Ловушка для повесы

– Это всего лишь способ провести время, – небрежно откликнулся мистер Брайс. – Например, я хотел бы находиться дома в своем любимом кресле, в библиотеке. В одной руке у меня была бы книга, а в другой рюмка бренди. У ног моих лежала бы собака, а в камине пылал огонь.
– Сейчас слишком тепло, чтобы зажигать камин, – заметила она.
– Была бы зима… Теперь ваш черед.
Ладно. Если ему хочется знать, где она хотела очутиться в данный момент, ответить было просто.
– Я тоже хотела бы очутиться дома с моим племянником и…
– Нет, – перебил он. – Это мелко, Аделаида. Могу я называть вас Аделаидой?
Она знала, что должна не соглашаться на это, но ее здравый смысл и речь как-то разделились, потому что с ее уст сорвалось:
– Разумеется.
– Отлично, – кивнул он. – Ваше воображение, Аделаида, рисует обыденные скучные картины.
– Но вы тоже описывали нечто подобное.
– Да, но для меня мелкая обыденность представляет нечто новое. Я мечтаю о ней, потому что уже испытал необычное и значительное. Разве вы не предпочли бы очутиться в Лондоне или в Бате… или плыть через пролив, направляясь во Флоренцию?
Заинтригованная Аделаида передвинулась на скамейке, чтобы лучше видеть его лицо.
– Вы бывали во всех этих местах, мистер Брайс?
– Коннор, – предложил он. – Да, бывал.
Она едва могла представить себе такое. Совсем юной она мечтала о путешествиях. Ее родители встретились в Пруссии, в стране, где родилась ее мать. А поженились спустя два месяца в Италии и следующий год провели в странствиях по континенту. Аделаида зачарованно слушала их рассказы и проводила целые часы в мечтах, воображая себя на альпийских вершинах или купающейся в Средиземном море. Родители часто говорили о желании вернуться туда всей семьей, но война и ухудшавшееся здоровье матери не позволяли совершить эту поездку.
– Я не отказалась бы от путешествий, – призналась она.
– Куда?
Она хотела бы съездить во Францию. Родителям не удалось там побывать. Она готова была побывать там за них. Это была невозможная и сентиментальная мечта.
– Не важно куда, – пожала она плечами. – Лишь бы туда, где не бывала. Довольно любого места, расположенного дальше двадцати миль от дома. Я никогда не покидала Шотландии. – От ее дома было меньше половины дня езды до границы и меньше пяти миль до того места, где она сейчас находилась…
– После свадьбы у вас появится эта возможность.
Аделаида бросила быстрый взгляд на дом.
– Я еще не получила предложения.
– Но вы его ожидаете.
Не было никакого резона отрицать это или разыгрывать смущение.
– Ожидаю. И думаю получить его сегодня вечером.
– Куда вы отправитесь?
– В свадебное путешествие? Видимо, никуда. Сэр Роберт не любит путешествий.
– Понимаю, – произнес он. Было удивительно, как много смысла можно вложить в одно слово.
Однако такое восприятие пробудило в ней тревогу. Ибо слишком походило на жалость. Она не хотела, чтобы Коннор жалел ее, отчасти потому что это уязвляло ее гордость. А главное, ее угнетало сознание того, что повод для сочувствия есть… что брак с сэром Робертом окажется плачевным.
– У него много других хороших качеств! – выпалила она.
Если Коннора удивила эта вспышка лояльности, он этого явно не выказал. Его губы дернулись в легкой усмешке, и он серьезно заявил:
– Я жажду услышать о них.
– Он барон, – напомнила Аделаида.
– И обладает пятью тысячами годового дохода. Знаю, – кивнул он и умолк в ожидании дальнейшего описания прекрасных качеств сэра Роберта, что было бессмысленно, потому что, к несчастью, словами «он барон» Аделаида исчерпала бы свои сведения о женихе.
Ей понадобилось полминуты, чтобы придумать что-либо еще.
– Дамы считают его красавцем.
– И вы с ними согласны?
– Ну-у… – Аделаида нахмурилась, представляя мысленно лицо сэра Роберта. Он зачесывал волосы вперед в несколько суровом стиле, так что почти каждая прядь лежала параллельно земле. А еще у него было пристрастие к ярким жилетам и чересчур крупным галстучным булавкам. – Я считаю, что сэр Роберт… возможно… иногда одевается… чрезмерно…
 
– Чрезмерно наряжен… – повторил Коннор и провел языком по зубам, словно пробуя это определение на вкус. – Сказано весьма дипломатично.
– Дипломатия – вещь очень полезная.
– Иногда. А иногда это костыль и барьер. – Он наклонил голову, чтобы поймать ее взгляд, и она увидела в его глазах искорки юмора. – Мы с сэром Робертом не дружим, Аделаида. От меня он ваше мнение не услышит, а если б и услышал, то не поверил бы. Держу пари, что вы не можете высказать подобные мысли ни друзьям, ни родственникам. Почему же не воспользоваться случаем и не высказать их мне?
У него это прозвучало так просто и так соблазнительно. Действительно, почему бы не поделиться своим мнением здесь, где нет никого, кроме них двоих? Почему не высказать громко то, о чем она старательно умалчивала?
– Он похож на попугая, которому ветер дует в хвост.
Коннор звучно расхохотался.
Ужаснувшись, Аделаида шлепнула себя ладонью по губам и тут же опустила ее, осознав, что продолжает бормотать из-под пальцев.
– Я не это имела в виду… Мне не следовало говорить такое…
– Я в восторге от ваших слов!
– Но это звучит так недоброжелательно…
– Вовсе нет. Неподходящую прическу и неудачный наряд легко исправить. Недобрым было бы сказать, что у него слишком большой нос. С этим бедняга ничего не может поделать.
– Это у вас слишком большой нос.
Боже, что это на нее нашло?!
– Вот видите? Вы можете быть недоброй. – Коннор склонил голову набок. – Вы слегка пьяны. Верно?
– Вовсе нет. – Она заколебалась. – Как это узнать точно?
– В данном случае об этом вам говорит независимый наблюдатель. Вы слегка пьяны.
Это наверняка объясняет то, что на нее нашло и почему ее мысли мечутся в голове, как пчелы над цветком. Только-только она решит, что все успокоилось, как откуда-то налетает новая мысль. Она пытается обдумать ее, но не может сосредоточиться на время, нужное для серьезного размышления.
Аделаида с силой выдохнула и снова расслабилась на скамейке.
– Не могу представить его себе.
– Сэра Роберта? Почему? Вы слегка навеселе, а не пьяны вусмерть.
– Он не одобряет употребление спиртного…
Наступила краткая пауза, затем он продолжил:
– Вы, наверное, шутите?
Аделаида вздохнула, но, сообразив, что это ни о чем не говорит, покачала головой:
– Нет, я сказала это всерьез. Он считает, что леди не должна прикасаться к спиртным напиткам.
– Тогда он просто лицемер. Он будет пьян в стельку еще до двух. Бьюсь об заклад, он уже пьян наполовину.
– Наполовину? – Она рассмеялась, не представляя сэра Роберта в таком состоянии. Разумеется, он с удовольствием пил вино, и раз или два она ощущала винный запах в его дыхании, но никогда не видела, чтобы он утратил самообладание. Не то что ее брат, когда решал повеселиться… Аделаида тряхнула головой, прогоняя воспоминания. В эту минуту ей не хотелось вспоминать о брате, да и о сэре Роберте тоже. Она чувствовала себя чуть-чуть легкомысленной, чуть бесшабашной и хотела подольше насладиться этой приятной свободой.
Она наклонилась в сторону Коннора и улыбнулась ему.
– А как обстоит дело со мной?
– Ах! – Он улыбнулся в ответ своей обаятельной улыбкой, на которую она готова была любоваться весь вечер. – Вы – как вышивание.
– Непонятно, – выпрямилась Аделаида.
– Оно украшает. Придает шарм. Оживляет унылое и усталое. – Протянув руку, он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. – Оно преображает повседневность.
Тепло его пальцев вызвало приятный трепет, разошедшийся волнами по ее коже.
 
– По-моему, мы отклонились от темы, – прошептала Аделаида.
– Лишь слегка, чтобы вы не ощутили неловкость. – С легкой улыбкой он отвел руку от ее лица. – Разве сэр Роберт не делает вам комплименты?
– Делает. – Она вдруг подумала, не будет ли непростительно смелым попросить его вернуть руку на ее щеку.