Земли полуночи (СИ)
— И зачем тогда нам это изучать? — мрачно спросил Иван. — Мы кого-то пытать будем?
— С чего ты взял, что будешь это изучать, Сельков? — ласково осведомился Генрих. — Ты до таких воздействий даже близко не дорос. Возможно, дорастёшь рангу к пятому–шестому, а пока что научись хотя бы сопротивляться.
— Нас, что ли, кто-то будет пытать? — Иван явно был в дурном настроении. Я его даже понимал — это было действительно очень больно.
— Обязательно, — подтвердил Менски с демонической ухмылкой. — Я, например. Начиная со следующего занятия, каждый из вас будет периодически получать дозу стимуляции. До тех пор, пока вы не научитесь держать постоянную защиту от подобных атак. И давайте без этих кислых рож, студенты — я это делаю не для своего удовольствия.
Он бросил взгляд на меня, и скептическое выражение моего лица мимо него не прошло.
— Да брось, Арди — ну какое от вас удовольствие? — поморщился он. — Это же в самом деле вам необходимо. Во-первых, кто-нибудь может действительно это на вас попробовать. А во-вторых, вы же на практику в этом году поедете на Север? Есть там такой интересный зверёк… точнее, пара зверьков… хотя может быть, на самом деле это один зверь, не знаю. В общем, один из этой пары немного похож на ласку — такой же маленький и стремительный. А второй — медлительный броненосец размером с телёнка. Они всегда вместе — если один погибает, второй сразу же умирает следом. Каким образом они размножаются и каким образом формируется пара, мы не знаем, хотя есть предположение, что они вместе и рождаются. Там, на Севере, зоологов довольно успешно едят, так что изучить вопрос поподробнее у них пока не выходит. Так вот, маленький член пары воздействует на нервные центры жертвы. У жертвы случается болевой шок, и пока жертва занята своими переживаниями, милый зверёк раздирает ей что-нибудь — обычно горло или брюхо, — когти у него как кинжалы. А потом туда подползает второй член команды и несколько дней кормится. А маленький зверь питается его экскрементами.
— Фу, — выразила общее мнение Ленка.
— Полностью согласен с тобой, Менцева, — кивнул Генрих. — Кому понравится, что его съедают в буквальном смысле дважды? Так вот, чтобы ваша практика не закончилась таким вот неприятным аккордом, вам и нужно научиться сопротивляться прямой стимуляции нервных узлов.
— Получается, наставник, — подал голос я, — что Север — это очень опасное место?
— Это безусловно так, — согласился он.
— А это нормально, что студенты туда едут?
— Вопрос дискуссионный, — развёл руками Генрих. — В разное время подход менялся. В какие-то периоды студенты ездили туда на практику. Потом начальство решало, что это слишком опасно, и практику назначали в безопасных местах. Потом начинали ездить опять, и цикл повторялся. Последние годы мы студентов на Север не возили, но сейчас на почве изменения учебных программ деканат решил опять попробовать.
* * *— Ты куда сейчас? — спросила Ленка, когда боевая практика, наконец, закончилась. — А то, может, поедем к маме?
— У меня же факультатив по сущностям, — напомнил я. — Пропустить невозможно, я там единственный слушатель.
— Не понимаю, что за интерес ты в этом нашёл, — заметила она.
— А я вот не понимаю, почему тебя это не интересует. Даже не говоря о том, что мы с такими сущностями время от времени встречаемся, и стоит знать, кто есть кто — там ведь можно встретить Морену. Как можно пропустить шанс пообщаться с богиней смерти?
— Обойдусь как-нибудь без такого общения, — содрогнулась Ленка. — Она меня пугает до судорог. Почему она не пугает тебя — для меня полная загадка. Да и Милана не так уж проста. Она, конечно, объяснила насчёт своего прозвища, но мне кажется, что это объяснение было не совсем полным.
— Да ладно, Лен, ещё ты будешь разные глупости сочинять — засмеялся я. — Ты же не считаешь всерьёз, что она ест души?
— Не считаю, — признала она. — Но мне всё равно кажется, что с ней не всё так просто.
— Глупости, — повторил я. — И не будем об этом. Так зачем ты собралась к маме?
— Хочу с ней посоветоваться насчёт защиты от нового развлечения Генриха — он же прямо намекнул, что защититься довольно просто. Мне не хочется на себе это пробовать.
— А уж как мне-то не хочется, — скривился я при воспоминании об испытанных ощущениях.
— Больно было? — сочувственно спросила Ленка.
— Не то слово, — вздохнул я. — Правильно ты решила, Лен — езжай к маме. Наверняка она сможет что-то посоветовать, а вечером вместе попробуем как-то отработать защиту. Не хочу, чтобы ты такое испытала, да и сам повторения не хочу.
* * *Аудитория привычно была пустой, и я так же привычно постучал в дверь… дверь чего? Я бы назвал это помещение каптёркой, но в учебном заведении такое название выглядело совсем неуместно. «Подсобка» тоже как-то не звучало. Я так и не успел до чего-то додуматься, когда из-за двери прозвучало: «Войдите».
— Здравствуйте, Милана! Здравствуйте, госпожа! — я заметил Морену, сидевшую чуть сбоку. — Рад вас здесь увидеть.
— Что, у вас опять вопросы, Кеннер? — насмешливо хмыкнула Морена.
— Вот как-то накопились, госпожа, — развёл я руками. — А кто, кроме вас, способен ответить на вопросы об основах мироздания?
— Можно подумать, что я на это способна, — фыркнула она. — Кеннер, неужели вы не понимаете, что с точки зрения Летящей, между мной и вами нет никакой разницы? Мы одинаково ничтожны.
— А, например, Гея? — заинтересовался я. — Насколько она значительна?
— Ни малейшего представления не имею, — пожала плечами Морена. — Поскольку Геи не существует, сложно судить о её значительности.
— В каком смысле «не существует»? — растерялся я.
— В прямом, — она с иронией посмотрела на меня. — Геи нет, есть некая сущность, которая когда-нибудь, возможно, обретёт сознание и станет Геей. А сейчас это совершенно безмозглый эмбрион, у которого нет сознания, а есть только примитивные инстинкты.
— Создание целых разумных рас трудно отнести на примитивные инстинкты, — возразил я.
— Инстинкты выглядят сложными, потому что это инстинкты сущности более высокого порядка, но по сути они примитивны. Она создаёт какую-то расу, бросает на полдороге, создаёт другую, выясняет, что эта другая начинает бесконтрольно пожирать созданных ранее, создаёт ещё одну расу в противовес. Я не провожаю души её существ, но я их вижу. Она насоздавала массу разных тварей, но практически не получает от них жизненного опыта. Вы знаете жизненный цикл чистильщиков?
— Я видел синих, но не знаю, заканчивается ли на них цикл трансформации, — честно ответил я.
— Видели синих? — удивлённо посмотрела на меня Морена. — Вы полны сюрпризов, Кеннер. Да, на синих цикл и заканчивается — когда приходит время, Гея забирает их душу. Так вот, этот сложнейший роевой разум даже после двух трансформаций отдаёт ей меньше опыта, чем одно-единственное человеческое существо. Не всякое, конечно, существо — у некоторых людей духовного развития не хватит и на среднюю крысу.
— То есть вы хотите сказать, госпожа, что вся эта сложнейшая система Нижнего мира работает вхолостую? — недоверчиво переспросил я.
— Практически вхолостую, — утвердительно кивнула она. — Это творение гениального идиота.
— Очень неожиданно, — пробормотал я. — И что будет, когда Гея станет, так сказать, настоящей Геей? То есть, когда она, наконец, обретёт сознание?
— По некоторым признакам — ничего хорошего для нас, — пожала плечами Морена. — К счастью, меня к тому времени здесь уже не будет, да и вас, наверное, тоже. Как минимум несколько миллионов лет у нас есть — должно хватить, чтобы развиться и свалить куда-нибудь подальше.
«Свалить» — забавный лексикон у богини смерти. Впрочем, слово в данном контексте выглядит удивительно уместно.
— Так что вы хотели спросить, Кеннер, насчёт основ мироздания? — с улыбкой напомнила Морена.
— Меня интересуют взаимоотношения Силы и Сияния, госпожа.