Капитуляция

Джек смотрел прямо перед собой, в ночную тьму.
— Ну разумеется, он влюбился в вас, — помолчав, сказал он. — Я начинаю понимать, насколько вы скромны, но ведь вы необычайно красивы! Вы привлекли бы внимание любого мужчины, причем мгновенно.
Эвелин не верила ему, но, с другой стороны, именно так и произошло с Анри.
— Многие обвиняли меня в том, что я охочусь за богатым женихом. Я привыкла к нападкам и упрекам. И совершенно не рассчитывала на его интерес, поэтому прошло некоторое время, прежде чем я осознала, что Анри действительно хочет на мне жениться, что он не собирается просто так уехать.
— Вы влюбились в него?
Она взглянула Джеку в глаза:
— Я любила его — он стал моим самым близким другом.
— Я спросил не об этом. Быть влюбленным в кого-то — не то же самое, что любить кого-то.
Эвелин крепко обхватила себя за плечи.
— Я была переполнена благодарностью, Джек. Он дал мне всё: дом, семью, уважение, любовь и доверие. — Когда Джек ничего не ответил, по-прежнему многозначительно глядя на неё, она не выдержала и вскричала: — Нет, я не была влюблена в него! Но я была по-настоящему, глубоко привязана к нему. И до своей болезни он был элегантным и привлекательным.
Эвелин пыталась уверить в этом саму себя, но теперь думала лишь об открытиях, которые недавно сделала. На самом деле её муж был безответственным аристократом.
— Той ночью, когда я вывез вас из Франции, он как раз болел. И долго он был в таком состоянии?
Вопросы Джека удивляли Эвелин.
— Он казался совершенно здоровым, пока не родилась Эме. Признаки болезни проявлялись постепенно — главным образом, ему стало трудно дышать, особенно после прогулок верхом. Его врачи уже тогда советовали ему поберечься, больше отдыхать.
Пристальный взгляд Джека так и пронзал её.
— Значит, он был болен большую часть вашего брака.
Он интересовался их супружескими отношениями, осознала Эвелин. Она отвела взгляд, дрожа.
— Да.
— Вам холодно?
Она наполовину отвернулась.
— Ветер изменился.
— Да, он усилился. Мы идем со скоростью десять узлов в час. Будем дома ещё до рассвета.
И Джек пришлет к ней Лукаса, чтобы помочь с рудником. Но что потом?…
— Идите сюда, — мягко позвал он.
Эвелин вздрогнула от неожиданности, когда Джек кивнул на штурвал, который по-прежнему сжимал в руках.
— Уж не хотите ли вы, чтобы я управляла этой лодкой? — недоверчиво спросила она.
— Это корабль, и вы можете немного поуправлять им. — Джек потянулся к Эвелин и привлек её ближе. Она оказалась перед штурвалом, который тут же и схватила.
Эвелин осознала, куда клонит Джек, когда он сбросил с себя куртку и осторожно накинул ей на плечи.
— Так лучше? — спросил он.
Джек стоял прямо за ней, очень близко, его руки лежали у неё на плечах, его дыхание касалось его щеки, и всю её обволакивал жар его тела.
— Да.
Джек медленно взял штурвал — и получилось, словно он обнимает Эвелин сзади.
— Сомневаюсь, что нам следует долго стоять вот так, — прошептал он.
Эвелин не хотелось шевелиться. Она откинулась к Джеку, закрывая глаза, прижимаясь к нему как можно крепче. И сейчас, когда его тело окутывало её, а его руки сомкнулись вокруг неё, это казалось каким-то удивительно, необычайно правильным.
— Эвелин… — хрипло произнес Джек.
Она не могла ответить, она не хотела ничего говорить — боялась прервать этот волшебный миг. Её сердце теперь оглушительно колотилось. Джек определенно мог слышать его стук.
Он прижался губами к её щеке.
Эвелин задрожала от страстного желания, не от холода.
— Неужели я вот так сразу привлекла ваше внимание?
Джек наверняка уже забыл их разговор, но Эвелин прекрасно помнила и хотела знать, воспылал ли он к ней страстью с первого момента знакомства.
Он застыл на месте, прильнув губами к её подбородку.
— Да, Эвелин, сразу.
Ее сердце забилось ещё сильнее. Эвелин выпустила из рук штурвал и медленно повернулась — теперь она оказалась в объятиях Джека, управлявшего судном.
Эвелин смотрела на губы Джека, охваченная неудержимым желанием приподняться на цыпочки и целовать его — пылко, глубоко, необузданно…
 
— Я знаю, мой корабль идет тихо, — вдруг сказал он, — но в носовой части судна — двое дозорных, и ещё четверо членов команды находятся сейчас на палубе.
Эвелин резко отпрянула, ударившись о штурвал, и Джек опустил руку, позволив ей освободиться из объятий. Вспыхнув, она с усилием произнесла:
— Это всё прекрасная ночь…
— Нет. Это вы прекрасны.
Эвелин жаждала внимания Джека с невероятной силой, но одновременно хотела и его искренней привязанности, нежности — о, теперь-то она понимала это!
Обычно внимание привлекает нечто большее, чем просто красота.
— Да, так и есть, согласился он, но не стал развивать эту тему.
А Эвелин подумала о том, что ничего выяснять и не нужно, ведь они переживали новое начало — именно то, чему и суждено было быть. И она прошептала:
— Все эти годы я не могла забыть, как мы впервые встретились. Я знала, кем вы были, хотя вы и отрицали это. Я была в отчаянии. А вы оказались рядом — такой невозмутимый в ту опасную ночь, такой уверенный в своих силах, — когда Анри умирал, и мы все находилась в опасности… Непостижимо, но я твердо знала, что вы спасете нас.
Его взгляд надолго слился с её взором. Это мгновение тянулось, кажется, бесконечно, и Эвелин гадала, почему же Джек не отвечает. И вдруг тишину прорезал крик дозорного, громкий и пронзительный. Она не смогла уловить, что именно прокричал моряк, но поняла, что это было предупреждение.
— Джек? — всполошилась Эвелин.
Он схватил подзорную трубу и навел её куда-то над ограждением борта. И вдруг закричал:
— Поднять топсель, свернуть брамсель  [8]! Эвелин! Идите вниз!
Эвелин замерла в абсолютном шоке, когда его люди появились на снастях, и один парус упал, а другой раскрылся с громким свистом. Судно тяжело покачнулось, меняя курс.
— Что это? Что случилось?
Серые глаза Джека вспыхнули.
— По нашему левому борту — большой противолодочный корабль французов, и ветер дует ему в спину.
Мысли лихорадочно заметались в голове Эвелин. Но ведь обычно французский флот позволял Грейстоуну проходить мимо, не так ли?
Вне себя от нетерпения, Джек закричал:
— Он гонится за нами по пятам! Раз вы на борту, я не буду открывать огонь, так что нам остается только поджать хвост и бежать.
Достаточно было одного-единственного взгляда на его свирепое лицо, чтобы Эвелин со всех ног кинулась вниз.
Глава 9
— Эвелин.
Она вздрогнула, её глаза открылись — оказывается, она спала, — и её взор тут же встретился со взглядом Джека.
Она лежала на его кровати, свернувшись калачиком поверх покрывала; Джек сидел у её бедра, положив руку ей на плечо. Он мимолетно улыбнулся и убрал руку, вставая. Но перед тем как Джек отвел взгляд, его серые глаза окинули Эвелин с головы до ног.
Слишком поздно Эвелин заметила в этих глазах типично мужскую и весьма лестную для себя оценку. А ещё увидела в них след глубоких, напряженных размышлений. Она села на кровати, глядя мимо Джека в иллюминатор. Её неловкость тут же сменилась удивлением. Время явно клонилось к полудню!
— Я заснула! — воскликнула Эвелин. — Что случилось? Прошлой ночью, до рассвета, Эвелин четко слышала, как палили пушки, но грохот раздавался где-то вдали. Она не знала, стреляли ли в них, но это представлялось вполне вероятным. Никакого ответа на атаку с судна Джека не последовало, и, очевидно, стоило Эвелин опуститься на кровать, как её тут же настиг крепкий сон.
 
— Нам пришлось направиться на юг, до самого Пензанса, но нападавшие давно исчезли. — Джек улыбнулся, словно говорил о чём-то веселом. Сейчас на нем не было куртки, только распахнутая на шее рубашка с оборками. И разумеется, с собой у него были пистолет и кинжал. Распущенные волосы свободно рассыпались по плечам. Джек не брился два дня, что придавало ему вид авантюриста с сомнительной репутацией. — Это был французский противолодочный корабль, и, не будь вас на борту, я бы с удовольствием принял бой.