Дело всей жизни (СИ)

Мисс Скотт посмотрела на брата и проговорила жестко, ясно, без сердечности:
— Спасибо. Теперь можно и о деле. Раз тебя не устраивает уже второй великий магистр Британии…
Шэй даже моргнул. Хоть он слушал, почти не встревая, и даже позволял себе отвлекаться, все-таки был уверен, что Хэйтем не называл никаких деталей, которые могли бы указать на то, кто их враг.
Дженнифер явно заметила его удивление и снисходительно пояснила:
— Я услышала довольно. Мой брат желает попасть в штаб втайне, но если бы его требования были справедливы, он обратился бы к великому магистру. Почему же он этого не сделал? Ладно, тут еще можно предположить, что он не хочет признавать свой интерес и в конце концов оказаться причастным к убийству. Но разговор о фанатиках меня окончательно убедил. Если бы таковой завелся в Ордене, то Хэйтему не было бы никакой нужды приплетать сюда сына. Было бы достаточно доказать великому магистру то, что действия соратника вредны для общего дела. И если это действительно так, то у Ордена бы нашлись возможности переубедить одного из своих членов — любым способом. Так что выбор, мистер Кормак, невелик.
Мистер Кенуэй усмехнулся:
— Не удивляйся, Шэй. Мы с сестрой не только действуем, но и говорим по-разному. Дженнифер предпочитает прямолинейный подход. Я предпочитаю оставлять возможности для маневра. Разумеется, я знал, что она догадается. Если бы она не догадалась, не согласилась бы пойти мне навстречу, поскольку, как и я, предпочитает узнавать все заранее. Не так ли, мисс Скотт?
— Так, мистер Кенуэй, — женщина качнула седой головой. — Мог бы проявить вежливость и налить даме чаю, Хэйтем. Ты все-таки английский джентльмен.
— Я член городского совета Нью-Йорка, — парировал мистер Кенуэй, но встал и взялся за немного подостывший чайник. — И действую в интересах Америки.
— И это тоже пригодится, — ничуть не смутилась леди. — Не думаю, что это будет сложно, Хэйтем. При каких обстоятельствах тебе нужно проникнуть в штаб? Чтобы там был великий магистр или чтобы его там не было?
— Не только не было, — мистер Кенуэй старательно наполнил чашечку, не пролив ни капли, и уселся обратно. — Мне нужно проникнуть в штаб таким образом, чтобы его там больше вообще уже не было.
Мисс Скотт задумалась на несколько мгновений, на переносице ее возникла морщина, как у брата, но гораздо глубже. Впрочем, вскоре лицо ее разгладилось:
— Кажется, понимаю, — она приподняла уголки губ. — Ты собираешься побывать там, выяснить необходимые вещи — и добиться того, чтобы мистер Армитедж больше никогда не вернулся в штаб. Но тебе, возможно, потребуется время для… маневра, как ты это называешь. Стало быть, сразу после собрания, чтобы до следующего осталось как можно больше времени.
— Насколько мне известно, он устраивает собрания еженедельно, — кивнул Хэйтем. — Но эти сведения могут оказаться… дезинформацией. Хотя Коннор связался с местными ассасинами, и с их стороны эти сведения подтвердились. Тем не менее это может оказаться, так скажем, верхушкой айсберга, официальной версией.
Мисс Скотт приняла сказанное и выразилась яснее:
— Твой визит ко мне не может не привлечь внимания, Хэйтем. За мной наблюдают, и я это знаю. С Братством я изредка общаюсь, Орден… никак не хочет оставить меня в покое. Думаю, мне будет несложно своим поведением привлечь внимание тамплиеров, они не оставляют попыток, и их представители появляются на моем пороге чаще, чем мне бы того хотелось. Если грамотно подбросить им приманку, то мне выложат больше того, что желают, а кроме того, я умею делать правильные выводы.
После той цепи логических умозаключений, которые мисс Скотт продемонстрировала так небрежно, Шэй уже не сомневался в ее возможностях. Зато сомневался Хэйтем:
— Будь осторожнее, Дженнифер, — произнес он сосредоточенно. — У мистера Армитеджа могут найтись сторонники. Такие же… увлеченные, как он сам.
— Не волнуйся, Хэйтем, — Дженнифер усмехнулась и перевела взгляд на Шэя, обращаясь уже к нему. — Когда-то в «клетке» османских султанов, Топкапы, мне удалось убедить каждого из многочисленных братьев наследника Османа, что я уже сплю с кем-то из них. Каждому разное говорила — и в результате больше года спала себе спокойно одна.
 
Подобная откровенность из уст немолодой дамы несколько обескураживала, но Шэй уже успел инстинктивно найти к ней подход. Мисс Скотт ценила прямолинейность и не делала для себя никаких скидок, а еще была умна, так что следовало общаться с ней, как… как со старпомом, например. Разве что без грубостей и жаргона — дама все-таки. Шэй даже успел задуматься, является ли подобный подход результатом воспитания Эдварда Кенуэя или эта циничность была приобретена позже, но время утекало, да и не ответить, коль уж мисс Скотт обратилась именно к нему, было нельзя.
— Неплохо, — вслух оценил мистер Кормак. — Но британские тамплиеры куда более осмотрительны, чем восточные царьки.
— Какая трогательная забота, — фыркнула Дженнифер, но голос ее смягчился. — Я справлюсь. Вам, наверное, и без заботы обо мне приходится нелегко. Если юный Коннор хотя бы вполовину унаследовал качества своего отца, то вам можно только посочувствовать.
— Большой вопрос, кто из нас больше достоин сочувствия, — буркнул Хэйтем.
— Будь я чуть более романтична, уже представила бы себе настоящий рыцарский роман, где главный герой переходит на сторону неприятеля из-за всепоглощающей любви, — фыркнула мисс Скотт. — Но я почти не помню романтических мечтаний своей юности, так что сделаю иной вывод: ты все это заслужил, Хэйтем. А уж как расценивать… Не мое дело. Но нам нужно закончить с деловым разговором, господа. Насколько я понимаю, мальчик о ваших тамплиерских планах не в курсе?
— Почти, — кивнул мистер Кенуэй. — Мы с сыном прибыли в Англию в статусе равных союзников и преследуя одну цель, но не делимся друг с другом всем, что удается узнать. На данный момент я попросил у Коннора отсрочки, но не рассказывал, как собираюсь распорядиться временем.
— Что ж, значит, придется остаться для юноши доброй тетушкой, — вздохнула мисс Скотт.
Хэйтем коротко кивнул и после паузы глухо попросил:
— Чем бы все это ни кончилось, Дженнифер, не будь жестока с Коннором. Он рано потерял мать, а совсем недавно индейцы, родное племя, его, можно сказать, отвергли. Конечно, мы с Шэем всегда старались быть ему хорошими отцами… И у него есть приятели, которых пока настоящими ассасинами сложно назвать — ведь этому учатся много лет, а Коннор и сам продолжает учиться… Но он ищет родственного внимания, и будет заранее снисходителен к тебе. Просто потому, что ты моя сестра. Коннор действительно много лет хотел познакомиться с тобой.
Мисс Скотт серьезно поглядела на брата и веско произнесла:
— Я иногда общаюсь с Братством и не имею ничего против, если еще один ассасин, тем более внук нашего отца, будет ко мне заглядывать. Это немного разбавит мои однообразные вечера.
— Думаю, это неплохо отвлечет его от охоты за магистром, — пробормотал Хэйтем. — Главное, чтобы Коннора тут не было, когда ты соберешься воплощать планы в жизнь.
— Принимать в гостях тамплиеров, когда уже впустила ассасина? — насмешливо приподняла бровь Дженнифер. — Даже шлюхи сначала заканчивают с одним клиентом и лишь потом приглашают другого. Не беспокойся, Хэйтем, я сдержу слово и выполню задание — до конца или до смерти, любой ценой.
Шэй невольно пошевелился — последние слова Дженнифер напомнили ему слова клятвы, которую он приносил при вступлении в Орден. Откуда бы ей такое знать? Впрочем, когда Шэя посвящали в ассасины, там, кажется, тоже были какие-то похожие слова… Шэй помнил смутно, это было слишком давно. Куда лучше помнилось почему-то даже не посвящение в ассасины, а то, как было плохо на следующее утро, после поздравлений и попойки с Лайамом.
 
Как и положено в приличных домах с английским укладом, после делового обсуждения разговор перетек на темы более легкие, и Шэй уверенно завоевал внимание мисс Скотт, рассказывая о своих многочисленных путешествиях на «Морриган». Со временем даже расслабился и почти не стеснялся в выражениях — буквально видел, как внимательно и жадно слушает его эта непрошибаемая женщина. Сознает она или нет, но, наверное, это то, что ей близко и понятно: сидеть за пятичасовым чаем, слушать «морские» истории…