Любовь - азартная игра

Затем он попытался раздвинуть двери лифта вручную, но они не поддались.
— Черт побери!
— Что же это такое? — спросила Синди.
Пытаясь подбодрить ее, он ответил:
— Поверь, страшного ничего нет, но, к сожалению, не работает экстренная связь. Иногда здесь бывают случаи выхода из строя электрооборудования, но на этот раз причина более существенная. Я подозреваю, что нарушен наружный подводящий кабель.
Снова тихо выругавшись в темноте, он встал поближе к Синди.
— В общем, мы застряли здесь, но, надеюсь, ненадолго, — сказал он.
Тед Хакман, как назло, ушел, и оставалось только гадать, сколько еще продлится их невольное заточение.
Пальцы Эйнджела наткнулись на что-то холодное. Это была рука Синди. Задержав дыхание, она убрала ее.
— Это я, — отозвался Эйнджел, тут же поняв, что сказал глупость.
— Знаю, — сказала она, и ее голос показался натянутым и холодным. — Не прикасайся ко мне… Пожалуйста.
Испытав небольшой шок, Эйнджел замер. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке, как будто в капкане, из которого не выбраться. И вдобавок с женщиной, которая, как кажется, до смерти боится именно таких ситуаций. Синди ведет себя так, как будто думает, что он может совершить над ней насилие. Хуже всего для него было осознавать свою беспомощность.
— Ради Бога! — заворчал Эйнджел. — Ну разве когда-нибудь я давал тебе повод бояться меня?
Отличный способ завоевать к себе доверие, грустно усмехнулся он про себя.
— Что, черт побери, с тобой все-таки произошло? — потеряв терпение, спросил он.
Не услышав ответа, он в сердцах стукнул по стенке кабины кулаком. И выругался вслух, забыв, что может еще больше напугать Синди.
— Прости, — робко и едва слышно произнесла она.
— За что?! — воскликнул он, не успокоенный таким ответом.
Если кому-то и следовало извиняться, то прежде всего ему, но эта мысль только сильнее разжигала его.
— Я не боюсь тебя, Эйнджел, — услышал он вновь ее голос, а вместе с ним и какой-то неясный шелест. — Просто если бы ты… дотронулся до меня, со мной случилась бы истерика. Вряд ли это помогло бы кому-нибудь из нас.
О Боже… Она держала себя в руках из последних сил. В этом состояла причина ее монотонного голоса и отказа принять от него малейшую помощь. Она боролась с собственным страхом, но, стараясь не подавать виду, боролась в одиночку. А он кричал на нее.
— Что ж, не стесняйся, — сказал он. — Возьми и устрой здесь истерику, вместе позабавимся!
Он с облегчением услышал ее сдержанный смех.
— Ты испугался за меня? — спросила Синди.
— Не испугался. Просто я всегда раздражаюсь, когда поставлен в тупик. Надо, видимо, устроиться здесь поудобнее. Тебе не холодно?
— Да нет, пожалуй.
— Если начнешь замерзать, то можешь накинуть мой пиджак.
— Спасибо.
Глаза Эйнджела начинали понемногу привыкать к темноте. Он уже мог различать очертания девушки на фоне стены.
Немного постояв, Синди опустилась на пол. Эйнджел последовал ее примеру, скрестив на груди руки, оперевшись спиной на стенку кабины и вытянув вперед ноги. Он старался при этом не задеть Синди, но страстно желал, чтобы она позволила ему подсесть поближе.
Ему очень хотелось обнять Синди и сделать ее пребывание в лифте хоть чуточку приятнее.
Эйнджел отчаянно напрягал зрение, чтобы лучше видеть ее, и темнота раздражала его. Ему показалось, что Синди сидела, обняв колени руками.
Покопавшись в памяти в поисках подходящей темы для разговора, он растерянно почесал затылок. Связные мысли, казалось, покинули его.
— Я собираюсь свидетельствовать в суде против Эрика Сантона, — вдруг сквозь темноту проговорила Синди.
— Что ты говоришь?! — удивился Эйнджел.
— Я была в полицейском участке и все рассказала. Ты был прав тогда… Мне действительно надо было это сделать.
Эйнджел судорожно сглотнул, представив, каких усилий мог ей стоить такой поступок. — Когда слушается дело? — спросил он.
— На следующей неделе.
— Я пойду вместе с тобой, — решительно произнес Эйнджел.
— Нет.
Ему резко сдавило грудь.
— У тебя уже кто-то есть? — нахмурился он.
 
— Мне придется сделать все самой.
— Но почему?
Долгое время она молчала, отчего Эйнджел подумал, что она не собирается отвечать. Но когда ответ прозвучал, оказалось, что он как будто не имеет ничего общего с предыдущим разговором.
— Пять лет назад меня похитили, — глядя в темноту, сказала Синди.
Из всех несчастий, происшедших с ней в прошлом, которые он только мог себе представить, такой вариант никак не приходил ему в голову.
— Похитили?! — с ужасом повторил Эйнджел, понимая, что ему нужно серьезно все обдумать. Из того, что рассказывала Синди, вряд ли можно было заключить, что она выросла в состоятельной семье. — Ты была заложницей у террористов?
— Нет, — коротко ответила она и потом долго не произносила ни слова. — Я знала его, он учился вместе со мной в университете. Пару раз он приглашал меня на свидания и был очень учтив, но в третий раз я отказала.
Снова наступила пауза, и Эйнджел спросил:
— Почему?
— Парень был слишком настойчив… это доставляло мне дискомфорт. Он сказал, что долго наблюдал за мной, прежде чем набрался храбрости и пригласил меня погулять с ним. И потом начал говорить такие экстравагантные вещи… вроде того, что ждал меня всю жизнь, что отныне никогда не посмеет взглянуть на другую женщину. Поначалу я смеялась над ним, но он принимал это слишком близко к сердцу. Что касается меня, то я поздновато начала встречаться с парнями, будучи полностью сосредоточенной на учебе. Я не знала, что делать с такого рода… одержимостью.
— Итак, ты порвала с ним. Разумно.
— Да. Но потом погибла моя мать, а он, этот парень, проявил сочувствие и помогал мне в трудную минуту. Он ведь тоже потерял мать, когда был ребенком, и, казалось, отнесся ко мне с пониманием. Каким-то образом у нас возникли отношения.
— А потом? — тихо спросил Эйнджел.
— В нем все больше пробуждались собственнические инстинкты, — вздохнув, продолжила Синди. — Я не могла никуда пойти, не могла ни с кем увидеться — даже со школьными подругами. Везде он следовал за мной по пятам и все проверял. В конце концов мне это надоело. Но он не захотел убраться из моей жизни. Он начал посылать мне длинные, бессвязные письма и цветы — огромные дорогие букеты. Чуть ли не каждый день. Он поджидал меня после занятий, пока наконец я не наорала на него и не потребовала оставить меня в покое. Поздно вечером он позвонил мне и отчитал за то, что я говорила с ним в таком тоне в присутствии других. Правда, с тех пор он больше не подходил ко мне, да и букеты присылать перестал. Он околачивался где-нибудь поодаль и наблюдал за мной. Потом начались странные телефонные звонки с молчанием на другом конце провода. Я знала, что это его проделки, но он так ни разу и не заговорил.
— А в полицию ты не обращалась? — нахмурился Эйнджел.
— Нет… Он ведь не угрожал мне, и я подумала, что если буду игнорировать его звонки, то они сами собой прекратятся.
— Но он все-таки продолжал… — предположил Эйнджел.
— Как-то после лекции он остановил меня. Он сказал тогда, что был глупцом, извинялся за то, что поставил меня в неловкое положение, и уверял, что хочет объясниться. Я ответила, что в этом нет нужды, но все-таки позволила уговорить себя пойти с ним в бар на кружку кофе. Думаю, потому что чувствовала себя отчасти тоже виноватой, мне было его немного жаль. Он сказал, что ему нужно забрать из машины пиджак. Ничего не подозревая, я направилась вместе с ним. Автомобиль он припарковал под деревом. Открыв багажник, он попросил меня подержать крышку, объяснив, что сломана пружина. — Синди поморщилась. — Смутно помню, что он ударил меня, затолкал в багажник и запер его. Все произошло так быстро, что я ничего не могла предпринять. Кругом были, конечно, люди, но, похоже, никто ничего не заметил. У меня даже не было времени закричать.