как минимум ещё завязан Дуреев. А где Дуреев, там и Хромов. И вся мусарня. И ещё кто-то из Москвы, с чьей подачи Сахар попал на Рублёвское шоссе и министерскую должность. Может, тайная воровская верхушка, управляющая страной. Хотя… Это уже теория какого-то глобального заговора получается.
Но и эта теория имеет право на жизнь — упускать из виду ничего не стоит. В таком случае дела плохи. И соскочить с темы уже поздно — ввалено много денег. Да и не дадут уйти. Оставалось только одно — прямо спросить, какого хрена им нужно.
Выгнав засланного директора, Жека сам занял его место. Нахрапом, внаглую, стал директором комбината. Вернул на работу уволенных главных специалистов, и даже с неделю отработал спокойно, решая повседневные комбинатовские дела. Высшим управленцам он был хорошо знаком и привычен как директор строительного управления и один из инвесторов комбината, пробивший германский кредит.