Путь в стаю (СИ)

— Да, — под нажимом когтей медноволосой голос сорвался в хрипотцу.
Лишь сейчас, ощущая рядом распалившуюся хищницу, я осознал, насколько сильно разбередила мою душу рыжая снежка. Тело аж потряхивало от возбуждения, так что судьба попавшейся в мои руки кошки была предрешена. Я тут же сдавил валькирию в объятьях — она зашипела, но, надо отдать девочке должное, стойко выдержала все мои закидоны, а вскоре и сама ринулась в атаку. Жаркие поцелуи быстро перешли во взрослые обнимашки, когда к рукам добавляются ноги. Снежка буквально повисла на моих бёдрах, сдавила до хруста костей, с ещё большим остервенением впиваясь в мои губы поцелуем. А сзади уже пристраивалась её боевая сестра, сребровласая метиллия, своими коготками охватывая мой торс.
Две валькирии зажали меня столь профессионально, словно в стаях учились не совместному бою, а совместному «взятию» кота. Я пикнуть не успел, как оказался в плену лона медновласой. И понеслось… Мы кувыркались на полу, прямо по соседству с чужим. Очень символично, кстати, вышло! Совместный бой, смерть врага человеческой расы, и любовные игры, в теории призванные привнести в мир новую человеческую жизнь на смену жизни враждебного гуманоида. Овеществлённое торжество человечества! Хотя толком обдумать эту мысль девочки мне не дали, сами же они тем более думали о другом — преодолеть такой путь, с мечтами об отличной охоте, и в итоге думать о каком-то тарроке? Да упаси космос от такой глупости!
И хоть наши игры не продлились долго, по глазам валькирий читалось — это был лишь лёгкий аванс, своего рода разминка. То ли дальше будет! Рядом тут же пристроилась сияющая довольством Тина, с другой стороны коробочку сомкнула Милена, и девочки повлекли меня вперёд, к новым ощущениям, которых сегодняшний день обещал принести немало.
— Ты добилась всего, чего хотела, Высшая? — поинтересовался, не глядя на метиллию под боком.
— О да, Высший! Вижу, мозги у тебя по-прежнему ясные. Это радует…
— Не жалуюсь, Тина.
— Вот и отлично. Но здесь и сейчас твои мозги тебе без надобности. Сегодня ты в руках своих женщин — полностью, без остатка. Править бал будут лишь инстинкты, многократно усиленные близостью моих кошек. Поверь: валькирии не подведут, сделают всё, как надо. И Киса сделает. Сама, или по просьбе, но сделает. Сегодня я увидела главное: мы на верном пути, поставить тебя на ноги лишь дело времени. Две-три недели, и ты окажешься в стае, чтобы следующие полгода-год улучшать кондиции и компетенции и, конечно же, драть своих кошек. Обещаю: там, в стае, никакие дурацкие мысли тебя больше не потревожат. А теперь мы будем играть — я, ты и кошки. Мы даже толком не приступили к осмотру местных экспозиций, тут их просто немереное количество! Вволю успеешь и подраться, и потрахаться.
Высшая оказалась права. Каких только тварей тут не было! Что ни этаж, что ни секция — всё новые гуманоидные и не очень расы. Валькирии просто балдели от представившейся возможности почесать коготки, да и я был доволен. Каждая тварь требовала собственной системы боя. Иногда мы дрались с ними один на один, иногда группой, иногда и так, и так, стараясь максимально эффективно использовать собственные преимущества и нивелировать преимущества чужих. От этой игры кошки распалились не на шутку, и вскоре каждый бой заканчивался бурным сексом, почитай, над трупом врага. Тина тоже втянулась, и принялась с энтузиазмом корректировать наши тактические схемы. Высшая оказалась поистине неиссякаемым кладезем информации о тактике боя иных форм жизни, что меня порядком удивило. И ведь ни разу не ошиблась, чертовка! Точно Смерть — кто ещё может столько знать о способах умерщвления всевозможных живых созданий? Которых и в природе-то уже много лет как не существует?
Наша игра вдохновила на подвиги даже юную О`Стирх, вообще-то не страдающую излишней безбашенностью. Девочка была неплохой рукопашницей, так что часто мы бились с ней плечо к плечу. Разве что в наших с кошками групповых сексуальных этюдах она не участвовала. Покане участвовала. Не хотела спешить. Как я позже узнал, строго блюла наставления Дианы. Но девочка уже всё для себя решила, и наше с ней рандеву оказывалось лишь делом времени. Мои спутницы продолжали методично претворять в жизнь свои собственные психологические методики, не до конца понятные мне, но от того вряд ли менее эффективные.
 
Впрочем, все эти игрища и психологические копания выглядели мелкими и незначительными на фоне основной мысли экспозиции. Метиллиям выпал жребий выступать первыми человеческими покорителями космического пространства. Когда оливковокожие скитальцы космоса повстречали снежек и ариал, они уже успели пройти длинную череду кровопролитных войн с чужими. В ходе этих войн метиллии выработали собственную стратегию, можно даже сказать, собственное кредо, принцип построения цивилизации, глобальную установку. Установка эта была сравнительно проста, но от того не менее всеобъемлюща — с чужими может быть только один разговор, и разговор этот может вестись исключительно на языке орудийных систем всех видов. Когда эти оливковокожие представители человеческой расы сталкивались с очередной нечеловеческой цивилизацией, достаточно сильно загадившей собственную планету, и стоящей на пороге выхода в космос, их приветствие братским формам жизни было неизменным: орбитальная бомбардировка, после которой следовала зачистка сохранившихся анклавов. Чужие подлежали полному и безусловному уничтожению.
Это был даже не геноцид, а какой-то освящённый опытом цивилизации крестовый поход. Он возник не на пустом месте. Первые опыты попыток сосуществования с нелюдями показали бесперспективность подобного союза. Если человеческие народы и расы, сильно отличные друг от друга по менталитету, при малейшей возможности начинают резать друг другу глотки, то что говорить о полностью генетически несовместимых видах?! Их нельзя ассимилировать, потому что не может быть общего потомства. Физически представители разных видов друг другу отвратительны. Никакой эстетической терпимости быть не может в принципе. А это полная культурная — то есть на основе собственной эстетики, мироощущения — несовместимость. Первые же нечеловеческие союзники при первой же возможности устроили тотальную резню братского человечества. Больше метиллии не совершали ошибок. В их звёздном конгломерате не было места всяким мишкам, слизням, эльфам и прочим чуждым человеку видам. Оливковокожие выразители человеческих чаяний признавали только тотальный геноцид всех прочих форм разумной жизни. Ну а после того, как они в своих космических странствиях наткнулись на таких же нечеловеческих орлов… Пережили две чудовищные по напряжённости и агрессивности звёздные войны небывалого масштаба, едва не стоивших Метиллии тотального уничтожения… Мне сложно осуждать этих людей. Слишком маленький у земной цивилизации опыт общения с чужими. Вернее, его вообще нет, в отличие от представителей этой многотысячелетней космической общности.
Страшные войны и жестокие стычки с нелюдями заставили метиллий выработать ещё один принцип Космической Экспансии. Уничтоженная нечеловеческая цивилизация не имеет даже шанса на возрождение. По этой причине метиллии не оставляли ни одного носителя генов и культуры чужих. Брался только генетический материал, да и то исключительно в порядке перестраховки, чтобы потомки знали биологию и физиологию чужих — на случай новой «тёплой» встречи с его носителями. Зачастую материал этот передавался вместе со штаммами бактериологического оружия, подходящего для работы по данному генетическому материалу. Поэтому даже представленные в уникальной экспозиции Метиллии твари были в куда большей степени механическими, нежели генетически идентичными. На чужой генетике стояло одно из основных табу этой цивилизации, которое с течением времени и включением в число человеческих покорителей космоса других ветвей лишь окрепло.
 
Целый зал экспозиции был посвящён голофильмам о прошлом, о столкновении человека с чужими. Естественно, все фильмы имели «правильные» акценты. Неизменно в их основе оказывались кадры, впитавшие в себя угрожающий дух встреч с нелюдями, подчёркивающие их безусловную опасность для человека; выпячивающие саму несовместимость видов живой материи.