Принадлежащая грешнику (ЛП)
Киара моргает, глядя на миссис Кроу, которая поначалу может быть ошеломляющей, но эта женщина действительно безобидна.
— Ах ... это мой естественный цвет, — отвечает Киара.
— Ты не возражаешь, если я сделаю фото? Просто чтобы я могла показать своему парикмахеру.
— О, конечно.
Киара встает, затем миссис Кроу спрашивает:
— Ты не против снять заколки, дорогая?
Киара бросает нервный взгляд в мою сторону, затем делает, как просит миссис Кроу.
Моя клиентка обращает свое внимание на меня, вытаскивая свой телефон из огромной сумки, которую держит под мышкой.
— Будь милым и помоги мне сделать снимок.
Осторожно, чтобы случайно не коснуться миссис Кроу, я беру у нее устройство и, открыв ее камеру, смотрю на Киару, пока она проводит пальцами по длинным шелковым прядям, которые она называет волосами.
Я приостанавливаюсь на мгновение, и когда Киара оглядывается на меня через плечо, мое сердце сжимается при виде нее.
Черт возьми, красавица. Женщина не от мира сего.
В ту секунду, когда наши взгляды встречаются, она быстро отворачивается. Не желая тратить больше времени, я навожу камеру на Киару и делаю снимок.
Возвращая устройство сияющей миссис Кроу, я замечаю, как Киара быстро закалывает волосы обратно наверх. Не задумываясь, я говорю:
— Тебе следует чаще распускать волосы.
— А? — Киара замирает, как будто я только что пригрозил ей.
— Он прав, дорогая. Твои волосы должны быть распущены, — добавляет миссис Кроу свои два цента.
Жестом показывая миссис Кроу в сторону лифта, чтобы она начала идти, я ловлю себя на том, что украдкой бросаю еще один взгляд на Киару, прежде чем вернуть свое внимание к клиенту.
Глава 10
КИАРА
Когда я прихожу домой, я падаю на диван и облегченно выдыхаю.
После звонка этим утром Финн не предпринял никаких попыток пообщаться со мной, и теперь, когда день позади, напряжение действительно начинает спадать.
Может быть, мне повезет, и Финн будет слишком занят, чтобы связываться со мной.
Достав телефон из кармана, я быстро захожу в свое банковское приложение, и когда я вижу сумму, внесенную на мой счет, улыбка кривит мои губы.
Я впитываю этот приятный момент, моя душа отчаянно нуждается в нем.
Теперь я могу купить пару нарядов для работы.
Мои мышцы больше расслабляются, и даже возвращается потерянный аппетит. Встав, я иду на маленькую кухню и начинаю готовить макароны с сыром на ужин.
Когда я откусываю первый кусочек, мой желудок урчит в знак протеста против того, что я позволила ему голодать весь день.
Не в силах удержаться, я снова захожу на свой банковский счет и во время еды смотрю на баланс.
Устройство вибрирует в моей руке, и, закрыв банковское приложение, я нажимаю на свои сообщения. Не распознав номер, я открываю текст.
Я скучал по тебе сегодня.
Еда мгновенно прокисает у меня во рту. Затем приходит еще одно сообщение.
Не думай, что сможешь спрятаться от меня.
Теперь ты принадлежишь мне.
Приходи завтра в семь.
И никому ни слова об этом, блять, не говори, или твоя мать умрет.
Я бросаю телефон на стойку и смотрю на него, как на змею, пока экран не становится черным. Мое сердце бешено колотится в груди, толика счастья, которую я смогла вернуть, получив свою зарплату, утонула в напоминании о кошмаре, в котором я застряла.
Проходят минуты, прежде чем я могу пошевелиться. Я убираю остатки макарон с сыром в холодильник и, идя в ванную, открываю краны, чтобы наполнить ванну, поскольку мне нужно отмыться.
Чувствуя себя измученной, я снимаю с себя одежду и, ступив в ванну, погружаюсь в воду. Откидываясь назад, я погружаю голову в воду, и, задерживая дыхание, жалею, что не могу вычеркнуть Финна из своей жизни.
Что мне делать?
_______________________________
Не имея выбора, я прихожу на работу в семь, как и просил Финн.
Здание кажется пустым, когда я поднимаюсь на лифте на административный этаж.
Никто не услышит, если я закричу.
Осмелюсь ли я вообще кричать?
Мои руки сжаты в кулаки по бокам, зубы безжалостно теребят нижнюю губу.
Боже, это безумие.
Если я обращусь в полицию с текстовыми сообщениями, смогут ли они защитить мою мать? Достаточно ли этого доказательства?
Чувствуя себя заключенной, идущей в камеру казни, мой взгляд прикован к двери кабинета Финна. Мое дыхание становится поверхностным, я без сомнения знаю, что ничего хорошего не произойдет, как только я войду туда.
Останавливаясь посреди коридора, безнадежность и страх нарастают в моей груди, сдавливая сердце мертвой хваткой.
Внезапно дверь открывается, и на лице Финна появляется хищная улыбка.
— А я думал, ты заставишь меня ждать. — Жестом приглашая меня войти, он ждет.
Глядя на мужчину, который превращает мою жизнь в сущий ад, я удивляюсь, как я вообще могла считать его привлекательным.
Он отвратителен.
— Сейчас, Киара.
Безнадежный вздох срывается с моих губ, затем я двигаюсь вперед, направляясь в ад. Остановившись посреди кабинета, я слышу, как он закрывает дверь.
Я чувствую, как он движется, ощущение, что за мной охотятся, сжимает мне горло.
Когда его пальцы касаются моего плеча и спускаются вниз по руке, мое тело инстинктивно дергается.
— Пожалуйста, не делай этого, — мольба срывается с моих губ.
Он крепко сжимает мою руку и притягивает меня обратно к его груди. Его дыхание доносится до моего уха.
— Так это не работает. Если ты собираешься умолять и плакать ... — В поле моего зрения появляется пистолет, пугающий меня до смерти. Я отшатываюсь, мое сердце учащенно бьется.
Финн приставляет дуло к моей шее и проводит холодной сталью поперек моего горла. Я так напугана, что даже не могу дышать.
— Ты же не хочешь, чтобы с твоей матерью что-нибудь случилось, верно?
Я быстро киваю.
— И мне бы не хотелось причинять тебе боль, — зловеще добавляет он. Он двигает стволом вниз по моему переду и останавливается между грудей. — Ты будешь умолять и плакать?
Я качаю головой.
— Тебе понравится все, что я буду с тобой делать, верно?
Закрыв глаза, я тяжело сглатываю от ужаса, заполняющего каждый дюйм меня, затем киваю.
— Хорошая девочка, — выдыхает он.
Пистолет исчезает из моего поля зрения, затем Финн продолжает поглаживать пальцами мою руку.
— Повернись.
Когда я поворачиваюсь к нему лицом, мое дыхание становится поверхностным и учащенным, от частых вдохов у меня кружится голова. Я медленно поднимаю взгляд, пока наши глаза не встречаются.
Как ты можешь так поступать со мной?
Я вижу разврат и похоть в его глазах, и это отвечает на мой вопрос. Финн – зло.
— Покажи мне, как ты благодарна за то, что я сохраняю жизнь твоей матери, — говорит он, и на его лице появляется жестокая усмешка. — Поцелуй меня.
Я изо всех сил стараюсь не показывать отвращение на своем лице. В моем горле образуется комок.
— Т-ты можешь наклониться?
Боже. Помоги мне.
Улыбка Финна растягивается, когда он наклоняется.
Думай о маме. Думай о чем угодно, только не о том, что ты делаешь, и просто покончи с этим.
Приподняв подбородок, я зажмуриваю глаза и прижимаюсь губами к его рту.
Не блюй.
Не блюй.
Финн рычит мне в губы:
— Ты можешь сделать это лучше.
Рыдание угрожает вырваться из моей груди, и я с трудом сглатываю, чтобы сдержать его. Приоткрывая губы, сильное отвращение сотрясает меня, когда я позволяю своему языку проникнуть в его рот.
Руки Финна обвиваются вокруг меня, и я прижимаюсь к его груди. Он наклоняет голову и жадно целует меня, даже постанывая от удовлетворения.
Не блюй.
Его рука скользит вниз к моей заднице, и он крепко сжимает меня.