История всемирной литературы Т.1
ИОНИЙСКАЯ ПРОЗА VI—V ВВ. ДО Н. Э.
Прозаическая литература появилась в Греции на ионийском диалекте в демократических полисах Малой Азии в VI в. как одна из форм нового осмысления того мира, с которым столкнулись греки после великой колонизации (VIII—VI вв. до н. э.). В отличие от поэзии проза не требовала музыкального аккомпанемента и была языком рабочих будней, а не празднеств. Она стала антиподом поэзии, «языка богов», как язык здравого смысла. С самого начала в ее развитии наметились два пути: с одной стороны, отвоевывание у поэзии ее тематики — воплощение в прозе нового ви?дения мира, с другой — освоение опыта поэтической стилистики, т. е. овладение художественными приемами поэзии.
На основе фольклора еще в VI в. возникли такие прозаические жанры, как басня, «изобретателем» которой по традиции считался раб Эзоп с Самоса, и любовная новелла («Милетские рассказы»). Однако литературную обработку басня получила лишь в IV—III вв. до н. э. Свод басен дошел до нас в нескольких редакциях, причем самая ранняя из них относится к I в. н. э., а новелла — к более позднему времени, поэтому знакомство с литературной греческой прозой начинается с жанров не беллетристических, а исторических и философских, возникших в виде двух типов словесного выражения — повествования и афористической сентенции.
За первыми авторами повествовательной прозы в науке утвердилось название «логографы» (от logos — рассказ). Логографы описывали тот новый мир, с которым соприкасались греки, когда все Средиземноморье стало доступно их практическому опыту. Они несколько изменяли и пополняли те сведения, которые нес в себе эпос, критиковали мифы и свое главное внимание сосредоточивали на истории отдельных местностей и народов. Древнейшими логографами были Ферекид с острова Лероса, Кадм и Гекатей из Милета. От Ферекида сохранились фрагменты сочинения на тему гесиодовской «Теогонии», от Кадма — только заглавие хроники «Основание Милета и всей Ионии», от Гекатея — отрывки двух сочинений — «Генеалогий» и «Периэгесис» («Объезд земли»).
Стиль этих прозаиков близок к устной речи и фольклорному сказу, обработка материала еще лишена строгого критического анализа. Вместе с тем у них уже наметилась схематизация: появился хронологический счет по поколениям (у Гекатея) и своего рода план этнографических описаний заморских стран, народов,
обычаев. Мифологические темы в прозе стали трактоваться иначе, чем в эпической поэзии: Ферекид отвлеченно толковал мифологические образы, Гекатей стремился освободить мифологические рассказы от элемента чудес. В его фрагментах сохранилось любопытное свидетельство первых шагов критической мысли: «Я описываю эти вещи так, как они мне кажутся правильными; ведь рассказы греков, на мой взгляд, разноречивы и смехотворны».
Наметилась тенденция к обобщающим описаниям географических и исторических знаний эпохи. Гекатей включил в свой «Объезд земли» карту и описание всех тех местностей (Азии, Европы, Африки), с которыми знакомились ионийские купцы, доплывавшие до Кавказа, Испании и Египта. В «Генеалогиях» он излагал последовательную историю героического периода, расположив в хронологическом порядке мифы о героях, начиная с потомков Девкалиона.
В культуре рабовладельческих полисов повествовательная проза модифицировала эпическое наследие, приспосабливая его к новым нуждам.
В еще более резкой форме отход от традиций героического эпоса осуществлялся в ту эпоху в греческой науке, которая благодаря отсутствию теократии в греческих полисах смогла подняться на ступень, недостижимую для ученых Востока: из эмпирического знания она превратилась в философию, перейдя от исследования частных закономерностей к построению общей картины мира как целостного единства, где все элементы взаимосвязаны и подчинены единому закону. Ее родоначальником принято считать милетского гражданина, астронома Фалеса, который в начале VI в. в противовес космогоническому мифу о рождении мира от Матери-Земли дал объяснение мироустройства как антиномии единого и многого, примиряемой общей первоосновой всех вещей (в глазах Фалеса это была вода). Принцип антиномичности мира был воспринят от Фалеса всей греческой наукой и уже к концу VI в. нашел в ней три несходных решения.
На востоке, в Ионии, последователи Фалеса продолжали объяснять единство видимого мира наличием в нем первовещества («воздух» — Анаксимен VI в.; «огонь» — Гераклит VI—V в.). На западе, в Сицилии и Южной Италии («Великой Греции»), пифагорейцы в VI в. заговорили о структурном единстве мира, объявив принципом космического единства «число», т. е. закономерность числовых пропорций, наблюдаемую в движениях небесных светил. Там же, на западе, на рубеже VI—V вв. возник еще один способ сведения всех вещей в мире к общему первопринципу. Эта третья гипотеза усматривала единство мира не в материальном субстрате и не в сходстве структурного построения, а в самом свойстве вещей быть, существовать. Родоначальником третьего направления греческого рационализма был Ксенофан из южноиталийского города Элеи. По имени этого города последователей Ксенофана, развивавших его учение о бытии, называли элеатами. Космос, мир понимался элеатами как нечто неизменное, вечное, не возникающее и не уничтожающееся, единство — как реально существующее, многообразие — как видимость.
Дифференциация восточного и западного путей эллинской философии нашла свое отражение в формальном различии тех словесных жанров, которыми она пользовалась. Если на западе элеаты писали поэмы (от пифагорейцев сочинений не осталось), то на востоке ионийские мыслители излагали свои мысли прозой — афористическими сентенциями, близкими к вещаниям оракулов. Ни одно из их сочинений не дошло до нас полностью, больше же всего фрагментов (свыше 100) сохранилось от Гераклита Эфесского. По ним можно судить о торжественном стиле этой ранней философской прозы: мысли излагались в ней авторитарно, без дедукции и анализа, в назывных предложениях типа: «свойственно всем — размышлять» (фр. 113; 91). Рифмой и повторами подчеркивались логические антитезы и параллелизмы. Обычными для Гераклита были такие фразы: «Море — вода чистейшая и грязнейшая, рыбам желанная и спасительная, людям — нежелательная и гибельная» (фр. 61; 52); «Холодное согревается, горячее остывает, влажное высыхает, сухое орошается» (фр. 126; 39).
Жанр дедуктивного, «жреческого» вещания, равно как и повествовательный жанр хроник получили прямое продолжение в V в. Самым знаменитым преемником традиций философской прозы VI в. был атомист Демокрит из Абдер (род. ок. 460 г. до н. э.). От него сохранилось около 300 фрагментов, в которых ясно ощущается стиль сентенций. Вот, например, одна из них: «Бедность при демократии столь же предпочтительна так называемому благополучию при единовластии, сколь свобода — рабству» (фр. 251; 147).
Сочинения логографов V в. известны нам в основном лишь по названиям, которые позволяют, однако, судить о большой популярности их работы. Так, мы знаем, что историю Аттики описывал Ферекид Афинский, историю сицилийских греков — Антиох Сиракузский, «Лидийские истории» составлял Ксанф из Сард, а «Персидские истории» и «Летопись Лампсака» — Харон Лампсакский и т. д. Тогда же, помимо этих местных хроник, в которых собирались факты мифологии и этнографии, появлялись и труды биографического характера, например «О древних поэтах и музыкантах» Главкона из Регия, «О поэтах и софистах» Дамаста, «О Фемикстокле и Перикле» Стесимброта с острова Фасоса. Самым плодовитым логографом V в. был Гелланик с Лесбоса, которому принадлежало 28 произведений, в основном на темы киклических поэм («Форонида», «Троянские события», «Атлантида» и др.).
Наряду с произведениями, продолжающими традиции VI в., на ионийском диалекте в V в. были созданы сочинения, по своей идейной направленности уже близкие новой культуре Афин и несущие в себе первые зачатки антропологизма, т. е. стремления рассматривать человеческую жизнь в ее причинно-следственных отношениях. Писателями, открывшими этот путь, был историк Геродот из Галикарнасса (ок. 485 — ок. 425), которого Цицерон назвал «отцом истории» («О законах», 1, 5), и врач Гиппократ с острова Коса, прозванный «отцом научной медицины».