Сезон Маршей

Майкл пересек Мемориал-бридж и ехал на север по парковой автостраде. Внизу катилась, пестря солнечными бликами, река. Голые ветви раскачивались от ветра. Ощущение было такое, словно едешь по залитому мигающим светом туннелю. В старые добрые времена, до продажи «ягуара», поездка из Джорджтауна в Лэнгли и обратный путь домой доставляли ему огромное удовольствие. Арендованный «форд-таурус» лишил его такой радости.
Майкл свернул к главному входу в ЦРУ, остановился перед облаченным в пуленепробиваемый жилет охранником, назвал свое имя и протянул водительские права — жетон пришлось сдать, покидая Управление. Охранник посмотрел в список, кивнул, вручил розовый пропуск — выбор цвета оставался для Майкла загадкой, — который следовало прикрепить под ветровое стекло, и проинструктировал, как проехать на гостевую стоянку.
Войдя в белый мраморный холл, он испытал чувство, схожее с тем, которое испытывает взрослый человек, вернувшийся в дом, где прошло его детство. Все как будто стало меньше, неопрятнее, тусклее. Майкл прошел по изображенной на полу печати ЦРУ, взглянул на статую Билла Донована — основателя предшественника Управления, Отдела стратегических служб — и стену со звездами в память о погибших при исполнении обязанностей офицерах.
Утренний дежурный, которому Майкл представился по полной форме, поднял трубку, набрал номер Картера и произнес несколько неразборчивых слов. Положив трубку, офицер смерил Майкла недоверчивым взглядом и показал на черную, с мягким сидением скамью. Через турникет прошмыгнули три совсем молоденьких девушки в джинсах и футболках. Новое ЦРУ: крестовый поход детей. Интересно, что бы подумал, увидев все это, Билл Донован? Майкл вдруг почувствовал себя стариком.
Десять минут спустя за линией баррикад появился непривычно улыбающийся Картер.
— Ну и ну, блудный сын вернулся, — произнес он, качая головой. — Пропустите его, Сэм. Парень он беспокойный, но по большому счету безвредный.
— Какого черта? Почему так долго? — возмутился Майкл.
— В последний момент позвонила Моника. Ей нужна аналитическая записка с оценкой ситуации в Северной Ирландии. К завтрашнему утру.
— Боже, Эдриан, да я же еще и за стол не сел.
— И не сразу сядешь. Всему свое время.
— Что?
— Сначала в отдел кадров.
В отделе кадров ему пришлось провести около трех часов и пройти через ритуальное испытание, которому подвергался каждый, вздумавший заново вступить в тайный мир. Он сообщил, что не намерен выдавать секреты иностранным государствам. Что не злоупотребляет алкоголем и не принимает наркотики. Что не имеет долгов, с которыми не в состоянии расплатиться. Что у него нет проблем в супружеской жизни — кроме тех, что появились из-за моего возвращения в Управление, мысленно добавил Майкл. После подписания всех необходимых документов его сфотографировали. Потом ему выдали удостоверение вместе с цепочкой, на которой его следовало носить. Потом прочитали нудную лекцию о том, что жетон не следует демонстрировать публично. Потом выписали компьютерный логин, чтобы он мог получать доступ к компьютерной базе данных.
За время его отсутствия контртеррористический центр успел переехать из ставших тесными кабинетов на шестом этаже старого здания в Южную Башню. Войдя в просторное помещение, разделенное на белые кабинки, Майкл как будто попал в отдел исковых заявлений крупной страховой компании. КТЦ появился на свет в годы президентства Рейгана с целью противодействия волне террористических атак против американских граждан и организаций за рубежом. В Лэнгли новый отдел называли «центром», потому что к работе в нем привлекли как аналитические, так и оперативные ресурсы ЦРУ. Затем в нем появились сотрудники других государственных ведомств: администрации по контролю за соблюдением законов о наркотиках, министерства юстиции, береговой охраны и федерального управления гражданской авиации. В работе КТЦ принимал активное участие даже старинный соперник ЦРУ, ФБР, что во времена отца Майкла было бы сочтено величайшей ересью.
 
Картер отрабатывал удары клюшкой на ковре в своем просторном кабинете, так что обошлось без представлений. Майкла встретили коллеги: Алан, бухгалтер ФБР, отслеживавший прохождение денег через самые грязные банки; Стивен, он же Евротрэш, следивший за доживающими последние дни левацкими группировками Западной Европы; Блейз, великан из Нью-Мексико, говоривший на десяти различных индейских диалектах и испанском с дюжиной региональных акцентов и отслеживавший деятельность повстанческих движений и террористических групп Латинской Америки. Блейз одевался, как перуанский крестьянин, — в свободную юбку и кожаные сандалии. Считая себя современным самураем, воином-поэтом, он однажды попытался научить Майкла убивать с помощью кредитной карточки «Америкен Экспресс». Протягивая ему руку, Майкл невольно напрягся.
Из офиса с клюшкой в одной руке и стопкой папок на ладони другой вышел Картер.
— Где мое место? — спросил Майкл.
— На углу Усамы бен Ладена и Карлоса Шакала.
— Что ты, черт возьми, несешь?
— Помещение такое большое, что пришлось придумать адреса. — Картер указал на пришпиленные к стенкам кабинок голубые листочки. — С названиями улиц немного повеселились.
Он провел Майкла по бульвару Абу Нидаля, длинному коридорчику между кабинками и повернул направо на улицу Усамы бен Ладена. Остановились у кабинки в углу, на авеню Карлоса Шакала. Стол был завален старыми папками, на компьютерном мониторе жирно отпечатались чьи-то пальцы.
— К концу дня обещали поставить новый, — сказал Картер.
— Значит, если повезет, получу в следующем месяце.
— Я пришлю кого-нибудь убрать папки. Пора за работу. Синтия введет тебя в курс дела.
Синтия Мартин, белокурый ангел британского происхождения, была ведущим специалистом ЦРУ по североирландскому терроризму. Она изучала социальные движения в Лондонской школе экономики, некоторое время преподавала в Джорджтауне, а потом пришла на работу в Управление. Об ИРА она знала все. Ольстер был ее площадкой, и если кто и должен был возглавить опергруппу, то несомненно она.
Посмотрев за неубранный стол, Синтия нахмурилась.
— Почему бы не перейти ко мне?
В своей кабинке она села и предложила ему свободный стул.
— Послушай, Майкл, не буду притворяться, что меня это не задело. — Синтия славилась своей прямотой и резкостью, и Майкл даже удивился, что ей хватило выдержки не выплеснуть чувства раньше. — Опергруппу должна была получить я, а не кто-то, кого здесь уже стали забывать.
— Я тоже рад тебя видеть.
— Эта контора так и осталась мужским клубом, пусть во главе ее и стоит женщина. И хотя я уже давно обзавелась американским паспортом, на седьмом этаже меня по-прежнему считают британской стервой.
— Закончила?
— Да, закончила. Облегчила душу. — Синтия улыбнулась. — Кстати, а как ты?
— В порядке.
— Раны не беспокоят?
— Все зажило.
— Я тебя не огорчила?
— Конечно нет. У тебя есть на это право. — Майкл помолчал. — Эдриан разрешил мне самому укомплектовать опергруппу. Мне нужен сильный заместитель.
— Прелагаешь это место мне?
Майкл кивнул.
— Принимаю.
Майкл протянул руку.
— Рад, что мы в одной команде.
— Спасибо, Майкл. Дел у нас много, так что давай начнем.
Четыре часа спустя в кабинку Синтии просунулась голова Картера.
— У меня кое-что есть. Тебе надо посмотреть.
Майкл проследовал за ним в кабинет. Закрыв дверь, Картер подал ему большой конверт.
— Что это?
— Отдел технических служб поработал над видеозаписью убийства Ахмеда Хусейна. Картинку увеличили на компьютере.
 
Майкл открыл конверт и вытащил фотографию руки с пистолетом. На тыльной стороне ладони, между запястьем и большим пальцем был отчетливо виден морщинистый шрам.
— Это он, Эдриан. Черт возьми, это он.
— Мы уже поставили в известность Интерпол и некоторые спецслужбы. Отдел технических служб пытается получить портрет в анфас. Ты видел, изображение недостаточно четкое, а как он выглядит, мы толком не знаем. Ты мог бы им помочь.