Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ)

— Ты не сможешь помочь ему, Том. Если с тобой что-то случится…
Она не нашла в себе сил закончить фразу: стоило только подумать об этом, как на душе становилось смертельно холодно.
— Может, шериф и поступил дурно, но он заслуживает помощи. Я не должен был ответить отказом.
— Нет, ты поступил правильно. Ты не боец, Том. Блэйлоки убьют тебя, прежде чем ты глазом успеешь моргнуть.
— Значит, тогда мне придется вообще не моргать, — холодно ответил папа, и его лицо окаменело.
— Делай так, как сказал тебе Джей-Ти. Останься дома, подальше от опасности. Ладно?
— Хороший же пример я подаю Кори. Ты заметила, как он посмотрел на меня?
— Он все поймет, — отозвалась мама, пытаясь выдавить на лице улыбку. — Как насчет хорошего куска торта с корицей и чашечки кофе?
— Мне в рот ничего не лезет: ни торт с корицей, ни яблочный пирог, ни кокосовые пирожные, ни оладьи с черникой. Все, что мне сейчас нужно, это… — Отец замолчал, словно потерял дар речи от переполнявших его эмоций. «Покой», — вот что он, наверное, имел в виду. — Я пойду поговорю с Кори, — сказал он маме и, остановившись перед моей дверью, тихо постучал.
Я сказал, что можно войти. В конце концов, он был мой отец. Он присел ко мне на кровать, а я даже не поднял на него глаз, продолжая рассматривать книжку комиксов о Черном Ястребе.
Еще до того, как отец поднялся ко мне, я вспомнил слова Вернона Такстера: «Шериф Эмори — хороший человек, но не слишком хороший шериф. У него нет собачьего инстинкта ищейки, он вполне может выпустить птичку, когда она находится в его когтях». Судя по тому, что рассказал шериф Эмори, нельзя было сказать, что он не заботится о своей семье.
Отец прочистил горло.
— Ну что, наверно, я пал в твоих глазах ниже некуда?
В другой раз я, наверно, улыбнулся бы ему в ответ. Но в тот момент я упорно рассматривал одну и ту же страницу комиксов, пытаясь проникнуть в мир изящных черных самолетов и героев с крепкими челюстями, без промедления пускающих в ход кулаки и свой недюжинный разум во имя справедливости.
Наверно, я чем-то выдал себя, и отец прочитал мои мысли.
— Мир — это не книжка комиксов, сынок, — сказал он.
Потом он коснулся моего плеча, поднялся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
В ту ночь мне снились кошмары. В них не было четырех девочек, звавших меня по имени, но был автомобиль, несшийся к краю красной скалы и падавший вниз, в темную воду озера Саксон; в них была Полуночная Мона, проезжающая сквозь меня. Снилось мне и бородатое демоническое лицо Большого Дула, который повторял одно и то же: «Я добавил туда пару штук на всякий случай», и оторванная дробовым зарядом голова Люцифера, которая пронзительно кричала что-то из его могилы, и миссис Лезандер, которая протягивала мне стакан чая со словами: «Иногда Франц почти до рассвета слушает иностранные радиостанции».
Я проснулся и долго лежал, не смыкая глаз.
О том, что док Лезандер — «сова» и не спит по ночам до утра, а кроме того, на дух не переносит молока, я не сказал ни маме, ни отцу. Конечно же, ни то ни другое не имеет никакого отношения к автомобилю на дне озера Саксон. Да и для чего, скажите на милость, мистеру Лезандеру нужно было убивать незнакомца? К тому же док Лезандер — добрый человек, который любит животных. Предположить, что он дикий зверь, способный забить человека до смерти, а потом удушить его рояльной струной, было немыслимо. Это даже в голове не укладывалось!
Тем не менее я продолжал думать об этом.
Вернон оказался абсолютно прав в своей оценке шерифа Эмори. Может, он был прав и тогда, когда говорил про «сову», ненавидящую молоко?
Вернон, конечно, сумасшедший, но, как и «Beach Boys», он любит потусоваться. Подобно Божьему оку, он видел все, что происходило в Зефире, куда направлялись его жители и что случалось с ними, отлично разбирался в их грандиозных надеждах и низких интригах. Он видел жизнь нашего городка во всей ее неприкрытой наготе и, может быть, замечал даже больше, чем был способен понять.
Итак, я принял решение. Я буду следить за доком Лезандером и за миссис Лезандер тоже. Не может быть, чтобы док Лезандер оказался чудовищем в шкуре воспитанного, доброжелательного человека, а его жена ничего об этом не знала.
 
На другой день после школы, в морось и холод, я прокатился на Ракете мимо дома дока Лезандера. Конечно, в такую погоду они оба сидели дома. Даже лошади доктора и те стояли в конюшне. Я понятия не имел, что именно ожидал увидеть, но точно знал, что должен был приехать сюда. Что-то наверняка связывало дока Лезандера с происшествием на озере Саксон более прочной связью, чем умозрительная теория Вернона.
Вечером дома за ужином царила такая плотная тишина, что казалось, ее можно было резать ножом. Я не решался поднять глаза, потому что боялся встретиться взглядом с отцом. Родители тоже избегали смотреть друг на друга. Веселенький получился ужин, нечего сказать.
Когда мы доедали пирог с тыквой, который, сказать по правде, всем нам изрядно надоел, отец сказал:
— Сегодня рассчитали Рика Спаннера.
— Рика? Но ведь он работал в «Зеленых лугах» почти столько же, сколько и ты!
— Именно.
Отец подцепил корочку пирога вилкой.
— Сегодня утром я говорил с Нилом Ярброу. Он слышал, что они сокращают производство. А что поделаешь? Этот чертов… этот супермаркет, — поправился отец, не сумев сдержать ненароком вырвавшееся бранное слово. — Все из-за него, из-за «Большого Пола».
Отец так громко фыркнул, что я испугался, как бы кусок тыквенного пирога не вылетел у него через нос.
— Молоко в пластиковых бутылках! Что, скажите на милость, они придумают дальше?
— Леа Спаннер родила в августе, — проговорила мама. — Это у них уже третий ребенок. Что Рик собирается теперь делать?
— Откуда я знаю? Он ушел домой, как только ему сообщили об увольнении. Нил сказал, что ему заплатили за весь месяц, но надолго ли этого хватит, когда нужно кормить четыре рта?
Отец отложил вилку.
— Может быть, испечешь для них пирог или еще что-нибудь?
— С утра испеку им свеженький.
— Вот и хорошо.
Отец накрыл своей ладонью мамину руку. В этом жесте было столько всего — и сказанного, и невысказанного, — что у меня защемило в груди.
— Сдается мне, Ребекка, что Рик — это только начало. «Зеленые луга» не смогут тягаться с ценами, которые устанавливает супермаркет. На прошлой неделе мы опустили цены для постоянных клиентов, а еще через пару дней «Большой Пол» сделал их еще ниже. Похоже, дела пойдут совсем плохо и просвета в ближайшее время не предвидится.
Я увидел, как рука отца сжала мамину ладонь, она тоже ответила пожатием. Они за долгие годы научились понимать друг друга без лишних слов.
— И вот еще что.
Отец замолчал. Его скулы то сжимались, то вновь расслаблялись. Было видно, что ему трудно поднимать эту тему, чего бы она ни касалась.
— Сегодня днем я разговаривал с Джеком Марчеттом. Он был на заправке «Шелл», когда я остановился там залить бензин. Он сказал…
Отец снова замолчал, словно в его горле что-то застряло.
— Он сказал, что кроме него Джей-Ти сумел отыскать только одного добровольца. И знаешь кого?
Мама молча ожидала продолжения.
— Человека-Луну.
Невеселая улыбка промелькнула на лице отца.
— Представляешь? Среди всех здоровых мужиков в этом городе только Джек и Человек-Луна решились встать на сторону Джей-Ти против Блэйлоков. Я сильно сомневаюсь, что Человек-Луна вообще когда-нибудь в жизни держал в руках пистолет, не говоря уже о том, чтобы стрелять из него! А остальные, как видно, решили, что лучше отсидеться дома в безопасности. Вот так.
Мама вырвала свою руку из руки отца и отвернулась. Тогда отец взглянул на меня так пристально, что я заерзал на стуле, потому что от этого пронизывавшего насквозь взгляда мне стало не по себе.
— Что за отец у тебя, приятель? Можешь рассказать в школе своим друзьям, как твой отец помогает поддерживать в городе закон и порядок.