Никогда не знаешь, что ждать от женщины

– Вот и хорошо, – я взял Веду за руку. – Пойдем.
Открыв дверь, я пропустил Веду в бар. Подойдя к двери, я оглянулся. Кейзи все еще пребывал с разинутым от удивления ртом. Я подмигнул ему.
– Спасибо, Мак.
Все парни, вновь прекратив разговоры, уставились на нас. Они смотрели на Веду с таким видом, будто она шла обнаженная. Бармен протяжно и тоскливо вздохнул. Я метнул в его сторону угрожающий взгляд, и он заткнулся.
Мы поднялись в лифте на последний этаж. Негр с дружеской улыбкой открыл дверь мансарды. Показав, где находится бар, он ушел.
Мансарда была уютным любовным гнездышком, которое Кейзи когда-то приготовил для себя. Хотя он весьма любил женский пол, но его интерес никогда не длился больше двух часов. Он постоянно был занят мыслями о новых способах добычи денег, что интересовало его куда больше, чем любовные прелести. Впоследствии он купил местный отель и жил теперь там в окружении вечно пьяных игроков. Мансардой пользовались его друзья, и она редко пустовала. Она состояла из большой гостиной, спальни, ванной, кухни и небольшого сада и была обставлена лучшей мебелью, которая только нашлась в Лос-Анджелесе.
Заложив руки за спину и наклонив голову, Веда некоторое время изучала наше жилище.
– Тебе нравится? – поинтересовался я.
Она медленно повернулась на каблуках и посмотрела мне в лицо.
– Куда ты дел пудреницу?
– Присядь, – в первую очередь я отправился за выпивкой. – Прежде чем говорить о пудренице, мы поговорим о тебе. Какую роль ты играешь в этом спектакле?
Она села, поджав под себя свои прелестные ножки, и в упор посмотрела на меня.
– Я хочу знать, где пудреница.
– Не все сразу. – Я приготовил два виски с содовой и подошел к ней. – Начнем сначала. Кто ты? Как ты оказалась замешанной в этом деле?
Она взяла выпивку, осмотрела бокал и вымолвила:
– Мне нужны были деньги.
Я сел лицом к ней, осушил половину коктейля и поставил бокал на столик. Заметив там же пачку сигарет, я вытащил две и одну предложил Веде.
– Как ты познакомилась с Германом?
– Он мой импресарио.
Я внимательно смотрел на нее.
– Он сообщил мне, что ты занимаешься стриптизом. Это действительно так?
– Да.
– Знаешь, не заставляй вытаскивать из тебя все клещами. Я хочу знать о тебе все, с тех пор, как ты помнишь себя.
Она отпила глоток и в свою очередь принялась рассматривать меня. У нее была привычка смотреть из-под ресниц. Глаза ее не были видны, ты только чувствовал взгляд.
– Почему я должна рассказывать о себе?
– А почему бы и нет?
Ее взгляд перешел с моего лица на стены. В глазах появилось задумчивое и отрешенное выражение. И она заговорила.
Ее отец был фермером. У него была небольшая ферма в Оклахоме. Семья была большой: мать, пятеро братьев и четыре сестры. Сколько она себя помнит, они жили в нужде. Как ни старался отец поставить хозяйство на ноги, ему это не удавалось. Когда Веде исполнилось пятнадцать лет, отца нашли возле лужи. Напившись до поросячьего визга, он упал лицом вниз в лужу и захлебнулся. У него не хватило сил даже отползти в сторону. После этого несчастного случая семья распалась. Веда устроилась в придорожный ресторан и вкалывала там день и ночь.
И все это время она мечтала о карьере актрисы и грезила поездкой в Голливуд. Она была уверена, что получит там работу и станет звездой экрана. Как-то она поделилась своими планами с одним водителем, и тот сказал, что ей действительно надо попробовать. Такой красивой девушке, да еще с такой фигурой самое место в Голливуде. Сначала она не поверила, но он убедил ее, что это не шутка. Конечно, сказал он, ее согласие должно сопровождаться небольшой церемонией, а после он даст ей денег. На лице ее было выражение какой-то дикости, и это смущало водителя. О чем она думает, эта девчонка? Они договорились встретиться ночью в сарае. Конечно, он ее обманул. Но год спустя она все же попала в Голливуд. Путешествие заняло три недели. Она ехала на попутных машинах и расплачивалась натурой, то есть своим телом, как это делают все проститутки на дорогах.
 
Вскоре она нашла место в одном шикарном кафе, расположенном напротив киностудии. После нескольких знакомств с работниками студии ей удалось познакомиться с одним из наименее известных директоров. Он согласился на кинопробу, взамен уик-энда в кемпинге, и был достаточно честен, чтобы сказать – она не фотогенична, несмотря на свою красоту. Он показал ей пленку, и у нее хватило благоразумия согласиться с ним. Так как директор обещал ей роль, он чувствовал определенную неловкость. И он познакомил ее с Германом. Он сказал, что Герман устраивает представления со стриптизом. Имеется группа девушек, которых приглашают на мужские вечеринки. Платят достаточно хорошо: по пятьсот долларов за ночь. Все, что им приходится делать, так это принять ванну из шампанского или искупаться в аквариуме с вином, потанцевать на столе или еще что-либо в таком же духе. А уж два приглашения в неделю она будет получать непременно.
Герман подписал с ней контракт, и она проработала у него год или около того. Веда быстро освоилась на новой работе, и количество приглашений непрерывно росло. Она зарабатывала кучу денег, с такой же легкостью их спускала, так что в нужном количестве их никогда не имела. И тогда Герман сделал ей одно предложение.
Рассказывая все это, она не переставая смотрела на стену, словно рассказывала ей. Дойдя до предложения Германа, она встала, чтобы закурить сигарету, затем продолжала:
– Он сказал, что устроит мне представление в Сан-Луи-бич, у Линдсней Бретта. Я и думать не могла о чем-то плохом, так как привыкла ездить в другие города и бывать в домах разных людей. И всегда все было в порядке. Но здесь он сказал, что я могу заработать очень много денег, если смогу узнать комбинацию сейфа, наличие сигнализации и все такое прочее. Я вначале подумала, что он шутит. Никогда прежде он не говорил ни о чем подобном. Он пообещал тысячу долларов за информацию, в которой нуждался. Я сказала, что подумаю над его предложением.
Веда прошлась по гостиной, держа руки в карманах. У нее была фигура, которая могла свести с ума любого мужчину.
– Я обещала ему, что сделаю это, – она остановилась, посмотрела на меня и вновь принялась ходить. – Все сошло гладко. Бретт открыл сейф, чтобы показать друзьям бриллиант, который недавно приобрел. Карточку с шифром он достал из бумажника. Было совсем нетрудно снять копию: в тот вечер он жутко напился. Я спросила его о сигнализации, и он сам объяснил мне принцип ее работы. Он гордился ею и своими сторожами. Тогда же мне удалось снять слепок с ключа от черного хода. Я сработала отлично, так как хозяин и все гости были пьяны, как ирландцы в день святого Патрика.
– Так ты не прогуливалась во сне?
Веда рассмеялась. Однако это был жесткий и безрадостный смех.
– Это одна из немногих вещей, которых я не делаю.
– И что же случилось потом?
Я сообщила Герману, что узнала комбинацию шифра, все о сигнализации, и даже имею слепок ключа от черного хода. Он был доволен до тех пор, пока я не заявила о своих требованиях. – Она поджала губы, вспоминая неприятную сцену. – Он не очень обрадовался, когда я потребовала взять меня в дело. Только при этом условии я обещала сообщить всю информацию.
Теперь я слушал с особым вниманием.
– И как же он поступил?
– Разумеется, согласился, но далеко не сразу.
– И что же он рассказал?
– Он сообщил мне, зачем ему эта пудреница и насколько она ценна, и как обратить ее в деньги. Моя доля составляла ровно треть от всей суммы.
– Так зачем им была нужна пудреница? – небрежно спросил я. Пожалуй, слишком небрежно.
– Ты знаешь, где она? – тут же перешла она в наступление.
– Но ты же уже все слышала. Нечего беспокоиться о пудренице. Заканчивай рассказ. Зачем она ему нужна?
– А зачем я убежала от Германа? – Веда холодно смотрела на меня, но в ее глазах застыла тревога.
– Ты же не хотела, чтобы он замучил меня, – нашелся я. – Неужели не помнишь?