АН (цикл 11 книг) (СИ)

— Даже насчёт них. Семьдесят четыре процента — такова, на мой взгляд, вероятность, что они пойдут с нами до конца в войне с Канцлером. Осторожность не равно нерешительность. С другой стороны, они уже пытались идти против Годуновых… Но в тот раз не дошли до конца, и сейчас один из Аксаковых — министр. Не будь всего этого, накинул бы им ещё восемнадцать процентов.
— То есть по большей части все союзники поддерживают нас? — уточнила Соня.
— По большей части да. Но я пока не готов при всех озвучивать максимально конкретные планы. Например, то, что всерьёз рассматриваю вариант напасть на Московский Кремль во время княжеского съезда. Хотя Арвин, отец и Антон Иванович уже об этом знают.
Мы снова замолчали.
После нападения на наше княжество мы с Соней сразу обсудили дальнейшие планы. Пусть мы оба знаем, что, по сути, ещё не готовы к открытой вражде с Канцлером, но после того как он поспособствовал в организации недавнего нападения, тянуть нельзя.
Пока мы готовимся, он может нанести один решительный удар. И всё — не будет больше княжества Енисейского.
Увы, я не могу быть рядом с женой и сыном двадцать четыре часа в сутки.
А даже если бы и смог? Проведут трёх Гуру нам под нос, займут космодесантников другими бойцами высоких рангов… И не факт, что я смогу победить с таким раскладом сил. Да, провести столь сильных бойцов сложно. Гуру не так много в мире.
Но всё же это более чем реально.
Хотя, о нападении на Енисейск уже слышали даже в столице. Ну ещё бы! Новость-то громкая. И, я уверен, не только гении аналитики смогут предположить, что Канцлер причастен к нападению.
А значит, Годунову стоит сейчас умерить пыл.
Но, Форкх его дери, далеко не всегда события развиваются так, как предсказывает логика!
Вот и подумали мы с Соней, что нужно рискнуть и завершить это противостояние.
И лучшим вариантом будет как раз время ежегодного княжеского съезда, который традиционно проводится в конце июня — начале июля. Опять же, Арвин с Юлей к тому моменту уже поженятся…
Да, съезд — отличное время. Пусть сам Канцлер на него не ездит, в Сочи отправятся члены его рода и наследник. А раз Дмитрий Александрович будет находиться в Сочи, стало быть, как минимум на одного Гуру в Московском Кремле окажется меньше. Плюс к этому часть верных Годунову людей будут заняты организацией самого съезда и безопасности его гостей.
— И что же? Наши отцы и Арвин готовы нас поддержать? — осторожно спросила Соня.
— Разумеется, — кивнул я. — Может быть, если мы всё-таки решимся на это, подключим и остальных союзников. Но уже непосредственно перед съездом. Прежде чем принять окончательное решение, нужно понаблюдать за действиями Канцлера. А пока нам и всем союзникам остаётся только ждать и готовиться.
Да, мы с князьями сегодня договорились, что сейчас приводим войска в боевую готовность. Зачем? Нам даже оправдание придумывать оказалось не нужно, и так ведь часть наших ратей сражается сейчас в Швеции. Со стороны может показаться, что мы раздумываем, а не покончить ли с войной в Северном Королевстве одним ударом?
Но, это объяснение на крайний случай. В идеале необходимо, чтобы никто как можно дольше не знал о наших приготовлениях.
С другой стороны, наши княжества и так последнее время постоянно устраивают какие-нибудь учения и перегруппировки войск.
* * *
Иногда кажется, что у тебя слишком много работы. Что ты тащишь на себе больше, чем стоит. Что только благодаря чуду, ты способен всё успевать и держать под контролем. Что если работы станет чуть больше, ты точно что-нибудь да упустишь.
Да, мне знакомо это ощущение.
И я твёрдо заявляю, что все эти мысли — чушь собачья. Если потребуется работать больше — ты будешь работать больше, преодолевая себя. Не сломаешься и ничего не упустишь. Ты просто поймёшь, что прежние ощущения сто двадцатипроцентной загруженности были детским лепетом. Что на самом деле тогда ты был загружен лишь на пятьдесят процентов.
Да в этой жизни я в полной мере прочувствовал все прелести рабочих нон-стопов. А ведь до того, как попал в Аномалию, я думал, что я выкладываюсь изо всех сил.
 
Чушь.
С телом Александрита я мог бы делать гораздо больше!
Правда, тогда бы на синекожих нуариейк времени не оставалось бы.
Но, с другой стороны, в этой жизни мне нет нужны ходить по борделям.
А ещё я умудряюсь достаточно времени уделять Соне и Архею.
Примерно такими мыслями я успокаивал свой мозг в минуты отдыха. А затем снова пускался во все тяжкие. Разгребал последствия нападения, попутно старался запускать новые проекты в княжестве, пару раз заглядывал на завод «Александрийский столп», посещал тренировки ратников, в том числе и космодесантников. Размышляя при этом, как правильно сформировать ударные отряды для штурма Кремля. Нужно добиться идеального баланса в паре малочисленность-разрушительность.
То и дело всплывала в голове и другая мысль — в идеале, вытаскивать Рюриковичей из золотой клетки и освобождать их от магии контроля нужно было во время свадьбы Нарышкина и Оксаны Годуновой. Когда весь цвет империи, в том числе и сам Канцлер, отправились в Крым. Тогда защита Московского Кремля была максимально ослаблена и провести операцию «спасение императора» было бы легче. Более того, в апреле я сам размышлял над такой возможностью. Но отказался от неё.
Потому что в тот момент лично меня больше всего на свете волновали предстоящие роды Сони. Ну и потому что я был уверен, что Годуновы просто так не отступятся, даже если сам император объявит их предателями. И Годуновы получат поддержку от своих прихвостней.
Не говоря уже о том, что есть немалые сомнения насчёт дееспособности императора? Контроль работает на основе рахны. И просто физически невозможно, чтобы годы контроля не оставили последствий на сознании императора. Не хотелось бы вторгнуться в Кремль, чтобы получить в итоге безмозглую куклу, а не полноценного правителя. Это был бы худший расклад. При котором в войне с Годуновыми на стороне последних оказалось бы ещё больше союзников — без дееспособного императора я не смог бы публично доказательно обвинить противника в его прегрешениях.
Ну и было ещё кое-что, что меня останавливало.
Возня Канцлера с британцами… Были у меня на этот счёт дурные предчувствия. И они усилились в тот момент, когда Годунов чуть ли не раньше всех свалил со свадьбы внучки. Что такого срочного ждало его в Москве?
Но хуже всего другое. Спустя десять дней после нападения на Енисейск со мной связался великий князь Тверской. Как обычно, мы обсуждали кое-какие дела по закрытому каналу. Тогда он и огорошил меня новостью, что весь Московский Кремль закрывается на реконструкцию.
Полностью. Все его кольца.
Даже рабочие совещания министров будут проходить в другом здании.
И что же получается? Канцлер как-то узнал о нашем пока ещё не утверждённом плане нападения?
Или случилось что-то ещё?
— Можно, конечно, попробовать воспользоваться правом «Срочной встречи». Повод придумать недолго, — неуверенно предложил тогда Андрей Оболенский. — Если Канцлер примет кого-нибудь из нас в своей резиденции на территории Кремля, хоть посмотреть, что там творится, но…
— Но либо нам покажут какие-нибудь ландшафтные работы, либо примут в другой усадьбе рода, — за него закончил я.
И всё же возможность потребовать «Срочную встречу» мы из головы не выбрасывали. Я сам могу её затребовать, как князь. А повод — чего это с территории Томской Губернии на меня напали французы?
Но пока рано.
Наблюдаем и продолжаем готовиться. Впереди у нас свадьба Арвина и Юли и лишь затем княжеский съезд.
Я сам не заметил, как прошло больше половины мая и наступило восемнадцатое число.
Завтракал в этот день в расширенном семейном кругу — не только Соня была за столом, но и тётя с Вадимом, и моя тёщенка.
За столом стояла какая-то подозрительная тишина. Периодически кто-нибудь из родственников на меня как-то странно поглядывал.