История всемирной литературы Т.2
Значительный художественный интерес представляет сирийская прозаическая церковная литература: апокриф «Учение Аддая», «Книга мучеников», составленная в V в. и включающая жития сирийских мучеников, пострадавших при шахе Шапуре II (310—379), Йездигерде I (399—420) и Бахраме V (420—438), и вообще жития святых сирийской церкви.
Сирийские исторические произведения содержат также художественные описания, притчи, сказания и легенды. К ним относятся Эдесская хроника за период с 133/132 гг. до н. э. по 540 г., в которую включена живо написанная история наводнения в Эдессе в 201 г.; хроника патриарха (1166—1199) Михаила Сирийца «от сотворения мира» до 1196 г., сокращенный вариант которой известен также в переводе на армянский язык; политическая история Бар Эбрея «от сотворения мира», доведенная чуть ли не до конца XIII в.
На базе библейских, исторических и житийных повествований зарождались в V—VI вв. сирийские повести и романы. В эту пору написана светская повесть «История о Евфимии», «Легенда о семи отроках эфесских», сирийский текст которой послужил основой легенды в европейских литературах, и два исторических романа, оставивших значительный след в арабской историографии: роман в трех частях — о Константине и трех его сыновьях, повествование о страданиях Евсевия, о папе римском при Юлиане Отступнике и история Йовиана, и роман о Юлиане Отступнике.
К числу вершин сирийской прозы относится «Книга занимательных историй» знаменитого ученого, медика, теолога, писателя и поэта Григория Иоанна Абу-ль-Фараджа Бар Эбрея (1226—1286). В 727 миниатюрных новеллах этой книги автор предстает перед нами таким, каким его рисуют современники: неутомимым собирателем фольклора, знатоком и ценителем острого слова, соленой шутки, замысловатой басни, лапидарной поговорки, лаконичного изречения, короткого юмористического или назидательного рассказа. Многие афоризмы и изречения Бар Эбрея поразительно смелы для человека, облеченного высоким духовным саном. В них бичуются сильные мира сего: правители, вельможи, знатные купцы.
Устами ряда своих персонажей Бар Эбрей утверждает, что владыки не любят людей, которые умнее их, что по вине правителей приходят в упадок государства, что неправедные правители поглощены только заботой о своем благополучии и убивают неугодных им и что поэтому смерть дурного правителя — величайшее благо для подданных.
В уста философов, книжников, монахов, отшельников, лекарей, учителей, ремесленников, шутов, скряг, воров, разбойников и т. д. Бар Эбрей вкладывает немало далеко не безобидных шуток и острот. Их же устами он бичует жадность, корыстолюбие, зависть, трусость, глупость и невежество.
Любовь к «простолюдину» — характерная черта «Книги занимательных историй». Другая характерная ее черта — терпимость к приверженцам иных религиозных воззрений. Именно поэтому Бар Эбрей и посвятил свою книгу людям разных вероисповеданий. Гуманные воззрения Бар Эбрея как нельзя лучше отражены в такой его новелле:
«Отшельника, поселившегося на кладбище, как-то спросили:
— Что ты здесь делаешь?
— Я изучаю останки мертвецов, — ответил отшельник.— Хочу найти хоть какое-нибудь отличие в строении тела правителей и их рабов, но безуспешно. Они не отличаются друг от друга, они совершенно одинаковы».
Широкой известностью пользовался Бар Эбрей и как поэт. Особую популярность имели его дидактические стихи, полемическое послание несторианскому католикосу, эпиграммы. Глубиной и искренностью трогает его элегия на смерть поэта Иоанна Бар-Мадания (ум. 1263) и стихотворения «на случай». Уместно отметить здесь также стихотворное переложение Бар Эбрея одной из новелл своей «Книги занимательных историй» и его краткую стихотворную грамматику сирийского языка.
В развитии сирийского языка и сирийской литературы исключительную роль сыграли переводы, ставшие неотъемлемой частью этой литературы. Ценность этих переводов заключается не только в том, что они дали возможность самим сирийцам познать культуру других народов, но и в том, что эти переводы во многих случаях сохранили литературные памятники или варианты, не дошедшие на языке оригинала, как, например, «Книга о народах и областях» Андроника. Сирийцы переводили главным образом с греческого и пехлевийского (среднеперсидский) на сирийский, а затем на арабский. Впоследствии некоторые из этих произведений переводились с арабского на европейские языки.
Одним из самых важных сирийских переводов является ранний перевод Библии, позднее названный «Пешитта» (букв. простой). Текст «Пешитты», сохранивший ряд утерянных в оригинале апокрифов, играет существенную роль в библейской критике. Важны в научном отношении и последующие переводы Библии на сирийский язык, сделанные по Септуагинте: переводы Филоксена Мабоггского (ум. ок. 523). Павла Тельского (ум. в первой половине VII в.), Фомы Гераклийского (VI—VII вв.) и сводный перевод Иакова Эдесского (640—708), сделанный в 704—705 гг.
Из переводов со среднеперсидского языка исключительно важны переводы романа об Александре (VII в.). В нем содержатся эпизоды, отсутствующие в греческом тексте Псевдо-Каллисфена (убийство дракона, пребывание Александра в Китае и др.), а также фрагменты из «Калилы и Димны», восходящей к санскритской «Панчатантре». Первый перевод «Калилы и Димны» восходит непосредственно к среднеперсидскому тексту. Он был выполнен в VI в. Бодом и представляет большой научный интерес, так как дает возможность в известной степени реконструировать утерянный среднеперсидский перевод. Второй перевод был выполнен по известному арабскому варианту Ибн аль-Мукаффы в X—XI вв. Сирийская версия «Синдбадовой книги» является переводом с арабского перевода, сделанного во второй половине VIII в. со среднеперсидского.
С греческого на сирийский были переведены афоризмы Гиппократа и Галена, «Илиада» и «Одиссея», изречения Менандра и басни Эзопа.
Весьма существенное значение как посредствующее звено между древнегреческой и арабской философией и наукой вообще имели многочисленные переводы на сирийский язык трудов греческих философов и ученых, особенно Аристотеля.
РАЗДЕЛ VII.
-=ЛИТЕРАТУРЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ [ДО НАЧАЛА XIV В.]=-
ВВЕДЕНИЕ(Робинсон А.Н.)
Литературные процессы региона, охватывающего Центральную и Юго-Восточную Европу, при своеобразии их в каждой стране этого региона характеризуются рядом достаточно общих или по крайней мере сходных черт; таким образом, есть все основания выделить их рассмотрение в отдельный самостоятельный раздел. Разумеется, в разные исторические периоды эта общность проявлялась в неодинаковой степени и приобретала разные формы.
Черты единства и общности, о которых идет речь, были обусловлены рядом причин исторического, этнического и вероисповедного порядка. В первую очередь следует иметь в виду территориальную близость и постоянные и теснейшие государственные контакты стран региона. Если политические взаимоотношения между ними носили далеко не всегда мирный характер, судьбы этих стран все равно были теснейшим образом переплетены между собой. То, что происходило в Чехии, живо затрагивало Польшу и Венгрию, а события в Болгарии или Сербии представляли жизненный интерес для Хорватии или Словении. Даже и такие сравнительно отдаленные друг от друга страны, как, скажем, Чехия (Моравия) и Болгария, в определенные периоды находились в самых тесных политических контактах. Многочисленны были связи стран региона и с соседями — Древней Русью и Византией. В эпоху Средневековья немалую роль в упрочении взаимообщения стран играли династические связи. Они были достаточно тесными между Польшей, Чехией и Венгрией; между Сербией и Болгарией, а также Киевской Русью и Византией.
Как письменные, так и особенно археологические источники доказывают более или менее развитые экономические, торговые контакты всех этих стран. Такие водные артерии, как Днепр и Дунай, наряду с Черным и Балтийским морями во многом облегчали широкий и разнообразный товарообмен.