Жестокая свадьба (СИ)

Она отвернулась, чтобы не рассмеяться, заодно поблагодарить соседку и выпроводить за дверь. Дети жались к дверному косяку, ведущему в комнату, и с опаской посматривали на Аверина. Тем временем соседка ушла, Оля выудила батончики, и Аверин присел на корточки.
— Ну что, давайте знакомиться, молодые люди! — он протянул Никитке руку и, не переставая широко улыбаться, представился: — Константин. Друг вашей мамы и тети Оли.
Никите повторять было не нужно, он важно пожал протянутую руку и, старательно копируя Аверина, ответил:
— Я Никита. А она Настя. Она моя сестра, — и кивнул в сторону сестренки.
— Я сразу догадался, — серьезно сказал Аверин, вручая детям батончики, — вы очень похожи.
Данка поразилась, насколько изменилось его лицо. С ней и Олей он разговаривал как с провинившимися малолетками, а с Никитой и Настей — будто они на равных.
Обстановка мгновенно разрядилась, дети обрадовались батончикам, впрочем, они не были избалованы и все принимали с благодарностью. Аверина приняли за своего и побежали здороваться с Ольгой.
— Нам нужно поговорить… — снова попыталась поруководить в собственном доме Данка, и снова ее бесцеремонно прервали.
— Разве тебе не надо кормить детей ужином? Разговор никуда не убежит, — сказал Аверин тоном, которому она и не подумала сопротивляться. — А дети ждать не должны.
И снова ей лишь глазами оставалось хлопать. А когда Никитка потащил Аверина в комнату хвастаться своим гоночным треком, она поняла, что вообще перестает что-либо понимать и сбежала в кухню.
В конце концов, это Оля с ним подписывает контракт, вот пускай с ним и разбирается. А дети действительно ждать не должны, тут Аверин совершенно прав.
Когда Дана вернулась в детскую, пред ней предстала совершенно фантастическая картина. Аверин сидел в своих дорогущих брюках прямо на полу, рукава рубашки закатаны, пиджак аккуратно висит на стуле. Данка глянула на бирку и чуть сознание не потеряла — аверинский прикид стоил столько, сколько вся ее квартира.
В руках у Константина Марковича был пульт от гоночной машины, вторым пультом управлял Никитка. На руках у Аверина сидела Настя и цепко держалась за аверинские пальцы. Машинки летали по треку, вид у всех троих был серьезный и сосредоточенный.
В углу на стуле сидела Ольга и круглыми как колеса машинок глазами следила за Авериным. Увидев Данку, она только молча пожала плечами — видимо, как и младшая сестра, старшая на время утратила способность разговаривать. И Данка снова сбежала на кухню.
У нее сложилось стойкое ощущение, что в их семье незримо сменилась власть — стоило заикнуться, как неудобно, что Аверин тратит столько своего времени, как тот глянул на нее, будто на болезную, и отправил укладывать детей спать.
— За меня не беспокойтесь, если мне станет скучно, ваша сестра меня развлечет, — без тени сомнения заявил Аверин, и Оля от такой наглости вспыхнула как сигнальный костер. — А дети должны лечь спать вовремя. Кстати, с меня подарки. У вас просто чудные дети, Дария, я благодарю вас за этот вечер, я давно так не развлекался.
— У вас ведь есть дети, Константин Маркович, Оля говорила, у вас сыновья.
— Да, пятеро. Зато у вас еще и девочка, я совершенно не умею с ними обращаться, но это не помешало мне получить не меньшее удовольствие от общения с вашей дочерью. Она очаровательный ребенок!
Удовольствие!.. Да он просто млел, когда она поворачивала кудрявую головку и что-то спрашивала у «дяди Кости». Надо же, Данка в жизни бы не поверила, что такой мужчина как Аверин настолько терпелив и внимателен к детям. Чужим детям.
Те потащили его ужинать, усадили за свой детский столик, и Аверину с его высоким ростом пришлось разве что не вдвое сложиться, чтобы туда влезть. Закончилось тем, что он просто сел на пол, протянув под столиком ноги, и Данке с Ольгой оставалось только переглядываться. Точно так же делал их отец, когда маленькие дочки угощали его в кукольной столовой кукольным обедом.
— Вам надо разбавить ваш мужской коллектив девочкой, Константин Маркович! — пошутила Дана, но тот на полном серьезе ответил:
 
— Это невозможно. У меня отсутствует икс-хромосома, я априори не произвожу на свет девочек.
— Да ты мутант, Аверин, — ехидно заметила Оля, — повышенная регенерация, две игрек-хромосомы. Тебя надо препарировать и брать образцы для клонирования.
Она как будто шутила, но Данка видела в глазах затаившуюся боль и мысленно ругала себя за несдержанность. Не стоило затрагивать вопрос детей в присутствии Оли. Но как бы было здорово, если бы у них с Авериным все получилось, и если бы у них была девочка. С такими черными блестящими глазами и черными длинными ресницами.
Он пропал бы, совершенно точно бы слетел с катушек. Если он разве что не таял при общении с ее девочкой, то Данка только представить могла, какой лужей бы растекся Аверин от собственной дочки.
Наконец, дети улеглись, и девушки с Авериным собрались в гостиной. Дана села в кресло, а Костя с Олей расположились на диване.
— А теперь внимание, — в который раз за сегодняшний день сменил облик Аверин, став предельно серьезным, — меня интересует абсолютно все. Любые мелочи, даже на ваш взгляд незначительные, любые детали, даже самые незаметные. Все понятно? Погнали.
И тут внезапно Данка поняла, что не может двух слов связать. Она беспомощно втягивала воздух, закрывала и открывала рот, но выговорить не могла ничего, как ни старалась. Достаточно было только представить, что придется рассказать все постороннему человеку, и ее охватывала паника.
— Константин Маркович, я…
 Аверин пристально взглянул на нее, а потом потер пальцами переносицу.
— Так, ясно, сейчас мы вот что сделаем. Во-первых, переходим на «ты» без отчеств. Во-вторых, ты представляешь, что пришла на прием к психологу и тебе нужно выговориться, а я закрываю глаза и слушаю. Тебе так будет проще. Сеансы у психолога чаще проходят лежа, так что я, пожалуй, лягу.
Он улегся на диван, поднялся, осмотрелся, увидел Ольгу и подвинул ее к самому подлокотнику. Снова улегся, но на этот раз головой к ней на колени, ее руки замкнул вокруг своей шеи. Закрыл глаза и скрестил руки на груди, Данка с Ольгой непонимающе переглянулись.
— Аверин, — позвала его Оля, — вообще это пациент у психолога лежит, специалист сидит на стульчике.
— Не придирайся, какая разница, — поморщился тот и нетерпеливо махнул рукой, — все тихо, девочки, начинаем работать.
Как ни странно, он оказался прав. Поначалу Данка запиналась, подбирала слова, путалась, а потом, не замечая никакой реакции, осмелела. Аверин никак не комментировал, не задавал вопросов, просто лежал, плотно сомкнув веки. А может, он уснул? Вон даже не шевелится. Вполне возможно, так что по итогу она рассказывала в пустоту, поскольку Ольга и так была в курсе.
Когда Данка выдохлась, Аверин продолжал лежать без движения. Но стоило Оле расцепить руки, тут же открыл глаза.
— Ты спал? — поинтересовалась сестра.
— Нет, — довольно резко ответил Аверин. — Я ох… Охреневал, в общем.
Он пригладил руками волосы и сел, опираясь о спинку дивана и закидывая руки за голову.
— Реально охреневал, девочки. Куда вы вообще влезли?
— Что ты имеешь ввиду, Костя? — Оля выглядела напуганной, и у Данки тоже неприятно потянуло под ложечкой.
— Неужели нельзя было хоть немного покопать и выяснить, что у них там происходит? Я поражаюсь, что вы оттуда вернулись. Оля, ты же старше, как ты это допустила?
— Что именно, Костя, разрешила младшей сестре выйти замуж? Так есть такое чувство, любовь, тебе наверняка непонятное и недоступное, но оно есть, поверь на слово. Данка влюбилась.
 
— Но можно было хотя бы погуглить?
— И что я должна была там искать?
— Арисханов и Дзагоев, — вместо ответа заговорил Аверин, — в девяностых возглавляли самую влиятельную группировку, которая стремилась прорасти во власть. Не могу не сказать, что у них все получилось.
— Они шантажировали Баграева! — озарило Данку, но Костя лишь скептически хмыкнул: