За день до нашей смерти: 208IV (СИ)

— Это ради общего блага, брат. Отступите — езжай прочь или, что лучше, отдай мальчика Братьям — они знают, что с ним делать.
— Ради общего блага? Ради общего, блядь, блага?! Что ты несёшь?! Что ты вообще?.. Где ты?!
— Я… Я в Техасе, старик. Меня держат в цепях прямо рядом с тем старым ублюдком, что и уговорил тебя всё похерить — с Генрихом.
Удивление росло в настоящее оцепенение — только инстинкты, казалось, не позволяли ему убирать пушку от лица Илая, не позволяли забываться о том, где и с кем рядом он находился. Но только инстинкты — разум был в полном непонимании: он, словно подлый предатель, предлагал всего один ясный вывод — вывод, к которому очень не хотелось приходить.
— Скажи… Как тебя зовут, Джек? — выдавил из себя Хан. — У них? Какой твой позывной?
— Речь сейчас не об…
— Какой у тебя блядский позывной, ублюдок?!
— Я… — рупор на мгновение затих, распространяя лишь помехи в тишину. — Полиотэро, Уильям. «Старейший» с греческого. Я — Кардинал Чёрного Золота.
Время замерло. Даже сама пыль, летающая в свете горящего огня камина, замерла. Ни одна муха, ни один порыв ветра, ничто в мире не посмело бы разрушить ту тишину, в коей из тьмы разума пробивалось лишь одно слово: «Предательство».
— Может, вы отложите ваши семейные разборки? — Илай многозначительно постучал часами по своей руке. — Пол, переходи к проблеме, потому что обстановка здесь… не лучшая.
— О, да… — Хантер немного потряс оружием. — Лучше бы тебе действительно переходить к проблеме, брат.
— Уильям, — шепнул тому Айви. — Это же тот самый старик, что?..
— В общем… Что ты знаешь об этом мальчике, Уилл? Ответь честно, потому что иначе я не смогу понять, почему ты поступаешь так глупо.
— Глупо? Глупо?! Ты был Кардиналом сколько… Всю жизнь?! Ты знал, когда мне нужна была помощь, и!..
— Уильям, — успокоил того Илай. — Не играй с жизнями — отвечай.
— Да что отвечать?! Вы же сами, суки, всё знаете! Он — чёртова вакцина! Ваша же вакцина! В его крови!
Братья переглянулись между собой, не скрывая удивления. Рупор молчал. Долго молчал.
— Скажите, — то было обращено явно не к Картрайту, — я могу ему?.. Да ладно — он уже в курсе того, что… По крайней мере, я… О, отлично. Вот и отлично. Кхм, слушай, Уилл… — голос стал явно громче. — Да… В каком-то смысле, ты действительно прав — в нём есть тела, останавливающие размножение активных клеток паразитов, но он не вакцина.
— Ты же только что сказал…
— Не для людей, Уилл. Ты… Ты даже не представляешь, что подумают в Гренландии, когда увидят, чем является этот пацан…
— Ну так ответь — какого хрена из тебя нужно всё клещами вытаскивать?!
— Я!.. Перебежчики! — выдохнул, наконец, тот. — Высшие! Он — вакцина для них! Вакцина, позволяющая не умирать через, максимум, десять лет!
— Но…
— Нельзя влить его кровь в кровь обычного человека — он обратится, — Ви слушал и, казалось, бледнел. — Только высшие… В их крови уже и так достаточно паразитов — сам знаешь: активные клетки всё время борются за популяцию с пассивными и…
— Но зачем это вам?!
— А ты подумай, старик! Перебежчик — это идеальный организм! Никто не хочет умирать от ржавого гвоздя, потому что не был привит! Никто не хочет слечь от кори или краснухи, что просто перерастёт в заражение! Верхушка Золота, Эволюции, Единства — все высшие до единого! Всем нужна эта грёбаная кровь! — на другом конце послышался щелчок затвора. — В общем, этот парень, он… Он — всего лишь сосуд с кровью, брат. Кровью, которую нужно вливать перебежчикам регулярно, потому что иначе они обратятся. У нас есть вакцина, старик, мы работаем над ней. Но в нём не она. Остановись.
«Нет, — думал всё он. — Это не может быть правдой. Слишком просто. Слишком сложно. Слишком нечестно».
— Зачем это Генриху? — едва ответил тот. — Почему я встретил людей, что шли с Гренладнии, но их внешность позже не узнал их же связной?!
— Генрих, он… Чёрт… Слушай, Уильям, ты… Ты… Ты попал меж двух огней. Эти якобы-посыльные, что ты встретил — это его люди. У нас с этим испанским ублюдком была маленькая война, а я… Я ответственен за этих детей. Когда настала пора их перевозить от Эволюции к Золоту — он напал на колонну, разбил её, а потом начал отлавливать ребят и держать их на переправах какого-то мудака в Центральной Америке. Якобы-посыльные нужны были, чтобы окончательно испортить все исследования — яды вместо медикаментов, бомбы в электронике — это был настоящий отряд самоубийц, — Уильям всё ещё не верил.
 
— Руки! — прокричал Ви, нацелив на Илая.
— Спокойно, парень — у меня штаны от напряжения спадают, только и всего, — он поправил пояс и засунул руки в свою куртку. — Расслабься.
— Сам разберусь!
— В итоге… всё это я смог распутать благодаря тебе — когда увидел в отеле мальчишку, что ты привёл с собой. Я понял, что сигнал, что подавала колонна, был фальшивым, быстро разобрался в чём дело, допросил, кого нужно, атаковал переправы… Чёрт, да даже Генриха я смог заковать в цепи благодаря тебе! Остановись, прошу! Это всё… просто чёртова ошибка, Уильям! Нельзя давать его Гренландии — нельзя, потому что мы близки к настоящей вакцине, как никогда! Мы можем лишиться финансирования!
— Вакцине, что достанется Золоту?
— Да какая, блядь, разница?! — заорал Джек во всю силу. — Мир будет спасён! Наконец спасён! Разве тебе не нужна нормальная жизнь?!
Он взглянул на Айви — в глазах его читался настоящий страх. Страх быть преданным, оказаться настолько ненужным и неважным, что от него отказались бы прямо на финише всего пути. А с другой стороны… С другой стороны на расстоянии тысяч километров сидел брат Уильяма Хантера, чья жизнь, как понял тот самый Хантер, зависела только от его решения — поверит он или нет. И он точно знал ответ — тот словно отражался от крови, залившей его глаза:
— Не верю, — сквозь зубы сказал тот. — Не верю!
— Брат, прошу…
— Просишь?! Сколько лет ты Кардинал, Джек? Десять? Двадцать?
— Я… Восемнадцать лет. Меня сделали им в семьдесят шестом — когда существование и исследования Эволюции оказались под угрозой.
— Значит, восемнадцать лет. И ты знал, когда мне нужна была помощь…
— Я не…
— Ты знал, когда Алисе нужна была помощь! Ты мог её оказать, ублюдок!
— Я не мог, чёрт побери! Ты понимаешь, на чём строились все мои действия?! Никто не должен был знать, кем является человек, пытающийся бороться с рабством! Никто не должен был знать того, кто был связующим звеном во всей разработке этой грёбаной крови для высших! Я не мог так рисковать! — позади послышался какой-то шум и микрофон затих.
— А теперь можешь, да?! — злость заставляла его зубы буквально скрипеть. — Только теперь, когда именно твоей шкуре угрожает смерть. Ты обманывал меня двадцать лет. Возможно, обманывал куда больше. Ты видел, как умирают любимые мне люди, как умираю я, и не пошевелил пальцем!.. Я тебе не верю, Джек. Я тебя не знаю. Мальчишка идёт со мной.
— Это точно, — вклинился Айви. — Пошли вы все на…
Выстрел. Ви запнулся. На куртке Илая появилась небольшая дырочка. Уильям переводил взгляд и чувствовал себя, будто в замедленной съемке — он видел, как парнишка начал падать, видел, как наливалась кровью его куртка, но поделать ничего не мог.
Выстрел. Следующая же пуля вонзилась ему прямо в колено. Было больно? Нет — страшно. И далеко не за себя. Он рухнул на живот и уставился назад — на упавшего Ви.
— Прости, Уильям, — старший Брат вытащил свободной рукой из-под куртки небольшие наушники и выкинул их прочь. — План «Б» разрешен.
— Нет… — он испуганными, полными сожаления глазами глядел позади себя. — Нет!
 
Внезапно, стена напротив Чарльза абсолютно беззвучно обзавелась новой дырой, а кисть его железной руки, словно по магии, расплавилась.
«В итоге, здесь он и умер, — слова Вейлона били по самой подкорке Уильяма, в агонии он развернулся и пополз к мальчику. — Мы шли с очередного задания, как он просто упал, — полз и молился, чтобы Илай смазал, чтобы то пятно, что он увидел, шло не от сердца. — Ничего примечательного, ничего пафосного, опасного или героического, — но парень, как назло, не шевелился — лишь слегка подёргивался, лёжа на спине. — В полной тишине, на обрывке какой-то нелепой фразы…».