Домик с крокодилами

– Не знаю. Миллионы читателей уверены, что она вас любит. Нет ни одного романа, где не фигурировал бы герой, названный вашим именем.
– Это собирательный образ. А я был для неё болонкой, – упрямо повторил я.
– И всё-таки вы завидовали и ревновали! Ни один нормальный мужик не вынесет рядом с собой такой знаменитой жены! – Ирма уставилась на меня, а я на неё, стараясь понять, действительно ли она такая упрямая дура, какой прикидывается. Стальные глаза хозяйки излучали силу, уверенность и насмешку.
– Думайте, что хотите, – холодно сказал я.
– Почему вы выбрали наш город?
– Я не выбирал. Просто ткнул маркером в карту.
– Почему решили устроиться на работу ко мне?
– Это единственная вакансия, где летом требуется педагог.
Ирма нахмурилась и побарабанила пальцами по столу.
– Ясно. Я вам не подхожу. – Я развернулся и пошёл к двери с твёрдым намерением покинуть этот пафосный дом.
– Вернитесь, – приказала Ирма Андреевна.
Я секунду подумал, взвесил все «за» и «против», и… вернулся, вальяжно сев на хрупкий диван.
– Вы мне нравитесь, – барабаня пальцами по столу, сказала хозяйка. – В вас есть максимализм подростка и уверенность взрослого мужика. В вас есть здоровая дурь и трогательная нежность. И потом… мне будет льстить, что у моего мальчика будет такой знаменитый учитель – внук самого Сазона Сазонова и муж модной писательницы Эллы Тягнибеды. Вы мне подходите. Очень даже подходите! Пять тысяч долларов в месяц вас устроит?
– Ско-олько?! – обалдел я.
– Ну, хорошо, шесть. Больше я дать не могу даже с учётом вашей тонкой душевной организации, отличной физической подготовки и блестящих педагогических навыков. Вы согласны?
– С-согласен, – пробормотал я, прикидывая на что буду тратить деньги в этом скучном маленьком городке.
– У меня очень трудный мальчик. – Ирма Андреевна села за стол, сцепив на коленях руки. – Очень трудный! Замкнутый. Нелюдимый. И… очень слабый физически. Он никогда не учился в школе и всегда находился на домашнем обучении. В школе дети его заклевали бы. Он очень стеснительный, добрый, ранимый. Совсем не умеет постоять за себя! С этой его бесхребетностью и трусостью нужно срочно что-то делать! Срочно! – Она посмотрела на меня жалобно, словно девчонка, у которой забрали куклу. – Я хочу, чтобы вы сделали из моего мальчика сильного, смелого и уверенного в себе ребёнка, способного дать отпор любому обидчику. Я хочу, чтобы…
– У мальчика есть имя? – перебил я её.
– Что? Ах, да, конечно. Его зовут Прохор. Он даже имени своего стесняется, краснеет, когда его зовут! Он… всего боится! Всего!!! – Ирма Андреевна вскочила и подошла к окну, заломив руки. – Он боится грозы, мух, воды, болезней, смерти, лягушек, снов, птиц, темноты, высоты и даже еды, которую ест…
– Смерти, вообще-то, и я боюсь, – невежливо перебил я её. – Сколько пацану лет?
– Десять. В январе будет…
– Ну, в этом возрасте вполне нормально стесняться имени Прохор, вздрагивать при виде лягушек и не любить темноту.
– Скажите, вы сделаете из него человека?
– Сделаю! – пообещал я, вспомнив о щедрой зарплате.
– Я хочу, чтобы он прыгал, плавал, дрался и дерзил как настоящий мальчишка!
– Сделаю. Прыгать, плавать, драться и дерзить – дело нехитрое. – Я встал, показывая, что готов приступить к работе.
– Может быть, у вас есть ко мне вопросы?
– Есть, – неожиданно для себя сказал я. – Сколько вам лет?
– Да вы нахал ко всему прочему!
– Да, и собираюсь научить этому вашего сына по вашей же просьбе. Отвечайте, я никому не скажу.
В её глазах промелькнули поочерёдно удивление и возмущение, но как дама высшего света, она быстро справилась со своими эмоциями.
– Сорок девять, – невозмутимо сообщила Ирма Андреевна.
– Надо же. Я думал, максимум тридцать пять, – не соврал я.
– Только не учите моего сына быть подхалимом, – улыбнулась хозяйка.
– Я научу его говорить правду, какой бы лестью она не казалась! – Я обнаглел настолько, что поцеловал ей руку.
Она оттаяла так, что улыбнулась мне, показав ровный жемчуг зубов.
 
– Вы будете жить на территории дома и питаться на кухне. Выходной – воскресенье. Если захотите, можете выбираться в город. Арнольд сейчас покажет вам ваше жилище.
– Арнольд – это кто?
– Мой охранник. Он провожал вас сюда. Надеюсь, вы с ним подружитесь.
– Я тоже надеюсь, что у меня не будет недоброжелателей в вашем доме. Когда я смогу познакомиться с Прохором?
– В девять тридцать он завтракает. В десять можете встретиться с ним на лужайке перед бассейном. Там есть беговая дорожка и несколько турников.
– Отлично. Я рад, что мы нашли общий язык.
– Я тоже рада.
Мы обменялись улыбками, рукопожатиями и снова улыбками. Нужно было ретироваться, а то дело могло дойти до реверансов и поцелуев в щёчки.
«Жилище» оказалось двухэтажным комфортабельным домиком.
На первом этаже находились кухня, душевая и туалет, на втором – гостиная и небольшая спальня. Дом был оборудован по последнему слову техники. Кроме кондиционеров в гостиной и спальне, на кухне стояла отличная бытовая техника, включая посудомоечную и стиральные машины, тостер, кофемашину и микроволновку. В спальне над кроватью висел огромный плазменный телевизор, стояли ДВД и ноутбук с выходом в сеть.
– Не заскучаешь, – пообещал мне Арнольд, кивнув на штабеля дисков с фильмами и музыкой. – Тут тебе боевиков на полгода хватит смотреть.
– Кто здесь жил до меня? – поинтересовался я.
– Да кто только не жил! В основном, гости. Приедут на недельку к Ирме Арнольдовне, поколбасятся в тёплом климате и уедут куда-нибудь на Сахалин.
– Ясно. – Я, не разуваясь, плюхнулся на широкую тахту и с наслаждением вытянул ноги. – Будем считать, что я гость с Сахалина. Глеб, – представился я.
– Арно. – Он крепко пожал мне руку и присел на узкий диванчик возле стола. – Будешь пацана хозяйского уму-разуму учить?
– Буду.
– Совсем дикий пацан. Тяжело тебе придётся.
– Ничего. Я привык иметь дело с дикими пацанами.
Мне очень хотелось, чтобы Арно ушёл, но он и не думал оставлять меня в одиночестве.
– Хотел тебя предупредить… – Телохранитель замялся и нервно потрепал свой мясистый нос.
Меня так заинтересовала его нервозность, что я даже привстал.
– Что? Хозяйка нерегулярно платит? – выдвинул я первую пришедшую на ум версию.
– Что ты, Ирма очень порядочная женщина. Если она сказала, что заплатит, значит, заплатит – аккуратно и в срок. Но у Ирмы есть старшая дочь, Настя. Ей двадцать три года и это… тушите свет. Ни одного мужика не пропустит. Красивая, стерва, и этим пользуется. А потом всеми щупальцами вцепляется так, что шагу ступить невозможно. Интригует, компрометирует, перед хозяйкой так подставляет, что с работы запросто вылететь можно! До меня тут ни один телохранитель больше месяца не работал, но предыдущий парень оказался моим бывшим одноклассником, он меня предупредил. Так что я свою службу в этом доме выстраиваю так, чтобы со стервозиной-Настей не пересекаться. А если и пересекаться, то в присутствии других членов семьи, что и тебе советую. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы на твоём месте через неделю оказался какой-нибудь зануда-ботаник.
– Спасибо, что предупредил, – искренне поблагодарил я. – Буду держаться от хозяйской дочки подальше. – Я снова лёг, вытянул ноги и закрыл глаза, в надежде, что теперь-то уж Арно точно уйдёт.
Но он не двинулся с места.
– Слушай, у меня впечатление, что я тебя где-то видел…
– М-м-м, – промычал я, давая понять, что хочу отдохнуть перед началом рабочего дня.
– Вспомнил! – Судя по звуку, Арно треснул себя ладонью по голове. – Вспомнил… Ты муж великой писательницы Эллы Тягнибеды!
– Не великой, а известной, – не открывая глаз, раздражённо поправил я. – Великие у нас Лев Толстой и Пушкин. Остальные – известные…
– Ну, дела! – продолжал радоваться телохранитель. – Да я же твоё фото в журнале «Бэлль» видел! У тебя там был та-акой костюм!!! Та-акие ботинки!!! Слушай, а чего ты с такой женой, да с такими её гонорарами в придворные педагоги подался?!