Диагноз ты

– Могу я спросить почему? – Теперь её взгляд стал озадаченным.
– Наверное, потому что самая большая страсть в моей жизни – это работа. И совсем не по той причине, о которой ты могла сейчас подумать. Это может показаться циничным, но мне жалко инвестировать своё время в то, что с большей долей вероятности никому не принесёт никакой пользы.
– Ну а как же брак, семья?
– А ты много знаешь счастливых семей?
Маша на мгновение задумалась.
– Ни одной, – пожала плечами она.
– Вот и я – ни одной.
– Значит, вы тоже считаете, что любовь – это зло?
– Ещё какое.
Маша грустно улыбнулась. А я смотрел на её нежные губы, которые страшно хотелось поцеловать, и внутренне ликовал. У меня всё же получилось наладить диалог с этой девушкой. Да ещё и взгляды на отношения совпали.
Но тут Маша снова огорчила меня.
– Что ж, была рада с вами познакомиться, – со скромной улыбкой произнесла она, в который раз попытавшись от меня избавиться.
– Да, я тоже, – вздохнул я.
А потом наклонился к ней, обнял за талию и потянул на себя. Не давая опомниться, обхватил рукой Машин затылок и поцеловал.
Боже, её губы, это непередаваемый кайф.
Оторвавшись от них на секунду, чтобы перевести дыхание, посмотрел в обескураженные глаза Маши. Кажется, она снова была в шоке. И снова не пыталась меня оттолкнуть.
– Ты же сказал, что не хочешь отношений… – прошептала она со сбившимся дыханием, наконец перестав мне выкать. Только сейчас понял, как сильно, оказывается, это меня раздражало.
– Отношений не хочу, тебя хочу, – честно признался я.
– Нет, – покрутила она головой, упёршись руками мне в грудь.
– Ты ведь тоже меня хочешь, я знаю.
– Я не могу…
– Почему?
– Не могу сказать!
– У тебя кто-то есть?
– Нет, но… Дело в другом.
– В чём дело, в чём? Скажи мне, – снова начал целовать её, буквально чувствуя, как бедную разрывают противоречия.
Жаль, что я не умел читать мысли.
– А если ты полюбишь меня? Я не хочу причинить тебе боль… – прошептала она, едва я разорвал поцелуй.
– Это моя фраза. Обычно я так говорю девушкам.
– Подожди, пожалуйста, – попросила она, заёрзав в моих руках.
С большой неохотой я заставил себя выпустить её из объятий. Находиться рядом с Машей и не прикасаться к ней становилось всё труднее.
– Я правильно поняла, ты предлагаешь мне встречаться только для… секса? – с некоторым смущением поинтересовалась она.
 
8. Сумасшедшая
 
Маша
Я вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, накрыла холодными ладонями пылающие щеки. Чувствуя себя так, будто только что пробежала марафон. Сердце барабанило в груди, как сумасшедшее.
Да я и сама, наверное, сумасшедшая. Точно сумасшедшая!
Во мне бурлил целый коктейль эмоций. И я не знала, за какую из них ухватиться, чтобы хоть немножко привести мысли в порядок.
– Маш, ты уже вернулась? – раздался из глубины квартиры тётин голос.
– Да! – крикнула я, приложив ладонь к груди. Даже сквозь мех шубы чувствовалось бешеное биение сердца.
Вскоре в прихожей появилась и сама тётя в длиннющем шёлковом халате и с объемным тюрбаном из полотенца на голове. Она была всего на три года младше моей мамы, но выглядела гораздо моложе. Ужасно красивая и стильная. Была бы я мужчиной, точно влюбилась бы в неё. Но как это часто бывает, как раз с мужчинами тёте и не везло.
– Ну что, не заблудилась? – спросила она, держа в руках баночку с кремом и прямо на ходу нанося его пальцами на своё лицо. – Нашла аптеку?
– Ага, нашла, – соврала я, достав из кармана и показав ей бумажный пакет с лекарствами, любезно преподнесённый мне сексуальным доктором-пикапером.
Чёрт, я ведь даже не запомнила, как его зовут…
Захотелось истерично расхохотаться, но при тёте я, конечно, не стала этого делать.
– Ну хорошо. А мне так и не дали выспаться, представляешь. С работы позвонили, ехать надо.
Тётя у меня была крутым топ-менеджер в каком-то крупном московском холдинге. И даже в отпуске ей не давали нормально отдохнуть.
 
– Представляю, как ты устаёшь от такого темпа, – сочувственно посмотрела я на неё.
– Да я уже привыкла, – отмахнулась она. – Жалко только, что тебе опять сегодня придётся одной скучать. Но завтра, я обещаю, мы весь день проведём вместе! Накупим ведро всякой вредной вкуснятины, будем валяться на диване, смотреть телек, болтать и хохотать.
На мгновение я даже забыла про своего доктора, почувствовав острый прилив любви к тёте. Она – самый лучший человек на земле. И пусть другие члены моей семьи так не считают, но это чистая правда. Как же мне повезло, что она у меня есть.
– Не переживай, Вер. У нас впереди почти целый месяц, ещё успеем! – улыбнулась я.
Вера состроила виноватую мордашку, подошла ко мне и обняла. А потом помогла раздеться.
– Как тебе шубка, кстати? Не мёрзнешь в ней? – спросила она, вешая свой подарок на плечики и убирая во встроенный в стену зеркальный шкаф.
– Нет, она чудесная! Спасибо тебе ещё раз.
– Да брось. Могу я, в конце концов, немного побаловать свою племянницу? Ну, побежала я собираться. Тебе помочь руку мазью намазать?
– Да нет, Вер, сама справлюсь.
– Ну если что, зови, пока я здесь.
Тётя скрылась в ванной.
Я разулась и прошлёпала босыми ногами по роскошной тётиной квартире в выделенную для меня спальню. Почти целый месяц мне предстояло жить как королеве в царских хоромах. Ну, не в царских, конечно, но комната действительно была очень классной.
В центре стояла двуспальная кровать, накрытая мягким пыльно-розовым покрывалом, невероятно гладким на ощупь. Пол был застелен таким же розовым и нежным, как пух кролика, ковром. На стене висел огромный телевизор. А с другой стороны находилось ещё более огромное французское окно. И волочащиеся по полу воздушные шторы.
Напротив кровати – туалетный столик и большой шкаф для вещей, который я на свою голову решила немного пододвинуть, чтобы поставить у окна привезённый с собой мольберт. Не могла долго без своих красок. А теперь было непонятно, когда снова возьму в руки кисть. Оставалось надеяться, что выписанные доктором-пикапером лекарства скоро помогут.
В общем, о такой спальне можно только мечтать. Но ещё больший шик придавало этой комнате и этому дому то, что они находились в Москве.
Я обожала этот город.
Позови меня тётя провести у неё целый отпуск ещё хотя бы год назад, я бы, наверное, умерла от счастья. Но тогда у неё и без меня своих проблем хватало.
А теперь уже я не могла ничему порадоваться в полную силу. Наоборот, старалась испытывать как можно меньше положительных эмоций, потому что после всегда случался откат. Мой персональный адский котёл, в котором я варилась последние месяцы, начинал бурлить с ещё большей силой.
И поэтому то, чему я позволила случиться с доктором, было чистым безумием с моей стороны.
Положила телефон и пакет с лекарствами на кровать, сама села рядом. Потрогала пальцами немного припухшие после поцелуев губы. Закрыла глаза, и сердце снова часто-часто забилось в груди.
Боже, у меня раньше никогда такого не было!
Каждый раз наедине с доктором мои мозги выключались. Я не думала ни о чём, и камень в груди на время испарялся. Я даже боль в руке переставала замечать!
Когда я увидела его впервые, там, в холле клиники, едва не лишилась дара речи. Таких красивых врачей я никогда не встречала. Ещё этот идеально выглаженный белый халат, который так выгодно подчёркивал его мужественную фигуру. И натягивался при каждом движении широких плеч…
Зачем только Вера настояла, чтобы я потащилась туда на ночь глядя? Уж лучше бы я дождалась утра!
Мне даже просто разговаривать с доктором давалось с трудом, а от мысли, что он станет ко мне прикасаться, и вовсе хотелось упасть в обморок!
Но надо же, не упала.
Я сказала ему, что подумаю.