Тонкая преграда (СИ)

Держа в руках туфли, я тихонько шла к выходу, но моё внимание привлекли громкие мужские голоса, доносившиеся из кухни. Дверь была приоткрыта, и я не удержалась заглянуть, чтобы последний раз увидеть Сэтара. Он был в одних брюках, сидел на стуле, скрестив сильные руки на голой груди. С другой стороны стола сидел молодой парень, на вид не старше Маркуса, с ярко-алыми волосами, но тёмными бровями и ресницами. Он был в каком-то военном мундире, или другой вычурной одежде из той же ткани, что и костюм Сэта. Красноволосый был очень, ну просто нереально красивым. Даже эта нелепая алая краска для волос не портила его аристократичное лицо, а лишь удивительным образом подчёркивала мужественность.
По комнате, нервно расхаживая из угла в угол, ходил высокий брюнет. В отличие от коротко подстриженных Сэта и красноволосого, его волосы были собраны в низкий хвост, достававший длиной до лопаток. Вообще я с предубеждением отношусь к мужчинам с подобными шевелюрами, считая их немного женственными, но усомниться в мужественности этого экземпляра мне не приходилось: крупные, но гармоничные черты, тяжёлый подбородок, выдававший изрядное упрямство, высокие скулы и немного раскосые карие глаза, в данный момент пылавшие гневом, направленным на Сэтара.
Я уже собиралась уйти, пока меня не заметили, но фраза взбешённого брюнета заставила меня задержаться, обращаясь в слух.
– Как ты до такого додумался, Сэт?! Иногда я не могу поверить в то, что тебе уже шестьдесят девять лет, поскольку ведёшь себя, как сущий ребёнок! Как можно было не объяснить игнии о её роли для нашего круга? Если ты забыл, то это касается не только тебя, но и нас. Своими глупыми действиями ты всё поставил под угрозу! Как теперь мы будем завоёвывать Амали, если ты изначально её обманул?
– Я её не обманывал. Просто не сказал всего. Я предупредил, что она игния нашего круга, и что фраза ритуальная. Сказал, что она получит всего меня, – не желая признавать вину, оправдывался Сэтар, а я затаила дыхание, опасаясь, что меня обнаружат и я так и не узнаю, чем так недоволен брюнет, и причём тут он и красноволосый? Я ведь просто согласилась переспать с Сэтом.
– Не обманывал?! Не обманывал, говоришь? Может быть, ты забыл, что у людей приняты моногамные отношения, и девочка понятия не имеет об обычаях пиров, хотя бы потому, что мы не распространяемся о личных делах? Или после того, как огонь впитался в её ладонь, ты рассказал ей, что мы все теперь связаны, просто потому, что больше не сможем прикоснуться ни к одной женщине в плане интимной близости? Наверное, многомудрый Сэтар пояснил Амали, что после всех ритуалов она наша супруга – одна на троих, и этот союз нерасторжим?  Как ты теперь собираешься всё это пояснить, когда ничего исправить уже нельзя? – кричал брюнет, едва не бросаясь с кулаками на Сэта, а я стояла, уронив челюсть и с трудом вспоминала, как дышать.
«Нет! Этого не может быть! Это какой-то сюр, не иначе», – подумала я, медленно отступая к двери.
Из кухни послышался звон разбиваемого стекла и глухие удары, но я уже не собиралась дожидаться окончания этого представления.
К счастью, дверь оказалась не заперта. Я опрометью бросилась по коридору, надев туфли только в лифте. Сердце гулко стучало в груди, а в голове пульсировала только одна мысль – «я идиотка».
Сэтар произносил столько странных фраз и вёл себя необычно, но я не обратила внимания ни на что в слепом желании получить никому не нужный сексуальный опыт. Почему-то мысль о Маркусе и его оговорке больше не ранила, а вызывала глухое раздражение.
Сейчас мне хотелось только одного – убраться подальше отсюда. Туда, где они меня не найдут. Какие мужья? Какие пиры? Я хотела учиться и жить, радуясь своей молодости и красоте.
– Где ты была, сумасбродка?! – спросила Линда, осматривая меня с ног до головы.
– Полетели домой. Срочно! – сказала я, постоянно оглядываясь на лифт.
– Что случилось? – обеспокоенно спросила подруга, но я только потянула её в сторону пирса, где были припаркованы нанятые специально для вечеринки парные челноки.
– Ты, наконец, расскажешь мне, что произошло? – спросила подруга, когда наш маленький кораблик стартовал в сторону станции, на которой располагалось училище.
– Я дура, Линда. Ты не представляешь, какая я дура, – всхлипнула я, давая волю своему страху и досаде.
Глава 8. Маркус
Амали
Со дня моего «эпик фейл» прошёл уже месяц. Всё не то, чтобы забылось, но как-то сгладилось. Я считала, что история с Сэтаром Фао осталась в прошлом.
Единственным напоминанием о том, как я лишилась девственности, остались странные, неизвестно откуда взявшиеся татуировки в виде нескольких огненных колец. Одно опоясывало мне запястье и ещё три в ложбинке между грудей. Три огненных кольца пересекались наподобие олимпийского символа, образуя четвёртую фигуру в виде зёрнышка, ну или сердца. Странно, но по-своему даже красиво.
Первое время после побега меня одолевала паранойя: казалось, что те странные мужчины обязательно будут меня искать. Я даже сменила фамилию, поступив в академию под девичьей фамилией матери – Нэвис.
– Ты пойдёшь на вечеринку в честь поступления? Наши все собираются. Хотят отметить это грандиозное событие, – спросила Линда, роясь в своём гардеробе. Моя подруга поступила вместе со мной, и нам даже удалось подкупить коменданта общежития, чтобы получить совместную комнату всего на двоих.
– Нет. С меня хватило вечеринок, – сказала я, изучая строение типовых схем крейсеров гражданской авиации.
– Не будь глупышкой. Нельзя всю жизнь убиваться из-за одного неприятного опыта. К тому же в некотором роде он был очень приятным. Я тебе хочу сказать, что получить удовольствие от первого раза практически нереально, поэтому тебе несказанно повезло, что тот загадочный пир был хорош в постели, – с усмешкой сказала подруга.
Воспоминание резануло неожиданной болью по сердцу, заставляя непроизвольно потереть грудь именно в том месте, где красовались огненные кольца.
– И татушка прикольная. Никогда не видела таких ярких красок. Хотя и не поняла, как они умудрились тебе её набить, – добавила подруга, заметив мой жест.
Я и сама не помнила, но снова говорить об этом не хотела. Почему-то каждый раз, когда я вспоминала о Сэте, становилось тоскливо, как будто у меня что-то отняли, то, без чего трудно даже дышать.
Завибрировал мой коммуникатор я и привычным движением нажала на ответ. Передо мной высветилась голограмма с улыбающимся лицом того, кого я не ожидала увидеть.
– Привет, малышка. Прости, что не связался раньше. Я не знал о том, что ты решила сменить фамилию. Это как-то… необычно. Это я к чему говорю: я устроился куратором лётчиков транспортных крейсеров, поэтому скоро буду вести у вас практические занятия. Я всё искал крошку Амали Райс среди курсантов, догадался лишь тогда, когда увидел твоё имя. Всё-таки имя у тебя редкое, – сверкая белизной зубов и очаровательными ямочками на щеках, заявил Маркус.
– Да? Я как-то не подумала, что тебе это интересно. Смена моей фамилии, я имею в виду, – растерявшись от неожиданности, сказала я.
– Брось! Ты же моя крошка Ами. Мне интересно всё, что с тобой происходит. Мои родители беспокоятся. Говорят, что ты стала замкнутой. Что случилось? Неужели малышка Амали влюбилась? – хитро прищурив красивые карие глаза, спросил Маркус.
– Влюбилась, – эхом отозвалась я, снова неосознанно потирая тату, верхний край которого было видно в глубоком вырезе простой белой майки.
Блондин проследил за моим движением и вид у него уже стал не настолько насмешливым, я бы даже сказала заинтересованным.
– Ты набила тату? – полюбопытствовал Маркус.
– Да. Не удержалась. Уж очень был хорош мастер, – сказала я, демонстрируя переливающееся огненное кольцо на моём запястье.
– Мне больше интересно, как он набивал тебе другой рисунок, – отчего-то хмуро сказал Марк, указывая кивком на мою грудь.