"Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

В ужасе, попытался выскочить из города, пронесясь по его улицам.
И замер перед огромным, высотой в несколько этажей, зеркалом.
Зеркало подрагивало и разливалось волнами, по своей серебристой поверхности, словно волны прибоя, скользили по нему, только не сверху вниз, а наоборот.
В зеркале отражался весь город - ведь зеркало взяло его в живой плен, окружив своей зеркальной сущностью.
У меня на глазах, не высокая, русоволосая девушка, с короткой стрижкой и голубыми глазами подошла к зеркалу и, упершись в него руками, попыталась его оттолкнуть, сдвинуть с места.
Вместо этого, зеркальная субстанция, сперва едва заметно, а затем все сильнее и сильнее, отталкивала девушку, отжимая ее в сторону города.
Захотелось помочь, но я просто не успел.
Девушка, отвернулась от стены и снова пошла по улицам города, изредка доставая телефон и фотографируя то облака, то забавные надписи на вывесках.
Обогнав ее, заглянул в глаза и отлетел, словно извалявшись в грязи - там, где светилось два драгоценных камня, наполненных любовью, улыбкой и капелькой печали, теперь торчало два булыжника, от которых несло ложью, предательством, равнодушием и эгоизмом. 
Зеркало выпило человека.
Или - подменило?!
Рывком вернулся к зеркалу и замер напротив него, ловя собственное отражение и не находя его.
Разогнался и ударился всем своим весом.
Отлетел и снова разогнался, как бьется птица о стекло.
Ничего.
В очередной мой удар, зеркало ответило, и на его поверхности появились капли моей крови.
Зеркало жадно проглотило капли, как вампир и скачком приблизилось ко мне, сжимая город в своих объятиях.
Краем глаза успел заметить, что пока я бился, под шумок, сквозь зеркало прошла молодая, миниатюрная, как японка, блондинка и остановившись за границей, принялась рассматривать саму себя, словно увидела впервые.
С каждой каплей моей крови, что поглощало зеркало после очередного удара, кто-то вырывался за его барьер, а зеркальная стена сдавливала город, стаскивая следом за собой, постройки и дороги, превращая их в нагромождение мусора, что рос все выше и выше.
Вот проскочила через зеркало рыжая, которую потянула за собой подружка.
А их парень - остался и пошел в противоположную сторону, словно отрикошетив, закурив сигарету и не оглядываясь.
У меня на глазах, сквозь стену пытались пробиться разные люди.
Кто-то, бился до последнего и погибал, заваленный мусором.
Кто-то - сдавался и уходил.
Череда людей, заметивших, что мусор стоит уже выше их самых высоких зданий, в ужасе и панике, что-то требовали, метались, молились.
А я бился об стену.
Из огромного города, наполненного живыми людьми, из многих тысяч, сквозь зеркало прошли единицы.
Остальные - просто слились в одно лицо.
Бесполое и безликое. Серое лицо аморфной толпы, только и ждущей, когда за нее все решат.
Удар за ударом, капля за каплей.
Вот уже у меня нет места для того, что бы сделать шаг назад, для разгона.
И все равно - бью рукой.
Бью, чтобы стало больно и капли крови окропили зеркало.
Я не могу пройти сквозь зеркало.
Мне не дано провести за зеркало.
Зато мне дано превратить его в бесконечно малую точку, в которой не будет места человеку. 
Мусор вокруг меня закрыл весь свет, погребя под собой безликого монстра и отражая в зеркале чье-то лицо, растворившееся в моей крови.
Остался лишь я и маленький пятачок проклятого зеркала, которому я отдаю свою невидимую жизнь, чтобы уничтожить.
Нет места на удар - не беда.
Я еще могу плюнуть!
Зеркало крутит меня, выжимая все, в своё жадное отражение.
Я слышу мириады голосов, проклинающих меня за то, что я разрушил их мирный городок.
Я вижу тысячи глаз, глядящих на меня с укором и обвинением - ведь я не спросил их мнения.
На меня грозят кулаками, в меня тычут пальцами, мамашки, бесконечно твердя своим детишкам, что так поступать нельзя.
Но, пока я вижу другие глаза, что блестят через истончившуюся границу зеркала, с той стороны, пока я слышу голоса тех, кто переступил через порог обыденности, пока дети, верят в сказки и чудеса - у меня есть кровь, что бы проклятое зеркало свернулось в точку и исчезло!
 
- Жесть… - Пробормотал я, поднимая голову и со стоном начиная ей крутить, разминая.
Выпрямившись, смотрю на часы.
Я спал всего десять минут.
Открыв дверцу, спрыгиваю прямо в жидкую осеннюю грязь, смачно чавкающую под моими ногами.
- Да Вашу ж Машу! - Вырывается у меня совершенно "от фонаря".
- Марию. - Поправляет меня женский голос. - Мы знакомы?
  
Глава 30
 
Вот, сколько можно напоминать, самому себе, правило о желаниях?!
Правильно - человека ничего не учит, кроме боли - трижды был прав Дил, хоть и хитрец преизрядный.
Грязь, в которую я приземлился, была отнюдь не осенней - просто я провалился в прибрежный песок, выпрыгнув из кабины.
Это что, мне еще повезло: машина Марии, двухцветный форд, вообще материализовался над центром водоема и ухнул на глубину, оставляя хозяйку без средства передвижения. Его зеленый верх, так и манил нырнуть, только дураков нема - глубина больше сорока метров!
В принципе, именно по этому, Мария и не смогла вернуться - точка перехода оказалась на высоте девяти метров, над поверхностью воды. Лишившись авто, девушка умудрилась устроиться с удобствами и даже провести кое - какие изыскания.
В очередной раз, подивившись точному расчету Садовникова, передал ей привет от сестры и Дила, не углубляясь в объяснения.
По словам, сидящей, напротив меня девушки, эта параллель оказалась весьма занятной: за два прошедших года, она обнаружила остатки двух поршневых самолетов – "аэрокобры" и "сивульфа"; пяток - реактивных, в разной степени поврежденности, воздушный шар, точнее, то, что от него осталось и десяток кораблей - от деревянных галер, с переломанными веслами, до шикарного круизера, нашедшего последнее пристанище на деревьях, чьи кроны попирают небеса.
Костерок, разведенный гостеприимной хозяйкой неведомой параллели, весело потрескивал, иногда стреляя в разные стороны колючими искрами, глиняный горшок, в котором аппетитно булькала варящаяся похлебка, осторожно приткнулся с краю, дожидаясь своей очереди.
К моему удивлению, за семь лет, проведенных здесь, Мария не наигралась в робинзона и, по-моему, была все-таки разочарована моим появлением, нарушающим ее уединение.
- …Потом я ныряла до одури, - Мария звонко рассмеялась. - Пока не вытащила пару камер и насос. Это было - нечто! Хорошо, хоть в кармане джинсы оставалась зажигалка, а рюкзак, как мне советовал…
Мария вдруг замялась и внимательно уставилась на меня, разглядывая.
- Как мне советовал один знакомый, лежал на сидении рядом. - Девушка поежилась, вспоминая свои приключения. - Все, что было навьючено сверху, удалось отвязать, и оно всплыло само - водонепроницаемые кофры -великая вещь, скажу я тебе! Разобрать багажник, смогла только через полгода - когда приноровилась задерживать дыхание на четыре минуты и сплела веревку, по которой быстро ныряла и всплывала. Камеры, тоже помогли… Электроника, конечно, накрылась… 
Мария быстро встала и скрылась в глинобитной хижине, задней стеной которой являлась отвесная стена не высокой горки и вернулась с глиняными чашками и тарелками.
Ложки, вырезанные из дерева, с затейливой резьбой по рукояткам - черенкам, сразу приковали моё внимание.
С такой любовью и старанием был сделан каждый надрез, что становилось просто жалко использовать их для еды.
- Ешь, не рассматривай! - Скомандовала она, протягивая мне глубокую миску, почти до краев наполненную горячей похлебкой.
Овощи и крупы, в похлебке, оказались совершенно мне не знакомыми - местными аналогами, наших, земных, перца, морковки и, на мой взгляд, пшена, только - вкуснее.