История всемирной литературы Т.1

 
 
  Повозка с актерами. Рельеф на камне из провинции Шаньдун  
  Оттиск. I в. н. э.  
С Сыма Сян-жу мы встречаемся еще в одной области китайской поэзии ханьских времен, поэзии музыкальной. Только тут рядом с ним стоит другой представитель «золотого века» У-ди — певец и музыкант Ли Янь-нянь (ум. в 87 г. до н. э.). С ними связана деятельность «Юэфу» (Музыкальной палаты) — учреждения, основанного У-ди, вероятно, около 120 г. до н. э.
Музыкальная палата официально была призвана собирать народные песни, но, по-видимому, она стала чем-то вроде Дворцового театрального управления, в ведении которого находились представления, состоящие из пения, инструментальной музыки и пляски, т. е. видов искусства, составлявших то, что можно назвать театром того времени.
Не следует забывать, что эти виды искусства достигли большой высоты в своем развитии еще в предыдущую эпоху. В «Лицзи» («Книге Обрядов»), вошедшей в состав конфуцианского «Пятикнижия», есть разделы, посвященные музыке, песням, пляскам, в которых зафиксированы некоторые приемы музыкальных построений (по пятисложной, семисложной и двенадцатисложной метрической схеме), правила сложения песен; даны и описания плясок.
Сведения, которыми мы располагаем об этом виде театральных представлений, позволяют думать, что они были двух родов: обрядовые и светские. Первые устраивались в различных храмах, вторые — в домах. При У-ди особенно пышными были службы, совершаемые в храмах богов Неба и богов Земли, а также увеселительные празднества во дворце.
Музыкальная палата была, как сказано выше, своего рода «театральным управлением», но при ней состояли и сами «искусники» — певцы, музыканты, танцовщики. Их было немало. Это мы видим из того «сокращения штатов», которое было произведено в 7 г. до н. э. при императоре Ай-ди: вместо 829 человек был оставлен только 441. Разумеется, не все они, но, по крайней мере, большая их часть были исполнителями. Музыкальную палату составляли два отдела: музыкальный и литературный. Во главе музыкального отдела стоял Ли Янь-нянь — певец, музыкант и композитор, во главе литературного — Сыма Сян-жу, поэт.
До нас дошли тексты исполнявшихся тогда песен. Разумеется, это только тексты, т. е. слова песен, поэтому можно судить только об их содержании, да еще, может быть, о метре; что же касается ритмики, то она всецело определялась музыкальной мелодией. Все же, поскольку им затем стали подражать поэты, причем подражать именно словесно-поэтически, их словесная форма имела, видимо, самостоятельное значение. Недаром впоследствии название «Юэфу» стало термином юэфу, обозначавшим определенный вид поэтических произведений.
Известные нам тексты песен юэфу открывают целый мир народной поэзии и имеют значение не меньшее, чем «Шицзин»; тот раскрыл нам древнее народно-поэтическое творчество, этот сборник — творчество более позднее, частично, возможно, и ханьское. Необходимо, конечно, учитывать, что Сыма Сян-жу, записывавший и обрабатывавший тексты песен, тем самым несколько менял их облик; возможно, кое-что он сочинял и сам, но и в этом случае, несомненно, придерживался народных образцов.
В этой поздней народной поэзии очень многое напоминает песни «Шицзина». Так, например, вполне в духе «Шицзина» такая песня:
 В пятнадцать лет ушел в поход с войсками, 
 Лишь в восемьдесят смог домой вернуться. 
 Крестьянина спросил, войдя в деревню: 
 «Скажи, кто жив в семье моей остался?» — 
 «Смотрите сами — дом ваш виден вам». 
 Могильный холм с рядами кипарисов. 
 Из лаза пса выскакивает заяц, 
 Фазан взлетает со стропил прогнивших. 
 Несеяный горох в подворье вьется, 
 И овощи колодец оплетают. 
 
 Толку горох я, чтобы сделать кашу, 
 И овощи срываю для приправы. 
 Отвар и кашу быстро приготовил, 
 Но для кого? Кто сядет есть со мною? 
 Из дома выйду, обращусь к востоку, 
 И слезы горькие с одежды пыль смывают. (Здесь и далее песни юэфу даны в переводе Б. Вахтина)
Но есть и много нового, особенно в области поэзии повествовательной, эпической. Такова, например, прославленная песня «Туты на меже», в которой воспевается Ло-фу, простая девушка из народа, сумевшая отбиться от знатного вельможи, пожелавшего сделать ее своей наложницей. Вот как описывается сама девушка:
 Ло-фу искусна в шелководстве 
 И листья рвет 
 На тутах, что растут на юге 
 От городских ворот. 
 Тесьмою связана корзина — 
 Шелк голубой. 
 Надежно сколота корзина 
 Акации иглой. 
 На голове узлом прическа 
 Так хороша! 
 И серьги жемчугом сияют 
 В ее ушах... 
 Увидевший Ло-фу прохожий 
 Бросает груз, 
 Глядит и теребит рукою 
 Колючий ус. 
 И юноша мечтает с нею 
 Узнать любовь, 
 Рисуется, снимая шапку 
 И надевая вновь... 
 И вот ее ответ посланцу от вельможи: 
 Как глуп, хотя богат и знатен, 
 Вельможа твой! 
 Есть у богатого вельможи 
 Своя жена, 
 Есть у Ло-фу супруг желанный — 
 Я не одна. 
 В краю восточном много войска, 
 И муж мой там. 
 Он скачет первый, беспощаден 
 Ко всем врагам. 
 Как сможете узнать супруга 
 Среди других? 
 Его скакун заметен белый 
 Средь вороных. 
Столь же прославлена поэма «Павлины летят на юго-восток», возможно основанная на вполне реальном событии. По крайней мере, так представлено в «предисловии» к ней, вероятно составленном позднее: «В конце Ханьской династии, в годы правления «Созидания мира», госпожа Лю, жена Цзяо Чжун-цина, мелкого чиновника из округа Луцзян, была изгнана его матерью. Она поклялась, что не выйдет замуж, но домашние силой принудили ее к новому браку. Тогда она утопилась в озере. Чжун-цин, услыхав об этом, тоже покончил с собой, повесившись на дереве в саду».
Из этой поэмы приведем только ее конечную строфу:
 И обе семьи их хоронят бок о бок... 
 У Пика Цветов зарыты два гроба. 
 С востока и с запада — хвойные тени, 
 А справа и слева — дерево феникс. 
 Вверху над могилами ветви сошлись, 
 А листья и хвоя друг с другом сплелись. 
 В ветвях неразлучные птицы летают, 
 Что сами себя юань-ян называют. 
 И друг перед другом поют они даже 
 Всю ночь напролет до пятой стражи. 
 Прохожие здесь замедляют шаг, 
 У бедной вдовы затоскует душа. 
 Вот нашим потомкам завет непреложный: 
 Пусть будут они всегда осторожны! 
(Перевод Ю. Щуцкого)
Перед нами прошли создатели «золотого века» У-ди — ученый филолог Дун Чжун-шу, поэт Сыма Сян-жу, музыкант Ли Янь-нянь. Несомненную роль в подготовке этого «золотого века» сыграл и принадлежащий к предшествующему поколению поэт и публицист Цзя И. Завершителем же их общего дела является Сыма Цянь.
Сыма Цянь считается историком. Более того — создателем исторической науки в Китае, «китайским Геродотом», как часто именуют его европейские синологи. И действительно, ни один исследователь истории китайской Древности не может обойтись без его труда. Кто же такой этот Сыма Цянь?
Сыма Цянь (145 — ок. 87) был тайши (или тайшилин). Компонент тай в этом названии соответствует нашему понятию «старший», «главный», компонент ши имеет смысл, близкий к слову «писец» в том смысле, в котором историки древнего Египта применяют это слово для обозначения подобных чиновников в правительственном аппарате фараонов. В Китае тайши, главный «писец», если употребить здесь обозначение египтологов, был чем-то вроде хранителя правительственного архива древних актов и всякого рода документов и бумаг. На обязанности тайши лежало и составление календаря, т. е. определение времени с указанием дней счастливых и несчастливых, сроков совершения обрядов и т. п. Тайши и собирал разного рода материалы, и сам вел записи событий и дел.