Помни

Кли закатил глаза в притворном ужасе.
— Ну послушай же, — настаивала Ники, — ты не можешь отрицать, что Гейбл прекрасно играет газетчика, его герой немного лихач, немного щеголь. Кроме того, он шикарный.
— Да-да, конечно. — Кли повернул ее лицо к себе и коснулся губами ее губ. — Ты не хуже.
Фильм кончился, Кли начал собирать тарелки и бокалы на поднос.
— Хочешь еще что-нибудь посмотреть, или пойдем вниз на террасу пить кофе? — спросил он.
— Кофе на террасе? Звучит заманчиво, — ответила Ники и отправилась за Кли.
Потом они сидели за столом на кухне и ждали, пока кофе настоится. Кли очистил яблоко, разрезал на дольки и, предложив Ники, сказал:
— В середине июля я еду в Нью-Йорк, а оттуда в Вашингтон снимать президентскую чету, а после вернусь в Нью-Йорк до конца августа. Как ты думаешь, не удастся ли нам там поработать над книгой?
— Ясное дело, удастся. Я ведь наверняка тоже туда приеду, если, конечно, где-нибудь не начнется война...
— Ну, на войне-то мы окажемся вместе, — вставил Кли.
— Думаю, что да, — кивнула Ники. — Во всяком случае, мы с Арчем будем работать над фильмом весь июль и август. Скорее всего мне придется писать сценарий и заниматься общей подготовкой. Но это не помешает работе над книгой. Ты уже придумал название?
— Нет. Пока нет, так что любые предложения принимаются с благодарностью. А кофе пахнет чудесно. Пошли на террасу.
Они сидели на террасе молча, наслаждаясь покоем и красотой окружающей природы. Было далеко за полночь. По черному бархату неба, казалось, кто-то рассыпал хрустальные бусы. Светила полная луна. Ветерок, шелестевший кронами деревьев, доносил запах жимолости.
Кли и Ники давно знали, что вовсе не обязательно болтать без умолку; молчание в тот вечер было красноречивее слов. Хотя в их дружеских отношениях за считанные часы произошла серьезная и необратимая перемена, они чувствовали себя по-прежнему непринужденно. По правде говоря, более непринужденно, чем раньше.
Взяв ее за руку, Кли сказал чуть слышно:
— Нам хорошо вдвоем, Ники. Мы созданы друг для друга. Ты понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — ответила она и склонила голову ему на плечо, чувствуя себя спокойно под его защитой.
Кли обнял ее, не переставая гадать, что произойдет с ними дальше, куда приведет их сегодняшний вечер. Он не знал этого и не мог предсказать. Наверняка он понимал лишь то, что в Пекине спас ей жизнь и в ту же секунду влюбился. Быть может, он полюбил ее намного раньше, но осознал это, когда чуть не потерял. Хотя теперь это не имело значения. Сегодня вечером он стал ее возлюбленным, и был этим счастлив.
А Ники не переставала изумляться тому, как мгновенно они сблизились. Все произошло само собой. Но более всего удивлялась она себе. После того как Чарльз Деверо порвал с ней, она была одинока: возвела вокруг себя не одну преграду, но Кли разрушил их все. Какое счастье, что это сделал именно он. У него это получилось легко и просто, он разбудил в ней такую страсть, о которой она и не помышляла. Ники улыбнулась в темноте. Кли помог ей снова почувствовать себя женщиной. Много позже, когда они вместе складывали тарелки в посудомойку, Кли спросил:
— Сколько ты еще побудешь со мной, Ник?
Она пожала плечами:
— Сколько захочешь.
— Значит, полную неделю, — обрадовался он.
— Ой, Кли, я ведь совсем забыла, мне надо быть в Манхэттене раньше — в понедельник-то мне на работу.
— Жаль. — Кли помрачнел, но тут же просиял. — Знаешь что, — предложил он. — Мы полетим в Париж в четверг вечером. Ты поживешь у меня, а в воскресенье утром я посажу тебя в „Конкорд". Такое тебе по вкусу?
— Весьма.
— А мне весьма по вкусу ты. — Поставив тарелку, которую он держал в руках, Кли подошел к Ники и заключил ее в объятия. — Не знаю, как тебе, а мне кажется, что мы совершенно бездарно потеряли кучу времени.
— Если точно, то два года.
— Но я собираюсь наверстать упущенное.
— Вот как?
— Еще бы. — Кли одарил ее страстным поцелуем и, взяв за руку, потянул наверх в спальню.
 
 14 
Держась за руки, они медленно шли по бульвару Мирабо, главной улице древнего университетского городка Экс-ан-Прованс.
Ники смотрела и не могла наглядеться — вряд ли ей доводилось видеть бульвар красивее. Длинный и широкий, он состоял из четырех рядов высоких, стройных платанов, росших посередине, их ветви цепко переплелись над головой, образовав огромный свод. Ники казалось, что они с Кли движутся по бесконечному зеленому тоннелю. Он тянулся на многие сотни метров, прерываемый через равные промежутки фонтанами девятнадцатого века. Их струи образовывали арки, таявшие в рассеянном утреннем свете. На солнечной стороне бульвара расположились кафе, в тени на противоположной стороне растянулись чередой старинные здания, многие из которых находились в частном владении.
— Кли, чудо как красиво! — воскликнула Ники с восторженным видом, поворачиваясь к нему.
— Еще бы. Я знал, что тебе понравится. Здесь нравится всем. Думаю, это красивейшая центральная улица в мире. В ней есть элегантность и взаимосвязь архитектуры, зелени и фонтанов. Она великолепна и весной и осенью. — Он помолчал, улыбнулся и продолжил: — А теперь давай-ка выберем какое-нибудь приятное местечко и выпьем кофе, прежде чем окунуться в мир старого города. Он начинается сразу же за бульваром, и чтобы обойти все его магазины и магазинчики, потребуется немало сил.
— Может, тебе не стоит таскаться вместе со мной за покупками? — поспешила возразить Ники. — Ты бы с большим удовольствием обследовал какой-нибудь книжный магазин, пока я куплю несколько безделушек в подарок.
— Ну уж нет, я с тобой. — Он крепко взял ее за руку и по-мальчишески улыбнулся. — Оставшиеся три дня я тебя ни на шаг не отпущу. Каждое мгновение мое, сладкая ты моя.
Ники расхохоталась.
— Давненько мне не отвешивали таких комплиментов. Разве что мама иногда называла меня так, когда я была еще совсем маленькой.
— Как ни странно, моя звала меня так же, — сказал Кли и повел Ники к живописному кафе, расположенному рядом с огромным фонтаном Ротонда у западного входа на бульвар.
Хотя на террасе кафе было полным-полно симпатичных девушек и молодых людей, по-видимому студентов университета, несколько столиков оставались незанятыми. Один или два из них были рядом с окнами, под навесом, в стороне от оживленного тротуара.
Оглядевшись, Кли направился к ним. Когда они уселись, он сказал:
— Передохнем здесь в холодке, понаблюдаем за окружающим миром. Обожаю французские кафе, в них так оживленно и в то же время можно оставаться наедине с собой. — Сняв темные очки, он пододвинулся к Ники и нежно поцеловал ее в губы. — Понимаешь, что я имею в виду?
— Да. — Она улыбнулась, глядя ему в глаза.
Вскоре подошел официант, и Кли заказал кофе с молоком. Когда они остались одни, он удобно уселся в кресле и повернулся к Ники.
— Мне понравились почти все названия, которые ты вчера предложила для книги, но больше всего „Дети пекинской весны". Я бы хотел назвать нашу книгу именно так.
— Я польщена! — Ники была явно довольна. — Мне это название тоже нравится больше остальных.
Кли наклонился через стол и снова поцеловал ее в губы.
— Теперь, малыш, когда у нас есть название, дело пойдет.
— Дело уже давно пошло, с тех пор, как ты сделал такие замечательные снимки, Кли. Мои подписи и предисловие не так уж и важны. Ведь это же фотоальбом.
— Так-то оно так. Но ты не права — предисловие чертовски важно не только для того, чтобы подчеркнуть смысл фотографий, но и для того, чтобы объяснить, что за страна Китай, каковы ее политика и события, закончившиеся демонстрацией на площади Тяньаньмэнь и кровопролитием. Мало кто понимает, что там на самом деле произошло.
 
— Согласна. В воскресенье, в самолете я сделаю несколько набросков. Думаю, придется еще кое-что почитать, прежде чем я начну писать предисловие. Кстати, я подумала, что... — Тут официант принес кофе, и она замолкла.