Запретное влечение

Его отец часто упоминал, что мужчины их рода прокляты.
Герцог не был суеверным человеком, но он верил в проклятие Солити. Хотя многие могли бы обвинить его в том, что он растрачивал свое состояние и вел себя в высшей степени легкомысленно, он жил по своим законам. Он дожил до пятидесяти четырех, прожив дольше, чем его предки. Отец Фейна утверждал, что был первым Солити, голову которого увенчала седина.
Пример отца убедил Фейна в том, что никакого проклятия Солити не существует. На протяжении многих лет он твердил себе, что его предки стали жертвами собственной неосмотрительности и бесшабашности. Проклятие словно освобождало их от ответственности и позволяло плыть по течению, собирая лавры и потакая своим прихотям. Это не означало, что Фейн считал себя лучше своих предшественников. Он тоже мог быть эгоистичным, одержимым, жестоким и слабым перед зовом плоти. Буйный нрав был дан ему от рождения и всячески поощрялся его семьей. Фейн вырос, постоянно бросая вызов смерти.
Рамскар поравнялся с ним.
– Ты думаешь о проклятии?
Фейн выразительно посмотрел на него, и Рамскар заколебался, прежде чем продолжить разговор.
– Я думал, что ты считаешь проклятие Солити выдумкой. Фейн остановился и в волнении ударил себя прутом по плечу.
– Так и есть.
– Тогда почему ты ведешь себя так, словно тебе все нипочем? – не скрывая раздражения, спросил его друг. – Ты постоянно рискуешь, принимая вызовы на дуэли…
Он махнул рукой, указывая на прохожих.
– А теперь еще и это демонстративное столкновение с Холленсвотом. Ты же поклялся, что не станешь принимать его вызов.
– Я не хочу драться с человеком, который расстроен из-за самоубийства своего брата, – просто объяснил Фейн.
– Ты так говоришь, – парировал Рамскар. – Но, тем не менее, ты собираешься встретить его с оружием в руках.
– Считай это проявлением моих талантов.
– Тогда ты безумец. Как только Холленсвот увидит тебя, он сделает все возможное, чтобы размозжить тебе череп.
Фейн был бы разочарован, если бы его противник отреагировал иначе.
– Спасибо, мой друг, за твою уверенность в моем боевом мастерстве. Я надеюсь, что выйду из этого столкновения целым и невредимым.
Казалось, граф не слышал его.
– Я клянусь, что твои последние поступки – это вызов самой смерти.
– Да, без сомнения, смерть в лице Холленсвота могла бы поживиться, – сказал Фейн, и зеленые глаза блеснули огнем, выдавая его серьезность. – Однако, к сожалению барона, в этот раз у него ничего не выйдет. Я не готов умирать.