За день до нашей смерти: 208IV (СИ)
Тройка людей зашагала среди одинаковых, почти идентичных между собой домов, построенных вокруг колодца — источника жизни того места. Одноэтажные деревянные строения сильно контрастировали с тем, что обычно строили жители Нового Мира — они выглядели по-старому: пластиковые окна, пускай и с приваренными решётками; та же черепица на крыше, крыльцо (вообще очень большая редкость — за ненадобностью), но большее, что немного поразило Уилла — детские площадки, шины на невысоких деревьях — импровизированные качели, какие-то игрушки, свободно валяющиеся в территориях дворов, бельё, висящее на верёвках между деревьями и крыльцом. В небольшом круге радиусом примерно в половину километра было какое-то подобие того самого — ушедшего времени.
— Мирно тут у вас, — сказал он, смотря на детей, пялящихся на него из окон. — Пустовато, но мирно.
— Все сейчас в лесу — охотятся. Вот детей и не выпускают на улицу — мало ли, что может с ними произойти.
— А почему ворота открыты?
— А почему нет?
— Глупый ответ.
— Окна заварены решётками, двери — покрыты бронёй, мы живём в гуще леса, где даже когда-то асфальтированные дороги заросли травой — шанс на то, что хоть кто-то из редких людей узнает про нас, найдёт и попытается вычистить — смешной. Если мой ответ и был глупым, друг мой, то только потому что ты задал очень глупый вопрос.
В каком-то из двориков, огороженных маленьким заборчиком по колено взрослому человеку, показалась кошка. На тёмно-чёрной шерсти виднелся странный узор, окрашивая в серо-белый всё пузо, лапы до подушечек и кусок морды до светло-зелёных глаз. Она лениво перепрыгнула перила крыльца дома, спрыгнула на траву, плавно и бесшумно пересекая дворик, и запрыгнула на небольшой пень, оставшийся от когда-то широкого дерева. Мальчик смотрел на странное существо с долей удивления и восхищения, а старик же, как только пересёкся с животным взглядом, тут же увидел, как кошка, выгнув спину, начала шипеть. «Ничего-ничего, — думал он. — Ты мне тоже не нравишься».
— И всё же военные вас как-то находят, мистер Ван.
— Ясное дело, как — мы сами к ним приходим.
— Хочешь сказать, тебя и твоих людей не пристрелили, завидев издали?
— Ну, они, конечно, пытались, только вот, узнав, что у нас есть хоть что-то, похожее на нормальную еду и средства гигиены, они резко изменили своё мнение.
— Прямо так гладко?
— Уверен, что детали наших переговоров и сделок вам обоим ни к чему. Но да — в конце концов, они согласились сотрудничать, — на момент Уиллу показалось, будто Реммер скалится. — Вот мы и пришли — добро пожаловать в мой скромный дом.
Дом под номером два, как и каждый в том небольшом кругу, имел своё уникальное отличие — вместо дворика там был организован тир с мишенями-болванчиками из сена, подвешенными между кольев забора и самопальных столбов напротив маятником — чтобы было сложнее попасть. Судя по дырам в старой ткани, игроки в ту забаву справлялись на отлично. «Выгодное расположение для такого развлечения — прямо у ограждения, без соседей по противоположной стороне. От дома до крайнего чучела сто пятьдесят или сто семьдесят шагов, но, тем не менее, голова этого манекена напоминает больше решето. Неплохо. И опасно».
— Мои дети уже выросли, — словно понимая вопросы Хантера, отвечал старик, — ни к чему им качели да песочные замки. Так что мы вместе сделали это… стрельбище. Все жители нашего маленького мирка здесь практикуются, так что…
— А почему в манекенах так много огнестрельных отверстий? Ты сказал, что вы не стреляете зверей в этом лесу из ружей — зачем тогда тренируетесь стрелять?
Зрение наёмника с лёгкостью позволяло ему разглядеть дыры в вёдрах на чучелах из сена и в головах манекенов из пластика. Причём, судя по калибру, там были пистолеты, винтовки, охотничьи ружья и, что куда интереснее, снайперские винтовки.
— Никогда не знаешь, что тебе пригодится в жизни, — молниеносно ответил хозяин, — эти стены не такие крепкие, какими кажутся. И уж лучше уметь стрелять и бить со всего, до чего додумался человек.
— Мистер Ван, а почему… А почему вы не едите их? — Парнишка вопросительно указал на кошку, лениво облизывающую себе лапы.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Забавный ты, парнишка. Как говорил Ганди: «О величии и моральном прогрессе человека можно судить из того, как он обращается с животными», — если мы можем позволить завести себе таких и не есть — почему бы и нет? Всем нравится иметь в доме что-то, что искренне тебя любит. Впрочем, это не про Сайгу — ей никто не нравится, а даже если нравится — она этого не покажет.
Услышавшая своё имя кошка тут же спрыгнула с пня и убежала куда-то в сторону её дома, а Реммер, тем временем, пошёл открывать свою лачугу, рассказывая Мальчику какой-то забавный факт о ленивом черно-белом зверьке. Уильяма же больше привлекал дом — массивная, тяжёлая дверь в железных узорах, наверняка с толстыми стальными стенками или и вовсе бронёй внутри, но зачем? Зачем такая защита в простой коробке из бруса? Как только вход отворился, он понял ответ — дом был многослойным. Это никак не было заметно внешне, но Уилл понимал, что стены были куда толще, чем должны быть даже для двух слоёв, а это значило, что между ними что-то есть.
— Неплохая защита для обычного лесного домика, — шепнул он на своё удивление громко.
— Ничего-то от твоего взгляда не скроешь, друг мой, — ухмыльнулся хозяин, повесив лук у входа. — Да, мы строим на совесть — лучше один раз попотеть, чем потом сожалеть всю жизнь.
— До города далеко… Сваи, фундамент, решётки на окнах, двери — всё это?..
— Всё это мы везём как можно ближе к лесу — проезжаем, где можем, — в голосе слышалась доля раздражения, — а потом уже несём как попало. Не думай, что всё то, что ты видишь, появилось за каких-то пару лет — у нас ушли десятилетия на то, чтобы достичь всего этого. Но мы вместе, и мы сплочены. Мой дед часто повторял: «Кучей и отца бить легче». Ладно, давайте сразу покажу, что тут у меня да как, а потом уже и есть будем — наверняка же вопросы у тебя возникнут.
Маленький, казалось, домик, делился на целых девять секций: четыре спальных комнаты в конце, едва вмещающие кровать со стулом; общий горизонтальный коридор для них с лестницей на чердак, главный вертикальный коридор, от которого были проходы на кухню (влево) и гостиную (вправо), ну, и сама прихожая, изредка служащая спальней для гостей. Чем дольше Уильям Хантер находился в том доме, тем больше понимал, что забор из кольев был просто показухой. Да и это бы объясняло то, почему за ним так отвратительно следили. В плане интерьера всё напоминало какую-нибудь загородную лачугу, купленную молодой парой с молотка и оставленной на добрые полтора десятка лет в аренду времени: у голых деревянных стен стояло очень много цветов с высокими горшками, разносящих запах свежести по всему дому; самодельная (наверняка) мебель отлично гармонировала с интерьером — полки на кухне, шкафы в общем коридоре, серванты в гостиной, вешалки в прихожей, столы и стулья везде, где можно; но, что куда главнее — двери. Двери, двери, двери и ещё раз двери — каждая секция была отделена от другой либо засовами с внутренней стороны, либо и вовсе замками.
— А говорят, что в Кастл-Сити помешаны на безопасности…
— Сочту за комплимент.
— Это он и был.
Хозяин дома тут же провёл своих гостей в кухню, отличающуюся от старых только отсутствием раковин. Коротко объяснив, что на приготовление пищи уйдёт час с лишним, а в благодарность нужно будет выйти на охоту завтра, Ван Реммер предложил сократить время разговором. Как и полагалось, главным источником историй стал он сам — в ход шли рассказы о том, как было построено то маленькое селение. Оказалось, что изначально было всего восемь человек: Говард Инсмут, Сидни Литл, Ван и Майя Реммеры, Антонио Енрике, Крис Кеннеди и Номад (что до конца жизни своей остался просто «Номадом») — просто куча людей, оказавшихся в одно и то же время в одном и том же месте, выполняя заказ на строительство дома, облагораживание участка и постройку колодца.