Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ)

Он уже заметил, что мотоцикла Коди возле дома нет. Видно, смекнул Кёрт, мальчуган в общежитии. Он никогда не боялся темноты, но пройти через первую комнату, когда образ обугленного черного существа, хлещущего хвостом, так и впивался в мозг, оказалось непросто. Однако Кёрт все-таки пересёк кухню и порылся в ящике, отыскивая спички и свечу. Найдя один-единственный короткий огарок и коробок спичек, он зажёг свечку. Пламя разгорелось, и он увидел на коробке эмблему «Колючей проволоки».
Он заметил свидетельство того, что Коди был здесь: на кухонном столе стояла на блюдце свеча. Кёрт раскрыл холодильник, вынул бутылку виноградного сока, в которой оставалось всего несколько глотков, и осушил ее. Во рту все еще держался медный привкус крови, а две прогалины на десне на месте зубов дергало в такт сердцебиению.
Он зажёг прилепленную к блюдцу свечу и забрал ее с собой в спальню. Его лучшая рубаха — красная ковбойка — валялась на полу. Осторожно поводя плечами, Кёрт натянул ее и уселся на кровать. Было адски жарко, по лицу катился пот.
Заметив, что стоявшая на ночном столике маленькая фотография Сокровища перевернулась, он поднял ее и уперся взглядом в освещенное жёлтым неярким светом лицо. «Сколько времени прошло, — подумал он. Пропасть».
Кровать манила. Она хотела, чтобы Кёрт забрался во влажные простыни, свернулся клубком, прижимая портрет Сокровища к груди, и уснул. Ведь сон от смерти отделял всего шаг. Кёрт понял: этого-то он и ждал. Сокровище была там, в недоступном для него краю. Золотоволосая, с солнечной улыбкой, она всегда останется молодой — у него же каждый новый день будет отнимать еще толику сил и здоровья.
Но в свете свечи он разглядел на фотографии то, чего раньше не замечал: в лице Сокровища проступали черты Коди. Да, густые кудри были такими же, как у Коди, но было и другое — резко очерченный подбородок, брови вразлет, угловатое лицо. И глаза: даже когда Сокровище улыбалась, в них таилась сталь, в точности как у сына. «Больно уж сильная была Сокровище, чтобы ладить со мной, — подумал Коди. — Страсть какая сильная».
Коди был в Сокровище. На этом самом фото. Он все время был там, только раньше Кёрт этого не замечал.
А Сокровище жила в Коди. Мысль эта была ясной, как пробившийся сквозь грозовые тучи сноп солнечного света, и тьма в голове у Кёрта начала рассеиваться.
Он зажал рот рукой, оглушенный, словно только что схлопотал по зубам. Сокровище жила в Коди. Она оставила ему частицу себя, а он отшвырнул дар, как засопленную тряпку.
— О Боже, — прошептал он. — О Боже мой. — Он взглянул на расколотую вешалку на стене, и наружу запросился стон.
Нужно найти Коди. Нужно заставить мальчика понять, что его отец был слеп и болен душой. Всего этим не поправить, много грязной воды утекло но когда-то надо начинать, правда? Кёрт осторожно вынул фотографию Сокровища из рамки — он хотел, чтобы Коди увидел в ней себя, — бережно сложил и спрятал в задний карман.
Обретя цель, он простучал башмаками по покоробленным доскам. С треском захлопнув за собой дверь-ширму, Кёрт вышел на Сомбра-стрит и повернул к северу, туда, где она вливалась в Трэвис-стрит.
В больнице Рэй Хэммонд натянул одежду — залитую кровью рубаху и прочее, — и вышел из палаты. Очки он потерял, так что перед глазами у него все расплывалось, но Рэй видел достаточно хорошо, чтобы идти, не натыкаясь на стены. Он добрался почти до сестринского поста, и тут из двери справа от него появилась сиделка (кажется, миссис Боннер, подумал Рэй) и сказала:
— И куда же это вы, молодой человек?
— Домой. — Распухший язык все еще казался непомерно большим, а открывать и закрывать рот было больно.
— Только с разрешения доктора Мак-Нила.
В голосе звучала та же непререкаемость, что и у Косоглазки Джеппардо.
— Я сам себе разрешил. Я не могу уснуть и не собираюсь лежать и глазеть на потолок.
— Ну-ка, — медсестра взяла его за руку. — Идем-ка в палату.
Еще одна пытается убрать меня с дороги, подумал он и внутренне запылал от гнева.
— Я же сказал, я иду домой, — Рэй вырвал руку. — А вот что вам можно хвататься за меня, я не говорил. — Даже без очков парнишка разглядел, как медсестра возмущенно поджала губы. — Пусть я еще не взрослый, но права у меня есть. Например, право пойти домой, когда вздумается. Спасибо, что залатали, и aдиос.
 
Слегка припадая на одну ногу, Рэй прошел мимо медсестры. Он ожидал, что будет схвачен за плечо, но успел сделать три шага, и только тогда услышал, как миссис Боннер начала звать доктора Мак-Нила. Рэй прошел через приемный покой, пожелал миссис Сантос доброй ночи и вышел за дверь. Доктор Мак-Нил за ним не пришёл. Рэй подумал, что у дока есть дела поважнее, чем гоняться за ним. Из-за тумана и плохого зрения мальчик видел от силы на десять футов вперёд, а вонь стояла такая, точно на улице взорвали с десяток «бомбочек» из кабинета химии, но он упрямо шагал по Селеста-стрит, с хрустом ступая кроссовками по осколкам оконного стёкла.
Рэй шел домой, а Коди Локетт тем временем остановил мотоцикл на Окраине, у крыльца католической церкви. Он поднял очки на лоб, не торопясь слезать со вздрагивающего, стреляющего мотором мотоцикла. За витражами церковных окон горели свечи, по цветным стеклам скользили тени — внутри были люди. В любую другую ночь из Коди уже сделали бы отбивную только за то, что он находился здесь, но сегодня правила поменялись. Он выключил двигатель и фару, слез с мотоцикла — и увидел во дворе на другой стороне Первой улицы фигуру. Их разделяло каких-нибудь пятнадцать футов. Коди взялся за примотанную к рулю биту, усаженную гвоздями.
Лица этого человека Коди разглядеть не сумел, но заметил свисавшие ему на плечи сальные завитки черных волос.
— Кроуфилд? — спросил он. И повторил, громче: — Кроуфилд, это ты?
Санни Кроуфилд не шелохнулся. Возможно, он улыбался, а может быть, лишь косо поглядывал на Коди. В пробивавшемся из церкви свете свечей глаза Санни влажно блестели.
— Лучше вали с улицы, мужик! — сказал Коди. Кроуфилд снова не ответил. — Оглох ты, что…
Кто-то взял его за руку. Коди рявкнул: «Черт!» и круто обернулся.
На ступеньках стоял Зарра Альхамбра.
— Чего ты тут делаешь, Локетт? Спятил?
Оставленный Риком сторожить двери, Зарра услышал сперва мотоцикл Локетта, а потом как парень с кем-то разговаривает.
Коди выдернул руку.
— Я пришёл к Хурадо. — Он не уточнил, к кому именно. — И пытался объяснить Кроуфилду, что лучше ему найти какую-нибудь крышу. — Он махнул рукой на другую сторону улицы.
Зарра посмотрел.
— Кроуфилд? Где?
— Вон там! — Коди ткнул пальцем через улицу и понял, что показывает на пустое место. Фигура исчезла. — Он стоял там, во дворе, сказал Коди. Он оглядел улицу, но Санни Кроуфилда поглотил дым. — Зуб даю, он там был! То есть… кто-то, похожий на него!
Обоих поразила одна и та же мысль. Широко раскрытые глаза Зарры забегали, и он отступил на пару шагов:
— Пошли.
Коди быстро вошёл за ним в церковь.
В алтаре яблоку негде было упасть. Люди сидели и на скамьях, и в проходах. Отец Ла-Прадо с шестью или семью добровольцами пытался не допустить паники, но испуганные голоса и рев младенцев сливались в гвалт сумасшедшего дома. Коди прикинул, что здесь собралось по крайней мере две сотни жителей Окраины — а в других частях храма, может быть, и больше. У алтаря установили стол, заставленный пластмассовыми стаканчиками, бутылками воды, сэндвичами, пончиками и прочей снедью с церковной кухни. Десятки свечей заливали церковь темно-жёлтым светом. Кое-кто принёс керосиновые лампы и фонарики.
Коди решительно двинулся за порог, но не успел сделать и пяти шагов, как вдруг кто-то уперся ладонью в его покрытую кровоподтеками грудь и толкнул обратно к дверям. Лен Редфезер, подросток-апач, почти такой же здоровенный, как Танк, прорычал:
— А ну, мужик, вали отсюда! Ну!
Рядом с Коди оказался кто-то еще, он тоже толкал его к двери. Заметив заварушку, к выходу, рассекая толпу, начали проталкиваться еще трое «Гремучек». Следующий толчок Редфезера швырнул Коди на стену. «Драка! Драка!» — развопился Пекин, подпрыгивая от возбуждения.