Тихоня для хулигана

Я едва успеваю переступить порог и опустить бумажные пакеты. Слышу матерную ругань Макса. Она становится ближе и ближе, надвигаясь, словно шторм. Я съёживаюсь от страха, но стараюсь не показывать волнения.
– О, глядите-ка, кто к нам заявился!
Сильные пальцы старшего брата впиваются в мои волосы. Он тащит меня за собой, невзирая на то, что может выдрать здоровенный клок. Слёзы сами катятся градом из моих глаз. Я стараюсь поспеть за размашистым шагом Макса.
Всё очень-очень плохо.
– Ты должна была смотреть за младшим братом! Смотреть! Смотреть! – орёт брат и подтаскивает меня к своему любимому дивану нежно-кофейного цвета.
Сейчас на нём красуется мокрое пятно. Значит, кроха Бо снова не успел добежать до горшка и сделал свои мокрые делишки на диван.
– Я уберу. Я всё уберу, – заверяю брата, мечтая, чтобы он отпустил меня.
– Убирай! Живо!.. – он толкает меня в плечо, едва ли не утыкая лицом в мочу младшего брата.
Макс отходит и разъярённо дёргает воротник рубашки. Я понимаю, что он проигрался и к тому же много выпил – это понятно по сильно покрасневшему лицу и крепкому запаху алкоголя.
– Я вкалываю на двух работах. На двух! И, возвращаясь домой, всего лишь хочу посмотреть телек, а не нюхать насквозь проссатый диван! – орёт Макс. – Это была последняя капля. Последняя! Завтра я сдам этого ссыкуна в детский дом! Всё, надоело! Мамаша с папашей наплодили кучу огрызков и кинули всех вас на мои плечи! Уроды ленивые!..
Макс плюётся обидными словами и выливает на мою голову поток отборной брани, переходя на маты. Самое страшное – у меня редко получается угадывать, как правильно реагировать на его буйство. Иногда старший брат остывает, если я молчу. Иногда моё молчание делает только хуже. Но ничто не спасёт от сильной затрещины, если я начну громко перечить старшему брату. В такие моменты лучше забрать братишек и отсидеться в спальне, но сейчас слишком поздно – я уже попалась Максу на глаза.
Я взбиваю мыло в обильную пену и тщательно вычищаю диван, пока брат гремит стеклом – наливает себе дополнительную порцию выпивки.
– Может, тебе не стоит пить? – глупо вырывается из моего рта.
В тот же миг стакан пролетает мимо моей головы и разбивается о стену тысячами стеклянных осколков.
– Может, тебе стоит закрыть свой рот и помочь мне, а? Помочь с ведением хозяйства? Тебе нужно меньше шляться, юная потаскушка! – рычит Макс, вновь нависая надо мной. Потом отскакивает и орёт. – Дэн! Дэн, ленивая мразь! Живо иди сюда! Живо, кому сказал!
Слышится топот ног – по лестнице сбегает Дэн, на ходу поправляя большие очки. Макс раздаёт указания – принести совок и щётку, чтобы смести осколки. Дэн быстрее ветра несётся в санузел и старательно помогает мне. Ему уже десять, он смышлёный парень. Я бы отдала его в частную школу для одарённых детей, будь у меня свободные деньги. Мельком я замечаю припухлость на скуле Дэна. Мои руки опускаются в тот же миг. Я понимаю, что Макс теперь колотит не только меня, но и брата тоже.
– Макс, ты ударил Дэна? – спрашиваю голосом, звенящим от неожиданной ярости.
– Он сам упал. Поскользнулся, – с нервным смехом отвечает брат, развалившись в кресле.
– Но толкнул его ты. Так? Макс, Дэну всего десять. А тебе… тебе тридцать! Как ты можешь поднимать на него руку?! – спрашиваю, остановившись перед братом – взмыленная, вспотевшая, со щёткой в руках.
– Заткни свой рот, сестрёнка. Не то я живо вас всех отправлю в детский дом. Вы держитесь в этом доме благодаря мне, ясно? Висите на моей шее!
– Та-та-тами! – слышится звонкий голосок моего самого младшего братишки – Бо.
Через пять месяцев ему исполнится четыре года. Он спешит ко мне навстречу и смешно держится ручонками за верх колготок, сползающих с него. Дэн виновато шмыгает носом.
– У нас сломалась стиралка и сушилка. Вещи ещё не высохли…
Понятно. Значит, Дэн дал брату то, что нашёл – кое-что из своих старых вещей. Я спешу навстречу крохе, чтобы он не упал. Но он заплетается в длинных концах колгот прежде, чем я успеваю добраться до него. Малыш падает и расквашивает свой нос, начинает плакать. Громко-громко, растирая крохотными кулачками слезы.
 
– Да заткнись же ты! – рявкает Макс.
От бешеного крика Макса Бо сотрясается ещё сильнее и опускает руки, прикрывая ладошками пах. По колготкам расползается мокрое пятно. Малыш описался от страха. Снова. Я вздыхаю и сама едва не начинаю рыдать от бессилья – за лето я едва приучила Бо к горшку, а теперь из-за выходок старшего брата у Бо опять будет стресс, и всё придётся начинать сначала. А у меня на носу колледж, первый курс… Мне будет нелегко. Станет ли няня смотреть за Бо хорошо и… наймёт ли Макс няню?
– Он опять обоссался. Задолбал! А знаешь, я прямо сейчас сдам его! Выкину из дома! – рычит Макс, подорвавшись на месте.
Я встаю между ним и Бо, толкая брата в грудь изо всех сил.
– Ты не тронешь его и пальцем! Меньше играй в сраный покер! Не проматывай деньги в баре на дешёвых женщин, обчищающих твои карманы! И нам всем станет легче жить! – ору, набрав полные лёгкие воздуха.
Дэн, почувствовав, что обстановка накалилась, подхватывает ревущего брата и уводит его наверх. Мы с Максом остаёмся вдвоём. Он не ожидал такого напора от меня и разъярённо смотрит вслед Бо и Дэну.
– Не вставай у меня на пути, малявка! – рычит Макс, намереваясь обойти меня. Он толкает меня плечом и идёт к лестнице. Я бросаю в его спину мокрой щёткой.
Принимаю огонь на себя и молюсь, чтобы на этот раз мне досталось не слишком сильно, но…
Удар приходит быстрее. Откуда-то слева. И на этот раз не по корпусу, а по голове. Я падаю, как рухнувшее дерево, больно ударяясь головой о журнальный столик. Всё погружается в полную темноту.
Последнее, о чём я думаю – я так и не узнала, как на самом деле зовут Акулу. И если бы я отмотала плёнку назад, на его ядовитую речь об идеальной жизни сахарной девочки, я бы ответила:
– Меня зовут Тамилла. И ты понятия не имеешь, насколько моя жизнь далека от идеальной…
 
Глава 11. Тихоня
 
Спустя месяц
Колледж, первый курс
– Бо, слушайся мисс Мари, хорошо?
Я никак не могу проститься с крохой Бо. Кажется, он тоже не может этого сделать – цепляется за мои колени и оставляет на коже потоки своих слёз. Сердце сжимается от жалости.
– Н-н-н-не уходи! – просит он.
Буйство Макса, случившееся месяц назад, сказалось на всех нас. В тот поздний вечер я сильно расшибла себе голову при падении, потеряв сознание. Макс здорово перепугался и даже отвёз меня к одному из своих приятелей в клинику, чтобы меня осмотрели в частном порядке и не делали записей в личную медицинскую карту. Помимо сильного ушиба и рассечённой кожи на голове, я получила лёгкое сотрясение мозга и была вынуждена просидеть дома целый июль – самый тёплый и желанный.
Даже если бы я захотела, то всё равно бы никуда не пошла – с фингалом на пол-лица я могла бы только распугивать людей. Дэн стал ещё более замкнутым и неразговорчивым. Теперь он почти не высовывает нос из книг, а Бо начал заикаться ещё сильнее и пачкает трусики чаще, чем раньше. Макс немного присмирел и даже соизволил попросить прощения, пообещав, что этого больше не повторится. Он начал меньше задерживаться после работы, и его доход увеличился. Наверное, потому что теперь он не засиживался в барах и не заливал своё недовольство спиртным.
– Бо, милый. Послушай… – я присаживаюсь на корточки, чтобы четырёхлетке было удобно смотреть мне в глаза. – Сегодня мне снова нужно идти в колледж. Я проведу там всего полдня, а потом вернусь к тебе. Я напеку тебе твоих любимых блинчиков. Договорились?
 
– Те-те-тедди?
– Да, в форме Тедди, а пока ты должен слушать мисс Мари и обязательно говорить ей, если тебе захочется писать, хорошо?
Малыш важно кивает, потом оглядывается на няню, которую нашёл Макс.
– У неё из носа то-то-торчат волосы, – сообщает он мне громким шёпотом.