Игрок 2 (СИ)

— Что не положено? — удивляюсь я.
— Ключи выдавать в это время. Это нарушение режима. Ключи выдаются до часа ночи и с семи утра.
— А вы зачем тут стоите? — не понимаю.
— Дежурю, — отвечает она.
— А ключ отдать от моего номера, в котором я живу, не можете?
— Не положено.
— Девушка, милая, — я поднимаю на лоб тёмные очки, которые нацепил, дабы не пугать прохожих на улице. — Хулиганы вчера к моей девушке пристали. Я от них насилу отбился. А потом ещё в милиции показания давал полночи. Дайте мне уже, ради бога, выспаться.
— Ох! — она тут же меняется в лице. — Может, вам доктора вызвать?
— Не надо доктора. Ключ дайте.
Поднимаюсь к себе в номер. Выпиваю на сон грядущий две таблетки аспирина, ожидая будущего похмелья, и проваливаюсь в сон.
* * *
Я просыпаюсь, когда солнышко уже перевалило за полдень и начинает клониться к горизонту.
Над гардеробом долго не раздумываю, всё равно большая его часть будет лежать на прибрежной гальке.
Так что, одевшись в серые брюки и рубашку-бобочку, я шагаю на Массандровский пляж, заглянув по пути в киоск «Союзпечати» и приобретя колоду карт.
На пляже к этому времени становится чуть свободнее. Самые ответственные отдыхающие уже набрали полезного утреннего загара и сейчас переходят к экскурсиям и посещению достопримечательностей. Кто-то ушёл на обед, а кого-то просто прогнал знойный полдень.
Так что я без особого труда нахожу себе свободное место и, переодевшись, усаживаюсь на расстеленное в горячую гальку полотенце. На голову я водружаю панаму, свёрнутую из газеты. На нос подсовываю под очки свёрнутую уголком бумажку, чтобы он не обгорел на солнце. Рядом с собой водружаю открытую бутылку Симферопольского пива и принимаюсь раскладывать пасьянс.
Со стороны выгляжу как совершенно точная иллюстрация к определению: «Фраер отдыхающий, обыкновенный».
Клюёт почти сразу, но первые поклёвки оказываются бесполезными.
Сначала я с трудом отбиваюсь от продавца чурчхелы. Потом, от двух подошедших по очереди дородных дам, предлагающих вприглядку очень недорого частное жильё.
Потом от энергичной длинноносой девицы, которая настойчиво требует, чтобы я передвинул ей зонтик. Судя по её жестикуляции, зонтик находится на другом конце пляжа, но я в её глазах выгляжу единственным мужчиной, способным на такой подвиг.
И наконец, худой парень с бегающими глазами предлагает мне купить турецкий свитер. Более странной покупки в тридцатиградусную жару даже невозможно себе вообразить.
И наконец, я замечаю его. Худой мужчина за пятьдесят, в очках с тяжёлой оправой, за которыми подслеповато щурятся большие добрые глаза. Нелепые шорты, больше похожие на семейные трусы. Фотоаппарат «Зоркий» на шее. Как и я, он изрядно переигрывает, но никто вокруг этого не замечает.
— Жарко, — выдаёт он сакраментальное, останавливаясь рядом со мной и с интересом смотря на карты.
— Угу, — подхватываю я охотно. — Завтра обещали тридцать два.
— Да надо же! — качает он головой с досадой. — Ну что ты будешь делать? Дамочку вон туда направо снесите, там местечко освободилось.
— Какой вы внимательный, — говорю. — Интересуетесь картами?
— Да разве что с внуками иногда, — смущается он. — В дурачка перекинуться от нечего делать. Кстати, не желаете?
— Я буду играть только с Юрой, — поднимаю голову и с улыбкой смотрю на него.
— С каким Юрой? — изумляется он.
— С тем самым, — продолжаю я всё с той же улыбкой.
— Не знаю я никакого Юры, — очкарик возмущённо топчется возле меня, но не уходит. — Что за чушь… розыгрыш какой-то.
— И всё же я предположу, что знаете, — я возвращаю свой взгляд к картам и продолжаю раскладывать пасьянс. — Если вдруг вспомните, кто такой Юра, передайте ему, что играть я буду только с ним.
Мой посетитель удаляется, что-то возмущённо бормоча себе под нос.
Больше меня чудесным образом никто не беспокоит. А примерно через полчаса ко мне подруливает пара шкетов среднего школьного возраста. Оба в серых кепках очень серьёзного вида.
— Ты, что ли, писатель? — говорит один из них.
 
— Допустим, — отвечаю.
— С тобой поговорить хотят.
— Кто? — переспрашиваю.
— Кто надо, — важно басит второй.
— Где?
— В беседке, — первый дёргает подбородком, указывая направление.
— Скажите, что я через десять минут подойду.
— Ты не понял, тебя сейчас хотят видеть, — цыкает зубом второй.
— А то что? — открыто ухмыляюсь я. — А ну, валите отсюда, шпана малолетняя. И передайте серьёзным людям, что я сказал.
Недомерки переглядываются и молча уходят.
Я, не спеша, одеваюсь, укладываю полотенце и, насвистывая под нос, направляюсь в сторону беседки.
* * *
Беседку окружает толпа зрителей, человек пятнадцать, не меньше. Увидев меня, они с любопытством расступаются. Внутри сидит только один человек. Естественно, это Юра.
— Вот уж встреча! — театрально радуется он. — Вот не ждал, не гадал…
— Это гора с горой не сходятся, — подхватываю я его тон.
— Тут мне птичка нащебетала, что ты сыграть хотел?
Под одобрительное гудение он достаёт колоду.
— Хотел, — говорю, — во что предложишь?
— А давай в дэбчик!
Играть с Одесситом в деберц, да ещё и его колодой, это такой изысканный способ финансового самоубийства. Всё равно что купить акции «МММ», только прогоришь быстрей и надёжней.
Но мы же тут, вроде как, несерьёзно играем. Мы же больше разговариваем.
— Давай, — говорю я.
Одессит лихо тасует и предлагает мне сдвинуть колоду. После, той же рукой ловко возвращает сдвинутое на место.
За первые десять минут я лишаюсь двухсот рублей. Зрители разочарованно перешёптываются. Некоторые начинают хихикать. Никто не может понять, почему сам Юра снизошёл до этого фраера-курортника. И чего ради он тратит на него своё драгоценное время.
— Знатный у тебя фингал, — говорит Юра, ни на секунду не прерывая движение своих рук, — по ночам заместо фонаря светить может. Что, девчонку не поделили?
Это он так осведомлённость о моей личной жизни демонстрирует. Ненавязчиво.
— Их, между прочим, четверо было, — говорю. — Если б там в зале рефери оказался, то по очкам я бы выиграл.
Свои Рей-Бены я, разумеется, перед игрой снял и отправил в карман. Очки, особенно тёмные, это идеальное зеркало, которое демонстрирует твои карты сопернику.
— Ялтинские девчонки, они такие… знойные… — цокает языком Юра. — С ними свяжешься и вовсе покой забудешь.
Подначивает он меня. С мысли сбивает. Вроде как, и без того выигрывает. Но это уже привычка, из тех, что стала второй натурой. Милое же дело, соперника из равновесия выбить и на эмоцию вывести. Тогда он и на руки меньше смотрит, да и в карты себе тоже. А злость норовит в глупых ставках выместить.
— Моя не такая, — бурчу я. — У нас серьёзно всё.
— Серьёзно… серьёзно… — соглашается Юра. — Так ты что же, осесть в наших краях решил?
— Почему нет? — говорю ему, вроде как с вызовом. — Мне вот домик твой понравился. Я себе такой же хочу.
Народ, прислушиваясь к нашему разговору, похохатывает. С моими результатами не то, что на домик рассчитывать. Хорошо бы в своих штанах из-за стола уйти.
Юра, судя по всему, приходит к такому же выводу.
— И триста сверху! — выкладывает он на стол червовый марьяж, — итого пять сотен. Хватит с тебя на сегодня. Не думаю, что с домиком у тебя что-то получится. Откровенно говоря, разочаровал ты меня. Мне про тебя другое рассказывали. Мол подмётки на ходу режешь… А тут…
— Так это ж не моя игра, — развожу руками, — я же преферанс предпочитаю.
— Да? — удивлённо щурится Юра. — А это тогда зачем?
Он кивает на колоду.
— Уважение проявить, — говорю, — ну и опять же, тебе ведь понравилось.
— Преферанс, дело долгое… — я чувствую, как его охватывает любопытство.
Не смутил меня проигрыш, для него это удивительно.