Круиз по лишним проблемам

Огни «скорой» на пустынном шоссе мы увидели издалека. Дежурный фельдшер откровенно удивился живучести пассажиров «Рено». Машина капитально повреждена, а у людей ни одной царапины. Затем удивился живучести Павла, который, после того как ему сделали несколько инъекций, вправили два вывиха и туго перебинтовали грудь, перестал орать и молча внимал речам фельдшера, говорившего, что так или иначе, а в больницу господину Воротникову ехать придется. Впрочем, если он решил покончить счеты с жизнью, то лучшего места, чем это, ему не найти. Глядишь, утром кто-нибудь случайно и переедет, только самому ему на это уже будет наплевать. После этих слов Паша потребовал подтвердить, что доставят его именно в городскую больницу Опухтина, а не тюремную. Получив подтверждение, радостно отправился на носилках в салон «скорой». Мы с Наташкой сунулись следом.
Последним в порядке очередности фельдшеру предъявили джип со всем его содержимым.
– Надеюсь, это все? – устало поинтересовался мужчина. – Ну, там моя помощь явно не нужна, да и крен у машины опасный. Сообщу в милицию, пусть приезжают с труповозкой и забирают. Хотя для спокойствия…
Он осторожно заскользил с обочины вниз. Рядом с ним спускался водитель «скорой», тащивший сумку с лекарствами. Следом семенил наш Геночка и убедительно просил не впутывать его и его машину в это дело. Она, бедняга, свое получила. Причем давно. А вот он – нет: правами еще не обзавелся…
– Да ладно вам, Геннадий Львович. Все давно знают вашу историю, даже гаишники, езжайте себе, куда направлялись, не видели мы вас здесь, – успокоил его водитель.
Пока мужская часть вынужденного собрания совещалась у джипа, мы с Наташкой успели скрасить Пал Ильичу минуты одиночества. Результат не замедлил сказаться. Радость в его глазах померкла и заменилась обреченностью.
Все это суетное время Тоник успешно проспала. Заодно и ту его часть, когда мы с Наташкой яростно защищали свое право на самоопределение. «Скорая» уже уехала, ожидалось прибытие следственной бригады и, как следствие, бессонная ночь вопросов и ответов, а что самое жуткое – ожидание всех этих неприятностей на узкой полосе дорожного полотна среди темного леса, да еще по соседству с покойниками из джипа. Как назло, небо ничем не отличалось от черного асфальта – ни одной звездочки, на которой можно было сосредоточиться и помечтать о хорошем.
Геночка, получив «добро» на то, что его с машиной никто на дороге не видел, был готов форсировать лес за шлагбаумом. Пассажиром. Наш психиатр не сомневался в правильности распределения обязанностей – он едет за сестрой, мы общаемся с органами. Все равно они с директором школы вне закона – без документов.
Наташка в запале предложила ему свои, но быстро опомнилась, заявив, что они крапленые – ее фотогеничной физиономией. А я, не отвлекаясь на посторонние детали, сразу заявила: или едем за Лолитой вместе, или… Короче, пусть каждый из мужичков выберет для себя последствия по своему усмотрению. Разумеется, очень плохие. Ну а какой дурак, вернее, умница пожелает себе чего-нибудь плохого?
Крик выпи прозвучал настолько неожиданно и зловеще, что дебаты были мигом свернуты – в нашу с Наташкой пользу. Как бы повинуясь этому потустороннему крику, валявшийся на боку джип медленно перевернулся на крышу. Мгновенно разбежавшись по машинам, мы сразу тронулись с места. Не проехав и полкилометра, услышали позади сильный взрыв. Зарево пожара, огромным факелом вклинившееся в черноту ночи, не оставляло сомнения – смерть организовала досрочную кремацию погибших людей.
4
Темнота окончательно сгустилась. Настолько, что выхваченный светом фар указатель поворота на Демьяновку показался нереальным. И чем дальше мы от него отъезжали, тем тревожнее становилось на душе. В конце концов я не выдержала и попросила Наталью подать сигнал «Рено» о внеплановой остановке. Мы с ней предусмотрительно вышли из машины и после теплоты салона ощутили неприятную прохладу.
Психиатру, решительно настроенному на скорейшее прибытие к цели, задержка не понравилась. А мое предложение пересмотреть маршрут, удлинив его на время заезда в Демьяновку – а вдруг Лолита там, – встретил в штыки, пригвоздив его решительным: «Теряем время!»
 
– А время – деньги, – усмехнулась я, когда психиатр уже было направился назад к «Рено». – И деньги дороже всего.
Он сначала оглянулся и только потом окончательно развернулся:
– Ир, тебя сильно растрясло по дороге?
– Настолько сильно, что ничего, кроме интуиции, не осталось. А вот она-то и подсказывает, что к роднику лучше идти пешком и неслышно. Тропинкой, проторенной тобой и сестрой с детства.
– Чего ты испугалась? Все позади.
– Власти денег! Неужели непонятно? – Я начинала злиться, в том числе и на себя, за то что не осмыслила очередную свою догадку раньше. – И не смотри на меня так, будто увидел… В общем, не знаю кого. Твоя сестра, разумеется, экстремалка, но не сумасшедшая же, чтобы день и ночь караулить зарытые тобой в районе родника денежки. Ты претворил в жизнь план, нарисованный у тебя на животе? Во времена «аз, буки, веди» живот означал не только буквицу, но и слово «жизнь». Тебе дано право выбора: паучье стремление к богатству или она, родимая. Короче, я больше не верю, что твоя Лолита ждет встречи с тобой на роднике. Кое-что ты сумел ей переправить, скорее всего, какие-то ценности. Она обратила их в деньги и оформила для тебя пластиковую карту. А если на месте зарытого тобой клада поджидает очередной убийца?
– Убийц больше нет, – тихо сказал психиатр.
– Кроме тебя. Ты указал Власту дорогу на тот свет?
Наш старательно опекаемый Сережа молчал. Я уже собралась вернуться в машину и посоветовать подруге гнать ее, не останавливаясь, до самой столицы, когда он попросил нас подождать.
– Я замерзла! – напомнила ему Наташка, стараясь подстегнуть к краткости оправданий и ничем не выдавая удивления по поводу моего выпада.
Сергей Юрьевич покивал головой, размышляя сам с собой, и заявил, что готов к покаянию. Все произошло случайно. После побега из нотариальной конторы он был вынужден вернуться к месту расположения секты. Дождавшись ночи, решил выкрасть свой паспорт. Все документы у Власта хранились в металлическом сейфе – обыкновенном, без наворотов. Жалюзи на зарешеченных окнах первого этажа пропускали свет, а заодно и пьяные речи соратников Власта: по-видимому, господам требовался свежий воздух. Из разговора стало понятно, что Власт трупом лежит на своем диване уже больше суток и пора с этим что-то делать. С одной стороны, сам виноват – передоза, с другой – не исключено убийство. Власт предупреждал. Да и подстава в нотариальной конторе говорит в пользу последнего предположения. Надо определиться с очередностью действий: то ли сначала похоронить шефа и потом пускаться в бега и заодно в погоню за психиатром, то ли наоборот. Хорошо, что с поминками досрочно управились.
Голоса постепенно редели, соратники выходили из строя, уподобляясь шефу, с той разницей, что становились живыми трупами. Два оставшихся «на плаву» заместителя наконец решили с похоронами не медлить, коллективу общины утром сообщить радостную весть – Власт призван Кришной на высшую должность. Отказаться не мог, вознесся. Да и стоит ли что-то вообще объяснять? Чем раньше смотаются, тем лучше. Все равно среди сектантов начался процесс брожения. Избавившись от тела, вернутся за самым ценным, а «паства» пусть считает, что они вознеслись следом за Властом. Присмотрел, мол, товарищам теплые местечки. Кое-как растолкали двоих уснувших и втолковали им суть задуманного.
Сергей видел, как безбожно выволокли за ноги из дома бывшее «божество» и стали загружать в машину, злясь на то, что покойный не помещается.
В дом Сергей проник, разбив окно второго этажа. Лестницу приволок от соседнего сарая. Сейфовый ключ лежал прямо сверху, на крышке. Очевидно соратникам не терпелось выгрести содержимое, но делу – время, потехе – час. А вот Сергею времени на дело катастрофически не хватало. Перед домом послышались голоса недавних прислужников Власта, остановившихся покурить.