(Бес)конечность
Кино про два больших, очень мощных, а значит – очень быстрых внедорожника, в каждом из которых сидело по пять вооружённых оперативников «BrainLab» – действующих в полном соответствии с Законом о военизированных организациях корпоративной безопасности. Внедорожники сопровождали дроны, однако Шанти их не заметила, даже не обратила внимание на вспышки взрывов, в которых они исчезли, поскольку полностью была поглощена тем, как посланная с большого беспилотника ракета влетает в первый внедорожник. Разрывается под ним, подбрасывая тяжёлую машину в воздух, после чего та падает на бок и ещё несколько метров скользит по асфальту, высекая снопы искр. Второй внедорожник виляет, уходя от столкновения с головной машиной, тормозит, но ещё до того, как он остановился, двери распахиваются и оперативники выскакивают наружу. Судя по всему, парнями они были опытными и понимали, что вторая ракета уже летит. И не ошиблись – прилетела сразу, как только внедорожник встал, влетела в дверь, взорвалась и превратила бронированную машину в разорванную изнутри игрушку. Однако выскочившие из внедорожника оперативники далеко не ушли – два подлетевших дрона в упор расстреляли их из пулемётов. И их, и тех, кому удалось выбраться из первой машины.
Шанти судорожно передохнула, после чего поставила автомат на предохранитель – сейчас он ей точно не понадобится.
– Мы выиграли семь минут, – спокойно сообщила Марлоу. – Перейди перекрёсток и спускайся на второй уровень подземного паркинга. Я скажу, какой мобиль взять.
* * *Агломерации огромны. Миллионы, если не миллиарды, тонн бетона, стали, стекла и пластика, устремлённые и вниз, на глубину – для придания прочности, и ввысь, к небу. Но несмотря на все усилия, агломерации занимали изрядные пространства, на которых толклись миллионы людей. И трудно, почти невозможно представить, как эти миллионы способны уместиться даже в столь гигантских поселениях.
Когда-то подобные города считались фантастическими, теперь стали обыденностью. И появились они не вдруг, а формировались постепенно. Где-то – естественным путём, при котором мегаполисы ХХ века постепенно захватывали примыкающие территории и поселения; где-то – подчиняясь разработанному плану, по которому очередная агломерация должна возникнуть именно здесь и нигде более. Как правило, под «именно здесь» отводились бесплодные во всех смыслах земли, не имеющие ни промышленного, ни сельскохозяйственного значения. Агломерации росли постепенно и люди привыкали к ним постепенно. Привыкали к их законам, писанным и неписанным. Привыкали видеть вокруг только бетон и стекло. И толпы других людей. Привыкали искать уединения от этих толп, запираясь в квартирах-капсулах, рассчитанных, как правило, на одного жителя. На одного ливера. Привыкали искать простор в Сети.
Человек может привыкнуть к чему угодно.
Гигантские поселения представляли собой сложнейшие структуры, которые не могли управляться в «ручном режиме». Все они были «умными городами», в каждом располагался собственный D-центр, обеспечивающий его жизнь, но все автономные D-центры имели прямую и постоянную связь с шестью разбросанными по планете D-Сити, из которых осуществлялся непрерывный контроль за состоянием дел. И если агломерации преимущественно строились в тёплых, но не жарких районах, то D-Сити располагались в полярных и приполярных зонах, и представляли собой колоссальные поля сложнейшей аппаратуры.
Здесь же находились штаб-квартиры всех ключевых структур управления областями. В том числе те, о существовании которых широкая публика и не подозревала. Или не считала значимыми – ориентируясь исключительно на название. К примеру, что страшного может таиться за скромной вывеской «Агентство Независимых Аудиторов»? Тем более, что работающие в здании люди ничем не отличались от заурядных офисных клерков. Но это обстоятельство замечали немногие, а кто замечал, старались о нём не говорить, сотрудники АНА держались особняком и редко посещали общедоступные центры развлечений. Общедоступные для обитателей D-Сити, то есть, сравнимые с теми, что располагались в тех секторах агломераций, которые населяли биггеры. Тем не менее, люди из АНА не часто появлялись на публике и уж тем более не заводили знакомств с местными биггерами, что объяснялось строжайшей системой отбора служащих Агентства: квалификация, личные качества, происхождение. И все три критерия должны обязательно соблюдаться. В АНА работали только выходцы из благородных семейств, те, кому не повезло родиться первенцем, кто мог рассчитывать на богатство, но не власть и чьё честолюбие требовало большего, в том числе – титул, который можно было получить, совершив нечто значимое.
Именно таким – не первенцем, но честолюбивым и упорным, был Раймонд Келли, широкоплечий брюнет тридцати лет от роду, обладатель породистого лица, обросшего традиционной для его семейства щетиной. Раймонд вошёл в кабинет лорда Саймона – управляющего атлантическим филиалом АНА и замер у дверей.
– Проходи и садись.
Хозяин кабинета указал на кресло для посетителей.
– Благодарю, сэр. – Келли уселся и вновь замер, сохраняя на лице невозмутимый вид. Даже брови вопросительно не поднял, поскольку лорд не любил суетливых подчинённых.
– Сынок, знаешь, почему ты здесь?
– Нужно провести расследование?
– Сложное расследование. – Лорд Саймон поднял палец. Он был достаточно стар, сто десять лет, но выглядел на пятьдесят – генетическое планирование и современные биотехнологии гарантировали выходцам из благородных семей от ста тридцати до ста пятидесяти лет активной, полноценной жизни. Лорд руководил филиалом уже полвека, работа ему нравилась и уходить на заслуженный отдых Саймон пока не собирался. Впрочем, желающие занять его пост в очередь не выстраивались – большинство лордов, а должность полагалась только им, предпочитало другие занятия. – Сложное, а главное – весьма щекотливое расследование, которое я могу поручить только тебе, сынок. Сделай глоток – он поможет тебе мыслить ясно.
Лорд Саймон считался большим знатоком шотландского виски и сегодня предложил Раймонду пятидесятилетний и пятидесятиградусный, островной, с острым привкусом торфа. Слуга налил в стаканы на два пальца, наполнил хрустальные бокалы чистейшей водой и удалился.
– Сынок, ты наверняка слышал о трагической гибели нашего дорогого лорда Гамильтона?
– Да, сэр.
– Несчастному малышу крепко не повезло в жизни – он был инвалид и даже наша медицина не могла ему помочь. Гамми был прикован к креслу, отказывался пользоваться экзоскелетом, но это его право, много читал… вообще был мечтательным ребёнком. Но со странностями. Он приобрёл шато в уединённом месте, напичкал его самым современным оборудованием и занялся цифровыми исследованиями. Мы приглядывали за ним, но ты знаешь – лордам положены определённые привилегии. АНА не всемогуща. Гамми имел право игнорировать наши вопросы и закрываться от нашего наблюдения. И пользовался этим правом.
– Да, сэр.
– Я не вижу в этом ничего плохого, я сам не позволяю нашим коллегам лезть в мои личные дела, но иногда даже продуманная система даёт сбой. – Лорд Саймон помолчал. – Если бы мы точно знали, что происходило и какие изыскания велись в «Инферно» – так называется шато несчастного Гамми, ты бы сейчас не сидел в этом кресле, потягивая мой коллекционный виски.
– Идеальный виски, сэр.
– Если ты докопаешься до правды, я угощу тебя действительно идеальным виски, сынок.
– Приложу все силы, сэр.
– Не сомневаюсь. – Саймон сделал глоток воды. – Я тоже ошибся, сынок: узнав о смерти малыша Гамми, я должен был сразу поручить расследование тебе, но я выбрал Сида Марда, а он, увы, последнее время меня расстраивает.
На этот раз Келли промолчал. Не потому что не хотел топить Сида, который потерял надежду войти в элиту и всё чаще прикладывался к бутылке – в перерывах между приёмом наркотиков, а потому что знал, что старый Саймон не любит наушников.
– Сид провёл расследование и доложил, что удачное нападение племени на «Инферно» объясняется сбоем в системе защиты. Его специалисты досконально изучили внутреннюю систему шато, отыскали ошибку и на этом успокоились. К сожалению, племя поторопились наказать, так что допрашивать было некого. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку ситуация показалась очевидной. Прочитав отчёт, я согласился с выводами. Единственное, что меня смутило… меня, а не Сида, так это исчезновение Марлоу – личной нейросети малыша Гамми. Однако в коды личных нейросетей лордов иногда встраивают приказ на самоуничтожение в случае смерти хозяина, поэтому я оставил сомнения. Как оказалось – напрасно. О следующем скандале ты тоже слышал?