Сломай мой страх (СИ)

— Ку-ку, птичка! Допрыгалась? — лыбится он и щерится гнилыми зубами, хватая за пуховик.
— Помогите, — кричу во всё горло, — помогите!
Меня хватают с обеих сторон, затыкают рот и тащат в сторону от тропинки. Дальше от домов. Дальше от людей. Дальше от спасения.
Реву и извиваюсь, как уж, когда заталкивают в какой-то гараж. Пытаюсь драться и кусаться. Но получаю по лицу. Не замечаю, как один заваливает на какой-то диван и сдирает с меня куртку. Второй держит руки и не дает шевелиться пока первый стягивает штаны.
Визжу и кричу, срывая голос, когда один из насильников наваливается сверху…
— Нет!.. Нет!.. Не надо… Пожалуйста… А-а-а-а!..
Боль раздирает тело и…»
Подскакиваю на кровати, разбуженная собственным криком, и пытаюсь отдышаться. Дверь в комнату отлетает к стене и не ударяет в нее только за счет ограничителя. Игнат стоит на пороге, сжимая кулаки, и внимательно осматривается.
— Всё хорошо, прости… — поднимаю руку останавливая его, всё еще глубоко дыша. Стираю пот со лба. Жарко. — Обычный кошмар. Всё нормально.
Да. Именно так. Для меня это нормальное состояние — просыпаться посреди ночи или под утро с криками и слезами. Пусть теперь не каждую ночь, а можно сказать даже редко — всего раз или два за месяц. Но это происходит регулярно уже на протяжении почти восьми лет.
Первый год я вообще не могла спать. Каждую ночь будила родных своими воплями и истериками. Переживая изо дня в день ту жуткую ночь, поделившую мою жизнь на две половины. Захлопнувшую дверь в беззаботное детство, когда я еще верила в сказки и то, что добро всегда побеждает зло. Тогда, восьмого февраля, чуда не случилось, и два урода знатно поиздевались над семнадцатилетней девчонкой.
Единственное, за что благодарила небо, второй насильник не успел повторить измывательства первого. Он только снимал штаны, когда их спугнули голоса с улицы. Севка, перед тем как отключиться, успел позвать на помощь.
Занятия с психологами помогли, но, конечно, не сразу. Полгода я просидела дома, встречаясь только с врачом и полицией и выходя изредка на балкон. Видеть никого не хотела. Даже с Севой мама разговаривала сама.
Десятый класс заканчивала дистанционно. Родители сумели договориться. А потом мы уехали. Я так и не смогла пересилить себя, чтобы спокойно пройти по так любимому раньше городу. Даже то, что этих уродов нашли и посадили, не успокоило. Страх нет-нет, да одолевал.
На новом месте стало лучше и легче. Но занятия со специалистами продолжила. Я хотела победить свои кошмары и жить дальше.
Одиннадцатый класс заканчивала в новой школе. Друзей не заводила, хоть и видела попытки сблизиться. Но я изменилась. Стала закрытой. Сама на контакт не шла, да и с открытой душой не встречала желание других стать ближе.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я полюбила тишину и одиночество, находя в них свои положительные стороны. А все свободное время отдавала учёбе и книгам.
Университет привнес в жизнь много нового и интересного. Нет, сблизиться с кем-то всё так же не стремилась, но общаться с другими начала. Появились не друзья, но знакомые.
На третьем курсе записалась на курсы самообороны для девушек, где каждый раз заставляла себя преодолевать страх и не сжиматься, а учиться действовать в экстремальной ситуации. И это дало пользу, я почувствовала себя уверенней и стала реже видеть кошмары.
На четвертом курсе получила права, и папа подарил машину. Мне всегда нравилось ездить за рулём, я чувствовала свою уверенность и независимость в эти моменты. Ту свободу, что так не хватало после изнасилования.
Через год родители, поверив в мою самостоятельность и умение отлично обходиться без их опеки, переехали к бабушке на юг. Оставшись одна, ни минуты не пожалела. Этот город мне нравился. Он был моим, и я чувствовала свою принадлежность ему. Так бывает, когда находишь своё место в жизни.
Еще спустя год, закончив вышку с красным дипломом, удачно устроилась в автосалон «Шубер-Авто», ну а дальше к самому хозяину.
 
Жила тихой и спокойной жизнью обычного человека.
Но на протяжении всех этих лет так и продолжала время от времени видеть кошмары прошлого и просыпаться от собственного крика.
Сегодняшнее покушение всколыхнуло память, подняв со дна болезненные воспоминания. Вот я и напугалась сама, и переполошила Игната.
— Мне жаль, что я тебя разбудила. Нужно было отвезти меня домой. — смотрю на него, пытаясь извиниться глазами. Мне неуютно и неудобно, что доставляю столько хлопот. Я привыкла к самостоятельности. Сейчас же теряюсь под проникновенным серо-зеленым взглядом.
— Нет. Не нужно. — Майский снова уже совершенно спокоен. — Принести воды?
— Да, спасибо.
Пока он уходит, стараюсь выровнять дыхание и немного оттягиваю футболку. Жарко.
— Днём привезу тебе вещи, — вздрагиваю, не заметив его возвращения.
— Я думала, что утром уеду к себе.
— Нет. Пока останешься здесь.
— Но…
— Лера, тебе нужно поспать, еще очень рано. Объясню всё утром.
— Хорошо, — соглашаюсь и забираюсь под одеяло.
— Так будет лучше, — Игнат достает из шкафа тонкое шелковое покрывало и, скинув жаркое одеяло на кресло, закрывает меня им. — Отдыхай.
— Спасибо, — вытягиваю наружу перебинтованные ладошки и ложусь на бок. Закрываю глаза и выдыхаю, ощущая всем телом, что Майский рядом и не ушел к себе. Не уверена, что усну снова, тем более при постороннем, но по волшебству уплываю в сон, стоит расслабиться и отключить мысли.
Просыпаюсь вполне отдохнувшей где-то в начале одиннадцатого и, кое-как почистив зубы и умывшись, спускаюсь вниз.
Тело болит, но терпимо. Выгляжу я всё же хуже, чем себя ощущаю.
Хочу найти хозяина, чтобы расспросить всё подробнее, и выпить утреннего чая. Всё это получается с первого раза.
Майский на кухне что-то готовит у плиты. В низко сидящих серых спортивных штанах и белой майке, босиком, он смотрится обалденно волнительно. Особенно когда поворачивается, держа в одной руке лопатку и перекидывая второй полотенце через плечо.
Непроизвольно сглатываю. И отвожу глаза. Пусть я не девственница, да и мужчин избегала всю свою сознательную жизнь, но этот тип не может не задевать даже мои оборванные струны души. Слишком он горяч и сексуален. В образ загадочного начбеза добавляется еще один паззл — домашний секси-мен.
— Выспалась? — прищуривается Игнат, осматривая меня с ног до головы.
Да, представляю какой он меня сейчас видит: мелкая тощая пигалица с красновато-синеватыми гематомами на шее и лице, с растрепанными волосами, перебинтованными руками, в одежде размеров на пять-шесть больше необходимого и тоже босиком, с поджатыми пальчиками. Смешно, но пережить можно. Вчера я выглядела еще более ужасно.
— Выспалась. Спасибо. Можно мне чая? — тараторю всё и сразу.
— Садись, — кивает на барную стойку, и я забираюсь на высокий стул.
Первый раз в жизни мне готовит завтрак мужчина. Посторонний. Не отец.
Непривычно.
Волнительно.
Подозрительно, учитывая ночной разговор.
Не до конца понимаю, как реагировать. Потому решаю подождать объяснений Майского. А после думать: паниковать или нет.
Игнат расставляет тарелки и раскладывает на них омлет и золотистый бекон. Мне пододвигает пиалу с овсянкой, посыпанной ягодами. Вручает ложку и смотрит так, что, не раздумывая, приступаю к еде.
Неважно, что по утрам люблю только чай. Спорить совсем не хочется, так как в свою победу не верю.
 
— Жить будешь здесь, — огорошивает Майский первой же фразой, когда мы заканчиваем завтрак и переходим к чаю. Хорошо, что чашка стоит на столе, а-то бы уронила. — Так что, обживайся. Вещи привезу чуть позже. Продумай, что нужно.
— Игнат Маратович, я не понимаю, зачем всё это? — пытаюсь прочитать хоть что-то по лицу. Но там маска спокойствия и невозмутимости.