Круиз по лишним проблемам
– Блин! С креслами и шезлонгом, – расстроенно вставила Наташка.
– Из-за вынужденного отъезда Тоник многое пропустила, оставшись в полном неведении по поводу развития событий. Мы в этот вечер так и не появились, исчезнув непонятно куда, ее напарница тоже пропала. Наталья, вспомни выражение лица, с которым она нас встретила?
– Сурово-обидчивое. Мы проехали ее участок, не заметив того великолепия, которое она нам сулила.
– Просто наша дизайнерша очень нервничала, но пыталась держать себя в руках. Наше неожиданное появление у «Забегай-ки» серьезно спутало ее планы. Голова в разные стороны работала. Впрочем, мы спутали не только ее планы. А ведь женщины ждали тебя, Сережа. Причем с подстраховкой. Давайте не будем гадать на кофейной гуще… – Я заглянула в чашку, поболтала остатками содержимого и, вздохнув, выпила. Кофейной гущи, конечно, не имелось, не на чем гадать. – Что-то мне подсказывает, что Джин-Тоник все еще надеется на чудо – появление спасителя в ее палате. Гена, где лежит наш загипсованный дизайнер?
– Второй этаж, двадцать третья палата на четверых, под второй кроватью у окна, справа.
– Как это?..
– Ей врач разрешил. Временно на матрасе под кроватью. У нее от пружин спина болит. Не в проходе же ей лежать. Еще наступят. Хотели топчан принести – отказалась.
– Откуда такие сведения?
– Да говорю же, от следователя. Он мою школу заканчивал.
– Ир, ты не о том спрашиваешь. А скажи-ка мне, Гена, время посещения больных.
– Как договоришься с охраной и медперсоналом. Что-то я, ребята, вас плохо понимаю.
Наташка вздохнула так тяжело, что из нетронутой чашки Гены выплеснулся кофе. Подруга осторожно промокнула пятно половой тряпкой, с которой с момента знакомства у плетня так и не расставалась, и печально сказала:
– Мы и сами плохо понимаем, Гена. Кроме одного: все присутствующие здесь – невинные жертвы чужих козней. И как самая невинная жертва, официально заявляю: ни в какую больницу я на своей машине не поеду. На велосипеде тоже, – торопливо добавила она, взглянув на открывшего рот Геночку, и метнула тряпку прямо к двери. Она ловко пристроилась на ручке.
– А на «Скорой помощи»?
– Водитель тоже ваш ученик! – обрадовалась я.
Геннадий Львович скромно кивнул головой и сообщил, что его мать живет с ним по соседству.
– Тогда тебе все-таки придется смотаться к приятельнице непосредственно в палату, – посочувствовала я подруге. – Тоник твоя личная знакомая. Если не захочет ехать с тобой, не настаивай, просто пожелай ей, в лучшем случае, скорого освобождения из зоны с пользой. Телогрейки шить научится, с дизайнерскими заморочками. Например, с отделкой воротника и рукавов кружавчиками. Но что-то мне подсказывает, что Тоник обрадуется тебе гораздо больше, чем при встрече в Демьяновке. И помните все: наша задача убедить врача, что больную сей момент переправляем в Москву. На перекладных.
Я покосилась на Сергея и на всякий случай посоветовала подруге о нем Тонику не заикаться. И вообще ни о ком не заикаться. Мы с Натальей одни одинешеньки. Помним, мол, только самих себя. После наводнения еле выбрались и от ужаса подались не в ту сторону. Добравшись до Опухтина, решили, что это судьба – следует навестить раненую официантку. А тут сюрприз – в регистратуре обсуждают интересный случай: больная Кулагина А. Г. настолько привязалась к больничным условиям, что после выписки намеренно ухудшила свое удовлетворительное состояние, лишь бы только вернуться назад.
Как ни странно, Сергей Юрьевич не возражал, а главное, злости на его физиономии уже не было. Что за думы его одолевали, не известно, но, похоже, он расставлял по местам кое-какие факты.
Разговор Гены с водителем «скорой» был коротким: – «Отвези-ка меня, Теньков, в больницу».
Минут через пять и отвезли. Под Наташкиным патронажем. Я осталась караулить психиатра.
Сергей Юрьевич по-прежнему был увлечен мысленным разговором с самим собой. Как я ни старалась обратить на себя внимание громкими умными репликами, все впустую. Меня он услышал только тогда, когда я тихо пробормотала:
– Даже, если вычислишь место залегании денег, счастья тебе они не принесут.
– Чего-о-о? – тряхнув головой, взглянул на меня психиатр. – Ты что-то сказала?
– И не единожды. Эти паучьи деньги не твои. Более того, у них есть хозяин.
– Ты что, видела татуировку?
– Видела. Ты ее нам с Наташкой в гостинице продемонстрировал, когда дрых без задних ног. Кстати, я знакома с некоторыми значениями тату. Любознательность, понимаешь ли.
– Я не гомик!!!
– Чего-о-о? – наступила моя очередь коверкать правильность речи.
– В зоне обычно пауком метят гомиков.
– Так это ж на спине! А на голове под волосами это отличительный знак наркомана. И еще – эмблема карманника, только она рисуется на другом месте. Что ты на меня так смотришь? Объясняю: у нас есть знакомый детектив, Чернов его фамилия, рыжий, как рыжик. А у него огромный справочник на тему уголовных татушек. Он его нам с Наташкой сунул, не зная, как скрасить наш досуг. Мы его жену ждали, а развлекать нас светскими разговорами он не собирался. Вообще-то я до потери сознания боюсь пауков, даже рисованных. Где-то в церковной литературе читала, что паук – символ зла – пьет кровь и ткет паутину для грешников. Короче, он олицетворение кровожадности и неутомимости в плетении сетей для ловли удачи. Мне кажется, эта расшифровка как нельзя больше подходит по смыслу к твоей не очень веселой картинке на животе. Вернее, к хозяину денег. А с другой стороны, есть библейская легенда о том, что именно паук спас младенца Христа, когда его семья бежала в Египет от царя Ирода. Они прятались в пещере, вход в которую паук заткал паутиной. А в тропической Африке вообще есть племена, для которых паук – высшее божество, Творец Вселенной. Слава богу, что я там не живу. Так ты не о месте залегания общинных денег сейчас думал?
– И об этом тоже. Меня больше волнует другое…
– Понятно. Разгадка твоей татуировки кроме тебя известна еще двоим. Одному из двух посвященных уже не интересна, не иначе как по наркотической дури нарисовал на тебе головоломку, которую при желании можно отгадать. У второго знатока преимущество: он знает, кто ты, тебе же он не известен. Единственный выход – ловить его на живца. Впрочем, можно запустить рисунок в Интернет и сделать его достоянием широкой общественности. Пусть горячие головы носятся за паучьими деньгами.
Сережа повеселел:
– Слушай, а это неплохая идея!
Он несколько раз пробежался по комнате, ероша волосы, хмыкая и бубня себе под нос план ближайших мероприятий. Потом резко остановился и без всякого перехода спросил:
– Ты точно уверена, что вчера сбили на мотоцикле не Лолиту? Может, на ней был парик?
– Уверена. Парик не сбривают наголо. Кроме того, я видела на пострадавшей клочки кожаного костюма Лолиты.
После недолгого молчания, Сергей отметил, что с профессией психиатра ему надо завязывать. Когда все вокруг кажутся умалишенными, отсутствие ума надо искать у себя. И на всякий случай переспросил, правильно ли он меня понял, кто…
– Не трудись повторять, – вздохнула я. – Не ты первый считаешь меня оригинальной личностью – с придурковатостью. Объясняю: баба в кожаном прикиде, прикатившая на мотоцикле в «Забегай-ку» и подкинувшая в багажник нашей машины конверт, не была Лолитой. Основание – все те же светлые длинные волосы. И не Лолита предприняла зверскую попытку утянуть тебя на аркане у нас из-под носа в Демьяновке. Едва ли ты после такого «извоза» в грязи по кустам да колдобинам с каменьями был бы похож на человека, собирающегося жить долго и счастливо. И уж совсем не Лолита катила на мотоцикле в больницу в очень недобрый час – навстречу своей гибели.
Сергей с размаха плюхнулся на диван. Что-то хрюкнуло в спинке дивана, и он разъехался, трансформировавшись в двуспальное ложе. Психиатр с удивленным лицом откинулся навзничь, и запоздало вякнул: «Ого!»
– Ага, – согласилась я. – Вот уж не думала, что ты сразу начнешь бронировать место для ночлега.