Дневник на океанском берегу
Когда спустился на кухню, Дасти лежал ко мне спиной. Я еще увидел, что вода в миске не тронута и тогда он поднял уши, а потом повернул в мою сторону голову.
Глаза у него были темно-фиолетовые, с алыми белками, а в пасти пузырилась розовая слюна. Он бросился ко мне с непередаваемой скоростью (хотя, на самом деле, мне так показалось со страху) я опрокинул стол между нами, рванул на лестницу. Это дало мне секунду форы.
Хотя смешная фора. Попробуй-ка убеги от спаниеля. Повезло лишь, что в этой стадии больные подвергаются дезориентации и у них сильная светобоязнь. На лестницу через окно как раз падали прямые солнечные лучи и пес замедлился настолько, что я успел заскочить в кабинет и захлопнуть дверь.
Он молча и остервенело ударился в нее, а затем начал скрести лапами. Надо сказать, что у меня даже руки не дрожали, это пришло позже. Схватил дробовик, разбил дверное стекло и успокоил его.
Два дня занимался тем, что в костюме, маске и перчатках вымывал дом от малейших капель крови. Когда отмыл, сделал повторную уборку.
Хотя, конечно, это такое себе… с учетом того, что я сжимал рукой окровавленную пасть там, в поле. Полагаю, он вернулся к убитому и нализался его крови, пока я не видел.
Чертова проклятущая тупая псина.
Я достал из аптечки вакцину Джеймса Макгеттигана, сделал себе укол.
Посмотрим, что будет дальше.
Вообще, конечно, настроение ни к черту. Когда расскажу Мадлен, вполне представляю ее реакцию. В лучшем случае она печально покачает головой, в худшем скажет, что предупреждала меня не заводить себе никаких друзей.
Не то нынче время для дружбы.
Ночью была легкая лихорадка, хотел пить.
Реакция на укол. У меня уже было так, когда мы с Мадлен оказались возле Фонтейна. Тогда я заработал царапину от выскочившей на меня толстенной бабищи, чей подбородок и грудь были в розовой слюне.
28 июня.
Хороший день. Отличная погода. Штиль.
Но мной овладела некая апатия, особенно если посмотреть на выбитое стекло и разбитый дробью пол. Все как-то осточертело.
Мой стиль жизни осточертел. Я хомяк, живущий в созданной самим собой клетке. Сбежавший от всех, ни в ком не нуждающийся и вздрагивающий от каждого шороха. Хотя, казалось бы, три года с начала эпидемии. Три года с тех пор, как мир неотвратимо изменился, а большинство человечества сгинуло из-за мутации бешенства. Уцелели немногие выжившие и немногие зараженные, кого вирус не смог добить, а оставил, чтобы попытаться распространиться дальше.
Пора бы уже привыкнуть. Но я все еще прячусь, хотя обещал Мадлен, что двинусь на юг, не буду ждать.
Но я ждал. Сперва ее, затем… затем сам не знаю, чего. Как говорится, пустил корни. И испугался дальней дороги. Трусость – страшный якорь.
А я трус. Ибо просто боюсь жить в новом мире.
30 июня.
Вчера не хотел ничего писать.
Сегодня никуда не пошел. Забил на пробежку, не стал навещать Мадлен. Сидел с апатией глядя в окно и раздумывал, не вскрыть ли новую бутылку бурбона прямо с утра пораньше?
Черт меня дернул включить рацию. Я этого не делал с середины июня, уже давно потеряв всякую надежду.
– Меня слышит хоть кто-то?! – с отчаяньем спросил женский голос с трудом пробиваясь сквозь сильный треск, и я разом забыл о желании напиться. – Ну хоть кто-нибудь?!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.