За день до нашей смерти: 208IV (СИ)

В его глазах читалось искреннее любопытство, но это был невероятно глупый вопрос. Даже слишком глупый, учитывая то, сколько времени прошло с Жатвы. Единственное, что пришло старику в голову — воспоминание о том, что человек, сопроводивший Мальчика ранее, тоже не отличался умом. «Если родственник — это явно семейное».
— Сколько тебе лет? — снова спросил Джеймс за Хантера.
— Я… Семнадцать. Семнадцать лет и…
— И ты не знаешь, ради чего мы убиваем, Пацан?
— Нет, — твёрдо ответил тот. — Не знаю.
Следуя ранее намеченному плану, старик развернул своих путников на юго-запад — сквозь плотные слои деревьев, поросших мхом, они вышли к скрытому лозой магазинчику: «Spring Creek Firearms\Оружейный магазин Спринг Крика». Небольшое, наверняка дождевое озерцо, отображающееся на старых картах Виттимы небольшим пятнышком двадцать на двадцать метров, из-за ливней превратилось просто в настоящее озеро, заливая и магазинчик, и дорогу, и даже дома, находящееся в полусотне метров от неё — не пройти.
— Не знаешь… в плане морали, что ли? — всё не отставал от Пацана Виттима.
— Ну… Наверное…
— Не-не-не. Что значит «наверное»? Ты же говорил, что твой брат убивал мертвяков?
«Хм… «Брат», — пронеслось в голове у Хантера. — А это многое объясняет. И желание отомстить, и глупость…» Он осторожно переступал корни деревьев, стараясь не намочить подошву своих ботинок — те воду, разумеется, не пропускали, но лучше было быть осторожным заранее. Опадающая листва подло покрывала землю, пряча препятствия, грязь и лужи под одинаковым слоем из жёлтых, оранжевых, красных и коричневых листьев — осень. «Впрочем, глупость это объясняет не до конца».
— Ну, не молчи — не тяни кота за… Знаешь, за что.
— За что?
— Серьёзно? Просто говори уже.
— Да, убивал, но это делал только он — не я. И делал для защиты — уверен. Он никогда не пытался напасть на… мёртвого… просто так.
— Ещё бы, — оскалился Хан. — Попробовал бы он лишний раз напасть на трупов — ствол же в руках едва держал.
— Эй! — окрикнул старика Джеймс.
— Слишком грубо, молодая мать?
— Знаешь, ты мог бы сказать это и помягче.
— Да? — Уильям из Джонсборо остановился и, смотря Виттиме прямо в глаза, продолжил. — Тогда так: у его брата было достаточно мозгов и самосохранения, чтобы не полезть с хреном в руках на стаю, но недостаточно, чтобы не грабить двух людей, обвешанных стволами, с помощью пушки, которую он даже пустить в ход не мог. Не будь его брат идиотом — остался бы жив, а он не сиял бы своим ранимым личиком в этом болоте. Достаточно мягко?
— Иногда ты такой мудак.
— Кто-то должен быть им, чтобы освещать реальность, — у наёмника пронёсся перед глазами образ Девочки. — А впрочем…
— Не все стреляют так же хорошо, как и ты, — раздалось вдруг у него за спиной.
— А?
— Я сказал… — парень замешкался, поправляя капюшон. — Сказал, что не все стреляют так же хорошо, как и ты. Не все вообще хотят уметь стрелять! Зачем? Чтобы отнимать жизни других, пока сам живёшь в достатке?!
— Именно. Миром правит эгоизм, так или иначе. А за оружие берутся все. Не знаю, откуда ты, да и плевать мне, но здесь стрелять умеет каждый. И каждый стреляет. Способ заработка, выживание, вынужденные обстоятельства или месть — каждый. Попробовал бы ты не взяться за ствол после потери и не научиться стрелять только ради того, чтобы выпустить всего одну пулю.
— Откуда тебе знать? Ты-то точно никого не терял.
— Повтори? — Уильям «Из Джонсборо» Хантер остановился и развернулся.
— Не надо, Пацан, — Джеймс попытался остановить его, но тот лишь скинул руку парня с плеча. — Да, блин, хоть один из вас должен быть умнее!
— Я… по глазам… По глазам твоим вижу, что ты никого не терял — подлые, тёмные, — оскалился Мальчик. — И по поступкам — тоже. Ты убивал за деньги, избивал и топил друга, подставлял людей, которым давал надежду, плевал и плюёшь на остальных… — пелена слёз застыла на его глазах. — Ты не ценишь жизнь и уж точно не выглядишь, как человек, потерявший тебе близкого! Что ты можешь сказать о потере?! — старик из Джонсборо молчал.
 
— Хан! Остынь, — Джеймс вышел вперёд, загородив собою мальчика. — Хотя бы ты не горячись и будь. Он же просто…
— Заткнись и отойди — ты уже рассказал достаточно.
— Но п…
— Заткнись и отойди, Джеймс, — напарник, заколебавшись, сделал шаг назад.
«Просто ребёнок…» — в глазах Хантера сверкнул огонёк, просвечивая сквозь седые локоны. В один из моментов рядом с ним возник тёмный силуэт и, как показалось старику, заулыбался. Он схватил пацана за куртку и, приподняв, ударил о ближайшее дерево.
— Кто ты, блять, такой, чтобы судить меня?! — уверенность пропала из глаз Мальчика, стоило тому встретиться взглядом с Ли. — Даже не смей заикаться… Даже думать себе не позволяй о моём прошлом, — несмотря на ярость, голос звучал мертвецки холодно. — Я высказался только о тех фактах, которые слышал и видел сам, а ты… не зная абсолютно нихрена… Заткнись! — руки ослабли, и он поставил парня на землю. — И не произноси больше ни слова из своих грёбаных предположений. Насрать, из какой ёбаной страны сказок ты пришёл, но здесь, в этом мире, каждый что-то терял! И то, что я не валяюсь в собственных слезах и соплях, значит только то, что я сильнее, чем какая-то истеричка. Закрой рот и держи всё в себе — миру плевать на тебя и твои проблемы, — он выдохнул и, отпустив собеседника, развернулся, взглянув на маршрут. — А для молчаливого сопляка ты слишком много говоришь. Выдвигаемся дальше.
Обойдя, наконец-то, болото, они выбрались на нормальную дорогу, с которой, как сразу решил их проводник, лучше не сворачивать — большинство деревьев лишилось своей листвы и покрывало все видимые ориентиры далеко за пределами человеческого зрения одинаково разнообразным камуфляжем. Шли молча. Оклахома встретила троицу неприятно холодными ветрами и криками заражённых — по тем же ранее пустым улицам гуляли облака пепла, носимые порывами воздуха туда-сюда, а стаи, пересекаясь странными маршрутами, сливались друг с другом на узких улочках.
— Не понимаю… — сказал Джеймс, заметив группу ходячих вдали. — Военные же вычистили всё, верно?
— Только на бумаге и только в идеале — не думаю, что им есть смысл зачищать целый город.
— Хорошо, но почему стаи идут в центр?
— Не в центр, а на юг, Джеймс. Они идут на юг. Всё логично. Двинули.
Компания медленно вступила в городскую черту. Рассекая своими ботинками потоки воды, они проходили спальные районы, встречая на своём пути одиноких заражённых. «Такие долго не протянут, — мелькало в голове у Уильяма, — Не протягивали». Да, так и было — мёртвые, отбившиеся от стаи, не проживали и года. Чаще всего, они умирали от рук человека — ни голод, ни погода, ни даже дезориентация не могли убить их так скоро, как бы это сделал их ближайший родственник.
Многочисленные дома, тем временем, изнывали от дождей, выливая через свои водопроводы воду и грязь, а сами дороги, казалось, только что пережили войну. Одноэтажные стены и потолки медленно, но верно сменялись двухэтажными. Там, под серыми тучами и едва заметными бликами утреннего солнца, эти домики медленно разлагались вместе со своими хозяевами, спрятанные от всего мира тоннами мокрых листьев. Среди шумов ветра, разносящего этот самый мусор по углам города и капель воды, падающих с крыш, начали раздаваться многочисленные хлопки.
— Слышишь это? — спросил вдруг старик. — Будто кто-то по лужам бредёт. Стая, наверное, но…
— Что?
— У меня странное ощущение. Будто она не впереди нас, а…
Троица быстро прошмыгнула за угол. Выглянув по направлению к северу, Хан действительно увидел сотни голов, плетущихся в их направлении. «Свежие, новые, похожие на… Нет». Идущее на них полчище состояло, в основном, из заражённых нового поколения или же Поколения Четыре, как окрестили этот период учёные — заразились в период, который начался ближе к шестидесятым годам второго тысячелетия. На них оставались волосы, их ноги крепли, удлинялись и заострялись зубы, развивались челюсти — практически тот же человек, но с более бледным и землянистым оттенком кожи. По крайней мере, так кажется издали.