Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ)

— Господи, помилуй нас! Сегодня весь город решил собраться у нас, чтобы ждать Бена.
Мисс Гласс Зеленая сморщила нос, словно укусила лимон, но все же пригласила Джонни пройти внутрь.
— Бен заканчивает урок через пять минут. Можешь войти и подождать своего друга.
Оказавшись в комнате и увидев наши вытянутые физиономии, Джонни сразу понял, что происходящее никак нельзя назвать приятным времяпрепровождением.
— Кроа-а-ак! Кроа-а-а-ак! — снова скрипуче прокричали в задней комнате.
— Может быть, ты хотя бы заглянешь к нему, если не слишком занята? — раздраженно спросила у сестры мисс Гласс Голубая. — Ты сама его разбудила, так что иди и займись им!
— Клянусь, тотчас съехала бы отсюда, если бы удалось найти жилье размером хотя бы с картонную коробку! — проворчала мисс Гласс Зеленая.
С этими словами она удалилась в прихожую, и через несколько минут гвалт в задних комнатах затих.
— Господи, да я с ног валюсь от усталости! — Мисс Гласс Голубая взяла с кофейного столика старый церковный бюллетень и принялась обмахиваться им, словно веером. — Бен, уступи мне место, на сегодня урок закончен. Сейчас я покажу тебе, как ты мог бы играть, если бы выполнял упражнения как следует.
— Хорошо, мэм!
Бен немедленно вскочил.
Мисс Голубая удобно расположилась за пианино. Ее руки с элегантными длинными пальцами замерли над клавишами. Она закрыла глаза, как я догадался, выбирая в уме мелодию, которую мы сейчас услышим.
— Этой вещи я учу всех своих учеников, которым даю уроки игры на фортепиано, — объявила она нам. — Мелодия называется «Прекрасный мечтатель», вы когда-нибудь слышали ее?
— Нет, мэм, — поспешно отозвался Бен.
Дэви Рэй толкнул меня под ребра локтем и закатил глаза.
— Тогда слушайте, — сказала мисс Голубая и заиграла.
Конечно, это были не «Beach Boys», но все-таки тоже неплохо. Изливаясь из пианино, музыка заполняла собой комнату. Ловко перебирая пальцами по клавишам, мисс Голубая покачивалась на своем табурете из стороны в сторону. Как я уже говорил, играла она очень и очень здорово.
Но вскоре снова раздался пронзительный звук. От неожиданности у меня на затылке поднялись дыбом волосы, я ощущал их от кончиков до самых корней. Казалось, что в ушах звучит скрежет битого стекла.
— Череп и кости! Ханна Фюрд! Череп и кости! Сверчок за печкой!
Руки мисс Гласс Голубой замерли, и музыка прекратилась.
— Катарина! Да заткни ты ему рот печеньем, в конце-то концов!
— Он там совсем сойдет с ума! Он бьется в клетке!
— Череп и кости! Дайте мне поправиться! Череп и кости!
Сказать по правде, я не мог в точности разобрать, что за слова выкрикивала птица в задней комнате, — эти самые или они мне только показались. Бен, Дэви Рэй, Джонни и я переглянулись, чувствуя себя так, словно очутились в сумасшедшем доме.
— Ханна Фюрд! Кроа-а-ак! Сверчок за печкой!
— Я говорю: дай ему печенье! — заорала, сама не своя, мисс Голубая. — Ты что, забыла, что такое печенье?
— Если ты сейчас же не замолчишь, я проломлю тебе голову!
Хриплые визгливые выкрики продолжались. Среди этого переполоха вдруг снова зазвонил дверной колокольчик.
— Это все твоя мелодия! — с криком ворвалась в гостиную мисс Зеленая. — Я же просила тебя никогда не играть эту пьесу! Он каждый раз начинает беситься!
— Череп и кости! Дайте мне поправиться! Ханна Фюрд! Ханна Фюрд!
Вскочив с места, я отворил входную дверь, собираясь спастись бегством. На крыльце стояли средних лет мужчина и девочка лет девяти-десяти, которую он держал за руку. Я сразу узнал этого человека: это был мистер Юджин Осборн, который работал поваром в кафе «Яркая звезда».
— Я привел Уинифред на урок му… — заговорил он, но хриплый голос в задней комнате оборвал его на полуслове:
— Череп и кости! Кроа-а-а-ак! Сверчок за печкой!
— Господи, что это за крики? — изумленно вопросил мистер Осборн.
Мистер Осборн бережно придерживал, девочку за плечо. Его голубые глаза округлились от удивления. На покрытых волосками пальцах я заметил вытатуированные буквы: «А», «Р», «М», «И», «Я».
 
— Это мой попугай, мистер Осборн.
Мисс Гласс Голубая подошла отодвинув меня в сторону. Быть может, она была с виду худой, но сил в ней было предостаточно.
— Он сегодня не в духе.
Из прихожей снова появилась мисс Гласс Зеленая с огромной клеткой в руках, в которой, как оказалось, и находился источник всего этого переполоха. Это был здоровенный попугай, который летал по клетке и бился о прутья, дрожа, словно лист под порывами ураганного ветра.
— Череп и кости! — выкрикивала птица, показывая всем свой черный язык. — Дайте мне поправиться!
— Никакого ему больше печенья — он только что едва не отклевал мне палец!
Мисс Гласс Зеленая со стуком поставила клетку на рояльный табурет.
— Я твоего кормила, рискуя своими пальцами, и ты моего покорми!
— В жизни больше не подойду к этому гаду!
— Ханна Фюрд! Дайте мне поправиться! Череп и кости!
Попугай был бирюзового цвета без единого пятнышка, за исключением разве что желтого клюва. Он с криками бросался на прутья, голубые перья летели во все стороны.
— Тогда отнеси его в спальню! — предложила мисс Голубая. — Накрой покрывалом, пусть он успокоится!
— Я тебе не прислуга! Я не прислуга в своем доме, понятно? — завопила мисс Гласс Зеленая, но взяла клетку и с гордо поднятой головой вышла из гостиной.
— Череп и кости! — прохрипел на прощание попугай. — Сверчок за печкой!
Дверь закрылась, в доме наступила благодатная тишина.
— У него нелады со здоровьем, — объяснила с несколько нервной улыбкой мистеру Осборну мисс Гласс Голубая. — А кроме того, ему не нравится моя любимая пьеса, та, что я только что исполняла на пианино. Прошу вас, входите в дом! Бен, на сегодня урок закончен! Ты должен запомнить: главное — постоянная концентрация внимания и руки движутся плавно, словно волны.
— Хорошо, мэм! — отозвался Бен и, повернувшись ко мне, прошептал: — Давайте убираться отсюда подобру-поздорову!
Я вскочил с места, за мной — Дэви Рэй. Попугай наконец-то замолчал: видимо, клетку накрыли покрывалом и для него наступила ночь. Перед тем как взяться за ручку двери, я услышал, как мистер Осборн сказал мисс Голубой:
— Первый раз в жизни слышу, чтобы попугай ругался по-немецки!
— Как прикажете вас понимать, мистер Осборн? — удивленно подняла подведенные карандашом брови мисс Голубая.
Остановившись в дверях, я повернулся, чтобы услышать продолжение. От неожиданности Джонни налетел на меня.
— Ваш попугай ругается по-немецки, — упрямо повторил мистер Осборн. — Кто научил его таким словам?
— Честно говоря, я не понимаю, о чем вы говорите.
— Я служил в Европе поваром в Первой пехотной дивизии. Мне приходилось встречаться с пленными немцами, и уж поверьте мне, я узнаю немецкие бранные слова. Наслушался всякой всячины.
— Мой попугай ругается как солдафон? — Мисс Голубая растерянно улыбнулась, потом вновь помрачнела. — Вы, конечно же, ошибаетесь, мистер Осборн!
— Пошли! — пихнул меня в бок Джонни. — А то ярмарка закончится!
— Конечно, он не только ругался, — примирительно продолжил мистер Осборн. — Там были и другие немецкие слова, но они были произнесены невнятно.
— Мой попугай — американец! — гордо заявила мисс Гласс Голубая, вскинув подбородок. — Я понятия не имею, о чем вы говорите!
— Ладно, лично меня это не касается, — пожал плечами мистер Осборн.
— Мальчики! Хватит стоять в дверях. Вы выпускаете из дома тепло.
— Пошли, Кори! — позвал меня Дэви Рэй из седла велосипеда. — Мы опаздываем!
Дверь гостиной снова открылась.
— Слава богу, наконец он затих! — раздался голос мисс Гласс Зеленой. — Прошу тебя об одном, Соня, не играй больше эту свою песню, ради всего святого!
— Это не песня виновата сколько можно тебе повторять, Катарина! Я всегда играла эту вещь для него, и она ему нравилась!