Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ)

На склад проникали тусклые лучи дневного света, и эти лучи помогли Мэтью через полдюжины шагов вовремя среагировать и не упасть, споткнувшись о труп девушки. Дрожащими руками он перевернул ее. Это была Джейн Ховард, безглазая кровавая маска застыла на ее лице, мышцы которого до сих пор были сведены в предсмертном ужасе. Ножевая рана зияла в груди, на горле кроваво улыбался второй рот, и дьявольское распятие было вырезано на лбу.
— Рори! — закричал Мэтью снова.
Он перешагнул через то, что когда-то было Джоном Беллсеном, затем миновал Люси Сэммс и Тома Лэнси, лежащих так близко друг другу, что вытекшая из их ран кровь образовала маленькое озеро. Сюда уже прилетели первые мухи, несмотря на холод, и следовало ожидать, что скоро этот склад будет кишеть ими, потому что они просочатся к месту массовой бойни через каждую щель в стенах.
Мэтью вдруг резко стало дурно. Он думал, что подготовился ко всему, но после того, как счет перевалил за двадцать тел, его колени подогнулись, и пришлось ухватиться за кровавую стену в поисках поддержки. В поддержке было отказано, и он тяжело опустился на пол. Его желудок начал выворачиваться наизнанку — снова и снова, несмотря на то, что там уже ничего не осталось. Его разум затуманился. Похоже, что каждый член Черноглазого Семейства был убит в приступе дикой атаки: глотки резали, чтобы исключить саму возможность, что кто-то останется в живых, а еще эти проклятые метки на лбах… в попытке обозначить какой-то сатанинский триумф.
Мэтью заставил себя встать и двинуться дальше.
— Пай! — прохрипел он. При следующем шаге он случайно задел сапогом кровавую лужу, побеспокоил пирующих на ней мух, и те взмыли вверх, плетьми ударив его по лицу. У самых ног лежало худое тело. Мэтью разглядел в кровавом месиве копну коротких вьющихся волос. Искалеченное лицо уткнулось в пол, а тело лежало в такой неестественной позе, будто в нем была переломана половина костей. Содрогнувшись, молодой человек наклонился, чтобы перевернуть труп.
— Не делай этого, — сказал кто-то.
Мэтью застыл, сердце резко врезалось в грудь изнутри, все тело сотряслось, и слезы удивленной ярости побежали по его щекам.
— Не надо, — снова предостерег Рори. Его голос был пустым и потусторонним. — Подойти ко мне ближе. Смотри под ноги.
Мэтью подчинился, чувствуя себя так, будто кто-то заточил его в ночной кошмар, находящийся за гранью человеческой выносливости. Он увидел слабое свечение в дальнем углу. Рори сидел на полу, и рядом с ним стояла маленькая чадящая оплывшая свеча, от которой остался почти один лишь огарок.
— Ближе, — попросил он жутким, обессиленным голосом.
Мэтью снова чуть не споткнулся о чье-то тело. По счету оно было уже двадцать вторым. Он обошел труп, опасаясь, что сейчас его снова вырвет.
По половицам к нему покатилась закупоренная бутылка. Она остановилась у самых его ног рядом с мертвым телом.
— Пей, — сказал Рори. И это была не просьба.
Мэтью поднял бутылку. Это была не маленькая синяя бутылочка с «Бархатом», как сначала подумал Мэтью, это была большая коричневая бутыль с ромом, початая — в ней осталось, наверное, примерно три глотка. Он потянул пробку зубами, выпил почти все, что осталось, и протолкнул пробку обратно, понимая, что ужас момента не мог бы смыть никакой ром — неважно, насколько крепкий. Молодой человек стоял на месте, слегка покачиваясь на ногах.
— Резня, — сказал Рори. — Разве не подходящее слово для всего этого?
— Да… — только и сумел выдавить Мэтью.
— Они все мертвы.
— Боже…
— Хм… да уж. Что-нибудь осталось?
Мэтью передал ему бутыль. Рори поднялся, схватил ее, откупорил и допил остатки рома, после тихо поставил бутыль на пол, словно боялся побеспокоить мертвецов.
— Все? — переспросил Мэтью. Ему показалось, что он услышал где-то шорох, который мог издать выживший, но, похоже, это были просто голуби.
— И еще три дополнительных покойника, — сказал Рори, чье лицо в свете свечи было бледным и призрачным. — Это были злобные ублюдки. Я считаю, у них рука не дрогнула бы прикончить даже своих раненых, если б они решили, что эти люди все равно обречены умереть.
 
— Это сделали Могавки?
— Нет, — ответил Рори безучастно. Похоже, непостижимое, абсолютное зло этого массового убийства высушило его досуха так же, как он осушил бутыль с ромом. Он опустился на пол своим пустым, обессиленным телом, напоминающим сломанную ракушку. — Не Могавки. Те, кого они бросали… не были раскрашены, как индейцы. И то, как они это сделали… нет, не Могавки.
— Кто тогда?
— Я сидел прямо здесь… я даже не знаю, как долго. И пытался это понять. Кто? Понятия не имею. Но я знаю, почему, Мэтью. Это совершенно ясно.
— Скажи мне.
— Подвал был вычищен. Они забрали все. Похоже, привезли два вагона… один, полный убийц, а другой пустой, чтобы погрузить туда весь «Бархат». Они забрали все… кроме одного.
— Чего?
— Я бы отвел тебя вниз, чтобы показать, но… я не могу сдвинуться отсюда, Мэтью. Я сижу здесь уже… несколько часов, наверное. Прямо здесь, и мне наплевать, что я не двигаюсь. Ты можешь пойти и посмотреть сам, но я не советую тебе, — Рори посмотрел на Мэтью. Пот блестел на его лице, глаза казались двумя опустошенными пропастями. — Они оставили одну синюю бутылку прямо посреди комнаты. И знаешь, чем они ее наполнили?
Мэтью не смел даже догадываться. Судя по тому, в каком состоянии он нашел тела… безглазые, как Паули и Джейн…
— М-да, — протянул Рори. — Они оставили ее там, я думаю, чтобы ее нашел констебль… или тот, кто первым туда попадет. Наверное, такие образованные ребята, как ты, называют это «заявлением».
— Я бы назвал это объявлением войны, — сумел ответить Мэтью. — Войны против Профессора Фэлла.
Рори кивнул.
— Эта поедающая сыр крыса… она уже распухла от лакомства и превратилась в монстра, и… я тебе так скажу… я скажу… — голос его сломался. Он задрожал, его серебряные зубы застучали друг о друга, и ему пришлось приложить титаническое усилие, чтобы взять себя в руки. — Я никогда не видел ничего подобного. Эти люди… они ведь получали удовольствия от этого, Мэтью! Они получали удовольствие, убивая каждого члена моей семьи… причем, не раз и не два они ранили их, а наносили смертельные удары снова и снова. Они получали удовольствие… — он снова кивнул, слишком энергично и нервно, затем потянулся к пустой бутылке, откупорил ее и сделал глоток рома, которого там уже не было. На секунду Мэтью подумал, что сейчас напряженное лицо Рори может лопнуть, и он зайдется в крике, но этого не произошло.
Вместо того Рори всмотрелся в лицо Мэтью, бутылка мягко и осторожно вернулась на половицы, и ужасающе надтреснутый голос прохрипел:
— Они все мертвы… все… и теперь я человек без дома и семьи…
Мэтью услышал звук едва сдерживаемого болезненного стона, как будто спина Рори подломилась и готова была согнуться, и лишь нечеловеческим усилием воли он сдерживался от того, чтобы закричать. И тут он не выдержал и упал на пол, содрогнувшись всем телом, и в приступе немых рыданий начал ползти прочь от единственного живого человека в этом помещении. Когда Мэтью наклонился и попытался ухватить его за плечо, он воскликнул:
— Не трогай меня! — и это было похоже на рык раненого зверя. Мэтью оставил его, как есть. Рори отполз на расстояние, куда свет единственной свечи не доставал, и его очертания превратились в неясную массу. Было ясно лишь, что он лежал на левом боку, подтянув к себе колени. Следующий миг наполнил склад тихим воем, который все длился и длился… это был невыносимый звук, настоящая пытка для Мэтью, поэтому он отошел так далеко, как только смог, снова вернувшись в зону покойников.
Сколько прошло, прежде чем Рори замолчал? Две минуты? Три? Мэтью ждал, вдыхая носом кровавую память о мертвецах. Нет, о людях, жесточайшим образом убитых, и их лица призрачно всплывали в его разуме.
— Я найду их, кто бы это ни был, — послышался хриплый голос Рори. — Похоже, они штурмовали наше жилище… так быстро налетели, что не было возможности подготовиться к схватке. Похоже, их было много. Думаю, целый вагон. Скорее всего, они просто высадились, спустили пандус, выскочили и сразу понеслись на склад. А потом целенаправленно спустились в подвал и все погрузили после того, как… как они всех… Своих раненых они просто бросали с перерезанными глотками — чтобы не заговорили. Ты меня слушаешь?