Никогда больше (ЛП)
— Мне нравится тот факт, что художник может увековечить эмоцию, мгновение на всю жизнь. Это очень мощно.
Я согласна с ним, но вопрос вертелся у меня на кончике языка.
— Ты работаешь в этой сфере? Ты продавец произведений искусства или что — то в этом роде? Может быть, галерист?
Аякс остановился, намеренно игнорируя мой вопрос, повернувшись всем телом в мою сторону.
— Зачем ты пишешь?
— Я пишу, чтобы заставить людей поверить в лучшие дни. Чтобы украсить жизнь. Это как потребность дышать — мне нужно это делать. Я не могу от этого отказаться. Ты знаешь, что куда бы я ни пошла, я ношу с собой записную книжку, чтобы набрасывать любое вдохновение, которое приходит мне в голову, — я открыла свою маленькую красную сумочку и показала ему блокнот и карандаш. — Видишь? Я всегда готова.
Как только я испытывала что — то сильное, мне нужно было написать, что я чувствовала, чтобы запечатлеть эмоцию и сохранить её во времени. Это было похоже на личный дневник, где я могла свободно раскрывать свои недостатки и мысли без осуждения — возможно, это был мой способ быть увиденной и услышанной.
— Почему ты ничего не написала сегодня вечером? Тебя это не вдохновляет? — он на несколько сантиметров сократил расстояние между нами, и я не могла отступить назад, иначе столкнулась бы с барьером позади меня, который не позволял людям подходить слишком близко к картинам.
Расстояние между нами было неприемлемо в социальном плане, и его мягкий, тонкий аромат мускуса и свежесть заставили меня погрузиться в море шелковых простыней. Чисто и пристойно, это звучало так похоже на него. Моё сердце пропустило удар. Если бы я была такой девушкой, я бы покраснела. Он был опасно привлекателен, и вдобавок ко всему, Аякс выглядел как живой щит — в его объятиях хотелось потеряться.
— Я— я очень долго не могла ничего написать. Нельзя больше писать о том, во что ты не веришь, — и вот я стояла, хватая ртом воздух, словно одно его присутствие лишило воздуха всю комнату. — Я имею в виду, что я пишу для своей работы эротического писателя, но это другое. Я писатель — призрак, так что это не моя работа, — он подождал, пока я продолжу, изучая меня своим оценивающим взглядом. — И теперь это мой последний шанс осуществить свою мечту — опубликовать роман. Роман, который докажет, что я была права, веря в это. Что счастливый конец действительно существует.
Но для этого я должна была стать тем человеком, которым была раньше.
— Если бы ты могла писать где угодно, где бы ты была?
Я всё тщательно обдумала.
— Думаю, что мне хотелось бы быть на берегу океана, чтобы солнце ласкало мою кожу. Ничего, кроме песка. Таким образом, я могла бы надеть огромную шляпу и черное бикини, держа в руке бокал сока и притворяться богатой и могущественной на вилле, слишком большой для одинокой леди, — улыбка тронула мои губы, и смех вырвался наружу. — Это, и звёздное небо.
— Я могу вдохновить тебя, — он был невозмутим, с непроницаемым выражением лица, словно высеченным из мрамора.
Я не была уверена, был ли он чрезмерно самоуверен или действительно верил, что сможет решить мои проблемы, как какой — нибудь очаровательный рыцарь. Неверная цель.
— Давай убираться отсюда, — его порыв застал меня врасплох. Он превратился из контролируемого Аякса в человека, шагающего по комнате, готового взорвать это место.
— Но…куда мы направляемся?
Он остановился по пути, сверля меня своими полуночными глазами.
— Ты мне доверяешь?
— Нет, — я не была настолько глупа. — Я едва знаю тебя. К тому же, доверие — это не то, чем можно пожертвовать и…
Он бросил на меня такой хмурый взгляд, что его лицо почти вытянулось, как у нормального человека.
— Хорошо. Ты не должна, но мне нужно, чтобы ты притворилась хотя бы на эту ночь.
— Притворилась?
— Да, — его голос коснулся моей кожи, как мягкий бархат. — Давай притворимся только на одну ночь. Дай мне одну ночь, чтобы изменить твоё мнение и позволить вдохновиться.
Я потеряла всякое представление о времени. Звуки того, что происходило внутри меня, разносились по толпе. Стук моего сердца. Страх внутри меня. Желание, растущее в моей сердцевине.
— Прости, мне нужно идти. Уже поздно, — было десять, и даже если у золушки было время до полуночи, волшебницам, злым или нет, приходилось вставать рано. — Спасибо тебе за всё, но это не моё место. Если честно, я, вероятно, согласилась пойти с тобой на свидание по неправильным причинам. Не то чтобы я использовала тебя — ты великолепен. У меня просто есть вопросы. Их много. Ты не хочешь иметь с ними дело и…
— Я понимаю, Аврора, — он, казалось, не обиделся. — Дай мне два часа. Скажем, до полуночи.
Моё сердце билось всё быстрее и быстрее, как скороварка, готовая вот — вот взорваться, и мне хотелось просто выключить её.
— Пожалуйста, — сказал он. — При первом же ударе завтрашнего дня я исчезну, а до тех пор давай притворимся, что мы — это не мы. Не наше прошлое и не наши страхи. Просто два персонажа.
Он обращался непосредственно к моему авторскому "я".
— Слова, которые ты используешь, так несправедливы.
— Я могу быть убедительным, когда чего — то хочу, — тонкая улыбка появилась на его лице. — Я знаю место, которое может вдохновить тебя.
— Только не говори мне, что это твоя квартира, потому что мне это не нравится, и это жуткая фраза, — возразила я.
— Моя квартира обычная, так что нет, дело не в этом и не в чём — то, что подразумевает секс с тобой, если ты это имела в виду, — он придвинулся ближе, и мои глаза остановились на высоте его широких плеч, которые натягивали ткань его костюма, плотно облегавшего его очень четко очерченные бицепсы. Я немедленно вздернул подбородок, чтобы встретить его пристальный взгляд. — Я терпеливый человек, Аврора. Я участвую в этом не только ради этого.
Ради этого? Зачем он во всём этом участвовал? Я попыталась проникнуть в его душу скептическим взглядом и приняла решение, о котором наверняка пожалею.
— Отлично, давай выбираться отсюда.
Следующие несколько минут были как в тумане из — за прилива адреналина. Мы выбежали на улицу, направляясь в противоположном от всех направлении, чтобы выйти в ночную тьму.
— Это недалеко. Мы можем дойти пешком, — Аякс поправил свой костюм, оглядываясь по сторонам. — Мы заберем твой велосипед сразу после.
Мои губы приоткрылись, и свежий ветерок не понизил температуру моего тела. Мой велосипед? Ни может быть. Он видел, как я приехала на грани психического срыва. Момент моего стыда был прерван тем, что в моей сумке зазвонил телефон. Я поискала его посреди беспорядка, проронив несколько проклятий. Люди знали, что мне лучше не звонить, потому что я, скорее всего, никогда не возьму трубку — если только не буду в очень дерьмовом настроении.
— Ничего особенного. Я… — я разблокировала его, и вместе с пропущенным звонком у меня появилось приглашение Google позвонить Спектру в 16:00 по его времени, что означало 22:00 по моему.
— Чёрт возьми!
Брови Аякса поползли вверх.
— Что — то не так?
Номер зазвонил снова, и я никогда еще не была так решительно настроена поднять трубку. “=
— Прости, мне действительно нужно ответить. Я ненадолго.
Он просто кивнул, предоставляя мне достаточно уединения, чтобы разобраться с этим придурком.
Мгновение спустя я ответила на звонок.
— Слушаю.
— Здравствуйте, мисс Бардо? Это Спектр…
— Я рада, что наконец — то могу высказать своё мнение человеку, который украл мой имидж, и не пытайтесь произвести на меня впечатление — это не так. Вы знаете, что я почувствовала, когда вы изобразили мой личный момент? Не смейте… — я выпустила поток ненависти, который был прерван старческим голосом.
— Простите, мисс Бардо, но я всего лишь агент Спектра.
Конечно.
— Я звоню вам, потому что хотел бы назначить встречу с вами, чтобы обсудить Грустную девушку, и надеюсь, что мы сможем прийти к соглашению. Я хотел бы знать, свободны ли вы на следующей неделе. Я вернусь в Париж.