Путь ( 2 книга - 6 книга) (СИ)
Обезьяна снова гневно завопила, на этот раз точно без использования своей способности, и прыгнула в сторону, огромным скачком упав на вяло ворочающегося Гунира. Раньше, чем в голове мелькнула хоть какая‑нибудь мысль, я швырнул в зверя копьё, и,отправив вслед Лезвия, использовал Рывок, пытаясь снести тварь своим телом. Ничего не вышло. Зверь легко уклонился от всего, что в него летело, а затем снова прыгнул, использовав ватажника как опору. И я остался ни с чем возле окровавленного тела Гунира. А тварь с весёлым уханьем дважды ударила когтями, которые не смогло срубить даже моё копьё за шестьсот зелёных монет, теперь уже Зимиона. И замерла, глядя на меня.
Я медленно поднял с земли тяжёлый меч ватажника. Заградитель врат, как его ласково называл хозяин. И попытался придумать, как подловить тварь и не дать ей снова ударить парней. Обезьяна наступила на Зимиона и медленно приподняла лапу, кривыми когтями нацеливаясь на лежащее у неё под ногами тело. Я поднял руку, готовый запустить Лезвие. Тварь опять противно заухала, словно насмехаясь надо мной, но не спешила бить лапой. Она явно слишком смышлёна для простого двухзвёздного зверя.
И в этот момент стонущий Зимион внезапно схватил обезьяну за лапу, стоящую у него на груди. А я сразу же воспользовался Рывком. Тварь пыталась уйти прыжком, но хватка земляка дала мне необходимое для победы мгновение, и я влетел в обезьяну, сшибая её своим телом. Вот только у меня был Покров, а у неё – нет. А через мгновение я дважды рубанул тяжёлым мечом, и зверь лишился головы.
Я бросился к Зимиону. Он потерял сознание, да и выглядел жутко, сипя кровью из разорванной груди. Вырвал из его пояса одно зелье Заживления Ран, вылил его в огромную рану, своё влил ему в горло. Побежал к Гуниру. Ватажник, похоже, и по голове получил, а потому сейчас ничего не ощущал и в себя приходить не спешил. К счастью, здесь ран оказалась гораздо меньше, да и были они неглубокие, и снаружи я обошёлся фиалом Восстановления. Оно считалось зельем этапа Закалки и тратилось парнями каждый день на мелкие царапины и раны от шипов и змей, но сейчас ему хватит и этого, чтобы остановить кровь.
Покрутившись по месту схватки, я понял, что большего сделать для друзей не могу. Разве что через час снова влить зелья, воспользовавшись запасом, что лежит в мешке Гунира. До тех пор, пока хоть немного не закроется рана в груди, тащить Зимиона в одиночку нельзя. Учитель Кадор запрещал подобное. А такое заживление займёт не меньше часа. Даже хорошо, что он не приходит в сознание. Двойное зелье Заживления при такой ране – это не то, что хочется почувствовать на своей шкуре. Я вздохнул и принялся за разделку туши дарсовой Обезьяны, ведя в голове нелёгкие разговоры с самим собой и поглядывая на друзей между делом.
Вроде всё у нас с парнями шло отлично. Небольшая, но постоянная добыча, надёжно обеспечивающая нам заработок. Раз в два дня выходы глубже в лес, туда, где заканчиваются следы вырубки деревьев, а сами они резко прибавляли в размере и возрасте. Там мы обязательно скрадывали хоть одного, но более ценного зверя. Иногда сами привлекали его внимание, выливая на тропе пузырёк крови для приманки. Но никому, принявшему нас за добычу, справится с нами троими было не суждено. Как отмечал про зверей Гунир: «Молодые, глупые». Но ценные. И уже эти дополнительные деньги позволяли мне всерьёз задуматься о покупках зелий закалки. Или отложить на жильё. И тут такая грандиозная неудача. Очень напоминающая такую же, но со скальником.
Беспокоясь, я подошёл к парням, чтобы осмотреть их. И увиденное мне совсем не понравилось. Раны Зимиона даже и не думали схватываться плёнкой. Да и выглядел он так бледно, что в первое мгновение я испугался. Влил в него зелье от отравления, боясь, что на когтях был какой‑то яд, хотя ни про одну из Обезьян нам такого не говорили. Зелье у нас для Воинов, совсем недешёвое, из тех, что действуют понемногу против всего, зелье Чистых Пор. Хоть какой‑то эффект, но оно должно дать. Повторил с Гуниром, хоть у него такой бледности и не было.
И здесь мне в голову пришла мысль. Я бегом вернулся к Зимиону, поднял ему веко и выругался. Глаз оказался красный, словно залитый кровью. Он сжигал свою сущность жизни! Конечно, с его умением хватило только сжечь всю выносливость, но, похоже, до дна. И сейчас его тело обессилено и не может затягивать раны! Торопясь, обыскал мешок Гунира, влил в земляка орденское, более сильное, зелье Заживления. На рану опрокинул три оставшихся фиала Восстановления. Вот теперь остаётся только ждать. Больше алхимии у нас с собой нет.
Чтобы занять руки и мысли хоть чем‑то, вернулся к потрошению зверя. Особо внимательно оглядел его шкуру. Серебряный‑то он серебряный, но такого просто не может быть. Нет у простой двухзвездной Обезьяны таких способностей. Я принялся перебирать шерсть и, конечно, нашёл искомое. Синеватый цвет ости и подшёрстка. Эта дарсова тварь недавно прорвалась на звезду и просто не успела сменить цвет. Примерно пару недель назад, оценил я длину отросшей шерсти, Обезьяна прибавила в ловкости и обзавелась оглушающим криком. А вот наглости пока не набралась, поэтому и убегала от нас. А мы догнали на свою голову...
Снова оглядел парней, с радостью заметив, что у Зимиона рана схватилась белёсой плёнкой, больше не пугая меня кровавым месивом. Значит выживет. С грустью подумал, что, видимо, тот самый момент наступил. Как я не оттягивал начало следующего этапа моей жизни, но от неизбежного не скрыться. С парнями придётся расстаться. И дело даже не в том, что не могу применять при них скрываемые техники. Сегодня, в этой суматошной схватке, они бы мне не сильно помогли. Шип ничуть не быстрее Лезвия. Со скальником мне повезло запустить технику со стороны выбитого глаза. А сегодня, лицом к морде врага, такой возможности у меня не оказалось. Очень ловкий и быстрый зверь. Не хуже меня умеет уклоняться от техник – всё же в лесу полно зверей, что метают шипы. Печати бесполезны. На равного они по‑прежнему не ложатся. А синюю окраску обезьяны получают только с третьей звезды. Длань? Могла ли она подействовать на зверя с равным возвышением? Возможно. А на сколько мгновений? Нужно будет это проверить на будущее.
Но нет, дело не в тайнах. Всегда можно попросить дать клятву. А в моём случае ещё и закрепить её Указом. Можно. Но рисковать я не хочу. Тем более принуждать друзей и вовсе не хотелось. Да это и не решит основную проблему. Слабость. Их слабость.
Парни оказались слишком беспомощны. Они не успевали за тварью. Зимион промедлил с техникой. Они не смогли противостоять крику. А главное – они меня сдерживали. Тупая, практически неразумная тварь догадалась угрожать мне попытками прикончить друзей. Один я бы бросил преследование, оставив обезьяну в покое, или бился бы, не боясь, что сейчас тварь располосует горло Зимиону своими когтями. Без парней я гораздо легче справился бы с этим зверем. Я почти мгновенно пришёл в себя после первого крика. Может, в одиночку дольше возился бы и гонял Обезьяну, но, несомненно, справился бы.
А значит, пришло время для самостоятельных походов в лес. Жаль, что я ещё не всё перенял у Гунира, но учитывая то, с каким усилием мне давалась эта наука, для больших результатов потребуются месяцы практики. И она у меня будет. А с заменой мне подскажет Гунир. Когда придёт в себя.
Впрочем, и с этим вышло не так легко, как предполагал. Бесполезно прождав ещё час, я начал переживать, что они долго не приходят в себя. И потащил парней ближе к реке, в ту часть леса, что считалась нами безопасной. Я тоже чувствовал себя плохо. Когда жажда схватки и азарт от победы над врагом прошли, а рукам уже не было работы с разделкой, я чувствовал себя так, будто внутри всё выжали, словно бельё после стирки, а потом ещё местами и пережевали. Оставлять парней одних, я не рискнул, а потому соорудил что‑то вроде волокуш, о которых не раз рассказывал Гунир, и вытащил всё за один раз. И добычу, и парней. Сил на задуманное едва хватило. Плохо, что мы так и не раскошелились на боевые зелья. Выносливость пригодилась бы и мне и Зимиону. А так приходилось заставлять себя переступать ногами. Да ещё и путь, которым можно тащить волокушу в обход Ядожорок, Трупника и Багрянки, выходил как бы не вдвое длинней. Но я упрямо шёл.