АН (цикл 11 книг) (СИ)
А по оглашенной официальной версии ратники Морозовых участвовали в спецоперации министерства путей сообщений. Документ на разовое сотрудничество Катя с представителем своего отца подписали ещё до начала вылазки, а после подтверждения нахождения в вагонах поезда контрабанды использовали его, чтобы объяснить присутствие на складе Марата и его подчинённых, а также их дальнейшие показания. Имена подчинённых и их точное количество нигде не упоминались, стояла только фамилия Левашова, как ответственного лица. Поэтому по документам никаких выходов на меня и «Белок» найти невозможно.
Что же до самих Никонских — под личным надзором Министра путей и сообщений (то есть отца Кати), все собранные доказательства причастности Никонских к нападению на усадьбу Морозовы передали в Министерство Имперской безопасности. Теперь уже можно это сделать, улик собрали достаточно, и вероятность того, что дело замнут, крайне мала.
Вмешиваться в дела другого рода считается неприемлемым, поэтому без повода отец Кати не мог ей помочь. Но мы провернули всё по закону, дружинники министерства путей и сообщений нашли контрабандистов и «случайно» узнали о другом преступлении, совершённом теми же лицами. А затем, как и положено, передали всю доказательную базу надлежащему ведомству.
И теперь глава рода Никонских находится под стражей, а остальных членов его рода настоятельно попросили оставаться на территории московской усадьбы, для верности окружённой дружинниками-хранителями.
— Вряд ли дело сильно затянется, — резюмировала Катя, когда мы покончили с завтраком и приступили к чаепитию. — В общем-то, при таких исходных дружина хранителей быстро найдёт ещё доказательств. Хотя я уверена, они и сами уже что-то собрали, пока мы готовили свой план. Пусть я тогда и попросила не вмешиваться, сославшись на дела рода, запретить им проводить расследование, скажем так, «в стол», я не вправе. Это их работа.
— То есть теперь доказательств достаточно, чтобы наказать Никонских?
— Уверена, что даже на данный момент, да. Но чем больше доказательств, тем сильнее наказание. По-хорошему старшему Никонскому лучше взять всю вину на себя, отказаться от поста главы, может быть, и вовсе после этого уйти из рода. Тогда наказание будет мягче. Но в любом случае оно будет, — хищно сверкнула глазами Морозова. — Получим виру деньгами и имуществом… А после всего случившегося Никонские уж точно не посмеют в нашу сторону смотреть. Уверена. После всех-то их прегрешений даже мягкое наказание будет жёстким.
— Найм бандитов для убийства главы боярского рода, нападение на усадьбу без объявления войны, ещё и контрабанда… — задумчиво перечислил я. — Кстати, так что там было хоть?
— Наркотики, — спокойно ответила Катя. — Новые таблетки из Поднебесной, на которые ещё толком не натренированы таможенные собаки. Я так понимаю, это для «Медведей», но раз уж люди Никонских обнаружены на месте преступления, их и за наркотики будут судить. А для себя они через тех же поставщиков заказали прототипы устройств слежения. Что-то вроде дронов-хамелеонов.
— Дроны-хамелеоны? — удивлённо повторил я. — В Поднебесной настолько развиты технологии?
— Прототипы, — пожала плечами Морозова. — Как они попали в руки контрабандистов, понятия не имею. Другая страна, другие принципы. Хотя… бесчестные подкупные чинуши везде водятся. Что же до дронов-хамелеонов, вероятно, нечто подобное разрабатывала одна из компаний Никонских. Вероятно, получалось очень дорого, а может, и вовсе и не получалось, так что решили ознакомиться с чужой технологией. Ну а раз официально её вывезти из страны не получилось, то и ввезти в другую официально тоже невозможно. Ещё интересно, как на эту контрабанду отреагирует Поднебесная… — задумчиво проговорила она, а затем махнула рукой, — Хотя это уже не наше дело. Наше — в скором времени собирать урожай с Никонских…
— Господин, о чём задумались? — вопрос Вадима отвлёк меня от воспоминаний об утреннем разговоре. Я смотрел на своё отражения в кружке с кофе.
— О наших прекрасных перспективах, — усмехнулся я, подняв глаза на Наставника. — Сколько думаешь оставить денег для ставки на следующем этапе?
Он нахмурился и ответил только через двадцать семь секунд:
— Я всецело верю в вашу силу, господин, но… Нельзя быть уверенным на сто процентов в честности других людей.
— Логично, — кивнул я. — И?
— Особенно после вашей истории про судейство этого Оболенского, — осторожно продолжил он.
— Ну?
— Я думаю, больше ста тысяч не стоит ставить, — решившись, выпалил он. — Коэффициент, вероятно, будет меньше. Но даже если вдвое, то…
Тяжело вздохнув, я уставился в потолок. Вадим, конечно, прав, но… Всё же больше поставил — больше выиграл…
А, к Форкху, азарт. Прислушаемся к голосу разума.
— Сколько нужно на ремонт?
— Триста хватит за глаза, ещё и останется, — быстро проговорил он.
— Вот и резервируй на ставку двести тысяч. А сколько ставить в конечном итоге — решим уже на месте.
Обсудив с Вадимом нюансы и договорившись встретиться через полтора часа, я направился в родные пенаты. Как раз вернулись братья и тётя из магазина — утром они, чтобы не мешать мне спать, ушли за покупками и потерялись на полдня.
— Аск, здорова! Как твоя рука? — спросил Боря, первым вышедший в коридор встретить меня.
— Привет. Уже лучше, — кивнул я.
— Как вчера поработал? Все вопросы решили? — на полном серьёзе спросил он.
— Ага, — я прошёл в сторону кухни. Эту часть разговора услышал Глеб и хихикнул.
Вышедшая из своей комнаты тётя тоже первым делом осведомилась о моём здоровье. А потом, неуверенно глянув на братьев, позвала к себе.
В её комнате царил образцовый порядок. А ведь ещё совсем недавно, правда, в прошлой квартире, в самых неожиданных местах можно было увидеть сушащиеся трусики и колготки.
Плотно закрыв за собой дверь, тётя Мари нервно взглянула на меня.
— Что такое? Тебя что-то беспокоит? — как можно мягче спросил я.
— Честно говоря… да. Аскольд, прошу, ответь мне честно… Ты делишь постель с Екатериной Алексеевной?
— Да, — глядя в её карие глаза, ровным тоном ответил я. — А это что-то меняет?
— Эм… — смутилась она и отвернулась. Но, набравшись решимости, всё же подняла на меня взгляд и серьёзно проговорила: — Ты не должен винить себя за это. Ничего постыдного в этом нет. Просто… — она выдохнула и зачастила: — мы не равны, и власть имущие привыкли брать то, что пожелают. Но… Она… Екатерина Алексеевна вроде бы неплохой человек… Не вини её… а лучше… ну… лучше расслабься и получай удовольствие, ведь…
— Стоп-стоп-стоп! — закричал я, положив ей руки на плечи. — Ты что, считаешь, что Катя меня принуждает?
— Катя? — опешила тётя. — А… ну…
— Послушай, Мари, — вздохнул я. — Ни одна женщина не заставит меня быть с ней, если я сам того не пожелаю. То же самое относится и к Кате. Более того, спим мы с ней по моей инициативе. Но не это главное, а то, что Катя стала мне хорошим другом и надёжным деловым партнёром.
Успокоив тётушку, я оставил её в комнате и вышел в коридор, где неожиданно столкнулся с братьями в спортивной форме.
— Тренироваться собираетесь? — спросил я.
— Ага. Сначала пробежка с Костей, а затем рукопашка, — бодро ответил Борис. — Ну а потом Вадим обещал подъехать и помочь с жи́вой.
— Молодцы, — улыбнулся я. — Рад, что ваш энтузиазм не пропадает даже в выходные.
— Куда ж он пропадёт с таким примером, — хмыкнул Глеб, кивнув в мою сторону.
— Верно, он только крепнет! — улыбнулся Боря.
Проводив братьев, я завалился в холодную ванну. Последствия недавних боёв всё ещё отзывались в теле, как и проблемы с контролем энергии.
Поотмокав часик, я всё-таки покинул ванну и пообедал вместе с тётей, а затем направился в свою комнату. Я замер перед открытым шкафом, рассматривая свой гардероб. Сегодня примерно в полдень на телефон пришло сообщение от Влада: «Если ничего на вечер не планировал — не планируй. Поедем праздновать твою победу». Отказывать другу я не видел причин, так что договорились встретиться в семь часов.